Помощница ключницы (СИ) - Никитина Алена - Страница 21

— Господин тер Ассан, но вы же не сможете иначе управлять Академией…

— Это не вам решать! — рыкнул господин грозный проректор. И тут я поняла, что с такой натугой обычно у организма случаются послабления и расстройства, прям как если гороху объесться с молоком. Представила картину, и едва сдержала смех: вот был бы «конфуз», как говорил когда-то сбежавший церковный служка.

— Но вы же живых детей опекаете! — не сдавался упрямый гном. — А для этого сила нужна!

— А грязь вам зачем? — вставила слово ключница, пока господин тер Ассан гневно сверлил несчастного гнома взглядом.

— Так полезная вещь оказалась, сами смотрите, — он указал на меня, от чего я чуть не подавилась сооруженным нечистью бутербродом. — Глаза-то зажили! Это же надо изучить и применять!

И вот тут-то четыре пары глаз принялись изучать меня: кто хмуро, кто недоверчиво, кто изумленно, а кто и вполне довольный собой. Грозно посмотрела на гнома, а вслух сказала:

— А я-то чего? Я ничего, — и развела руками, мол, ничего не знаю, оно все само.

— Видите, — подскочил ко мне довольный гном, — ни одна из моих травок, не смогла бы так быстро восстановить все сосуды глаз, а о чем это говорит?

— О том, что вы зря получаете жалование Академии? — хмуро вопросил проректор.

— О том, что грязь чудодейственная! — мастер Эл продолжил, словно не услышал слов тер Ассана.

— А и в правду, Аиша, — пыхнул мэтр Шарэз до этих пор молчавший, — ты, что грязью глаза вылечила?

Я лишь кивнула, чего уж скрывать, но про Воля пока говорить не стала, а то мало ли…

— Вообще, должен сказать в свое оправдание, — зачастил гном, вновь повернувшись к проректору, ключнице и мэтру, — я хотел, чтобы Аиша, подняла нашего ректора не полноценным криком банши, а так, тихонечко, легонечко…

— Вы это себе как представляете? — устало спросил тер Ассан. Да мне вот тоже интересно, как это? — Мы даже не знаем банши ли она, и по силам ли ей это…

— Так чего гадать, — воодушевился гном, — надо пробовать! Вот уже походу эксперимента, мы…

— Можем не досчитаться ректора и одного лекаря! — тер Асан осадил шустрого гнома и обратился к госпоже ключнице: — Наказание вашей помощнице придумаете сами, мне сообщите после. — Потом повернулся к мэтру: — С вас меню для приема, и позовите брата, а вы, — он посмотрел на мастера Эла, — берете это, — кивок в сторону баклажек, — и идете ставить эксперименты на танцорах. И если чудодейственное излечение повториться, только после этого мы с этим подойдем к господину ректору. Я ясно изложил?

Все кивнули. Даже я.

За что и удостоилась внимательного взгляда темных глаз. Стало как-то не по себе и я передернула плечами, даже обняла бы себя за плечи, но не при всех же…

— Поднимайся, Аиша, — незаметно подкралась наставница, — работа не ждет, а свой завтрак и закономерный сон ты благополучно пробегала, — она едва усмехнулась и добавила: — Все гостевые покои в порядке, я убедилась, а теперь отправляйся в общежитие танцоров. Там найдешь профессора Маробора, он укажет, где потребуется твоя помощь, — я быстро проглотила остатки бутерброда, и спрыгнула с табурета, — только переоденься прежде, чем пойдешь отбывать наказание, — закончила госпожа наставница, и мне оставалось лишь кивнуть. Отбывать наказание у танцоров, всяко лучше, чем грелкой быть…

— Ну шо, чуча, поздравляю, легко отделалась! — едва я оказалась в своей комнате появился и Шатун, чем напугал практически до смерти:

— Шатун! А ну брысь отсюда! — не прельщало меня переодевание при наглом котяре. — Появишься, как позову…

— Да ладно, чуча, шо я там не видел, — протянул призрак, но поймав мой взгляд сразу же добавил: — А вообще дела меня ждут, безотлагательные, да-да. Как раз у танцоров, вот там-то и увидимся, чуча. Ну все, бывай. Батманов мне под сто…

И исчез. Я выдохнула. Подождала чуток, а потом быстро переоделась: даже ополоснуться не успевала, благо что тиной от меня не несло…

Академия гудела, впрочем, как и всегда: студиозы бежали то на лекции, то в столовую, преподаватели чинно вышагивали, охрана всех охраняла… И только мне везде чудилось что-то: то шуршание в темном углу, то тени мелькающие в коридорах. И покоя не давало чувство больших грядущих неприятностей, и отмахнуться от него не получалось совершенно…

В общежитии было на удивление тихо: ни команд преподавателей, ни самих студизов. Толкнула скрипнувшую дверь, заглянула к смотрителю — и там пусто. И где мне искать профессора Маробора?

— Чуча, мне вот не нравится… Ты чего?

От неожиданно появившегося призрака у меня екнуло сердце, и бранные слова от испуга словила в последний миг:

— Шатун, — прохрипела, держась рукой за бок, — да что ж ты так пугаешь-то?!

— Ты мне предлагаешь, в следующий раз, прежде чем появиться, заявлять об этом в слух? Так тебя кондрашка не схватит?

— Как угодно, но не вот так! — я осторожно двигалась, пытаясь унять покалывание, а призрак между тем продолжил:

— Ты Задору видела?

— Я зашла только, — мое шипение, пожалуй, получше змеиного получилось. — Когда по-твоему я ее видеть должна была?!

— А звала?

— А зачем?

— А профессора ты как искать собралась? — искренне удивился котяра, что я злиться на него перестала. А в самом деле…

— Задора! — протянула я громко. — Задора-а-а!

Элементаль общежития, она же хранитель и смотритель, не появилась, что было, в общем-то, странно…

— Вот-вот, — прошептал Шатун, — и знаешь еще чего? — он дождался моего кивка и продолжил: — Пыль появилась…

Причем здесь пыль спросить я не успела, как вдруг призрак растворился, а в дверях появился молодой мужчина и посмотрел на меня, сурово сдвинув брови:

— Ну и где вы ходите? Мне что вас по всем уголкам общежития разыскивать?! — он был явно недоволен, и у меня мелькнуло подозрение:

— Профессор Маробор?

— Вам повезло, девушка, что вы не моя студентка, — сказал он. — Следуйте за мной.

Я и последовала, ни капельки не прислушиваясь к сердитому бурчанию. Он же профессор, ему положено бурчать. Больше меня занимало другое, о какой пыли говорил Шатун, и куда в самом деле пропала Задора? И ведь не сбежишь от этого, чтобы госпожу ключницу предупредить…

— Так, девушка, будете помогать отбывающему наказание убираться в танцевальных залах, — едва мы спустились в подвал, он указал на одну из открытых дверей. — Вперед, швабры и тряпки ждут вас!

Не говоря ни слова, я чуть поклонилась и отправилась в указанном направлении, а едва дошла и заглянула внутрь обомлела. В сгорбившемся парне, задумчиво разглядывающем ведро, сложно было не узнать того танцора, что тыкал ногой мне в лицо.

— Кхм, — протянула, чтобы хоть как-то дать о себе знать, — вы все еще отбываете наказание? — и начала вполне миролюбиво, но он мгновенно подскочил, сузил черные глаза и шипящим голосом произнес:

— Ты!

— Я, — согласилась, и подвинулась чуть ближе к стоящей у стены швабре. Это, конечно, не кухонная нечисть, но вполне себе оружие в случае чего, хоть и деревянное.

— Ты! — прошипел вновь и сделал шаг в мою сторону.

— Я, — и что заладил то? — А я смотрю, что применение этого предмета, — ткнула схваченной шваброй в сторону ведра, — вам неизвестно.

Ой. Вот зря я повторила слова ключницы, ой зря. Парень в раз весь как-то в размерах увеличился, да так, что я отчетливо слышала треск одежды. Это что, он сейчас голым тут станет?!

— Но-но-но! — я ткнула в него шваброй. — Держите себя в штанах! — я с ужасом посмотрела, как вместо нормальных пальцев у него отрастают черные когти. — Вы совсем болезный, али как?

— Ты! — вновь прошипел и медленно двинулся ко мне, словно пытался загнать в угол. Я же, со шваброй наперевес, отходила от него. — Вонючая человечишка! Из-за тебя…

Он все шел по кругу, а мне до ведра с водой оставалось совсем чуть-чуть. Ну и страшный же, леший его задери! Глаза угольные без белков, ноздри ходуном ходят и челюсть словно квадратной стала, да и когти черные, что на руках, что на ногах. А рубашка уже лохмотьями свисает, да штаны кое-как держатся…