Качели судьбы (СИ) - Пафут Наталья - Страница 10

— А, вот и милард Гарри, давайте же, идите сюда! — Булка схватил смеющегося Гарри и потащил-поволок его к столу. — Ха-ха, прекрасно, это просто прекрасно!

Гарри не сопротивлялся, послушно шел, весело, незлобно смеясь над увлекающимся профессором. Все знали, когда Булка в таком состоянии, он забывает о титулах, рангах, субординации, все для него едины.

— Да посмотрите же сюда, ха-ха. — Профессор взял нож и провел им по плечу мутанта. Айрин вздрогнула. Она непонятно почему знала, несмотря на то, что глаза мутанта оставались закрытыми, он был в сознании.

Из небольшого пореза потекла кровь, остановилась, порез затянулся. Никого это не удивило, это было хорошо известно во всем мире, что у дракатонов чрезвычайно повышенная регенерация.

— Значит он все-таки принадлежит к расе дракатонов!

«Да никто и не сомневался», — подумала Айрин,

Новый надрез — глубже, рана длиннее — прошло больше времени, рана затянулась, осталась светло-розовая полоска. Айрин готова заплакать, глаза щиплет.

«Это чудовищно! Кошмар, кошмар», — подумалось ей. — «Что же он делает, он же живой, хоть и мутант, он же прямо сейчас все чувствует!»

— А теперь смотрите! Ах, как жаль, что нет еще одного экземпляра для проведения более масштабного опыта… — Бледнея, Айрин слушала рассуждения человека, которого до этого уважала и боготворила. Тот прервал речь и демонстративно направился к столу с разложенными там металлическими ножами. Походка у него была стремительная и подпрыгивающая. Позвякал, выбирая:

— Да, этот. Вот, смотрите, это воистину изумительно… — Гарри кивнул, внимательно разглядывая все, что ему показывали.

С этими словами профессор всадил узкий нож из красноватого металла в плечо мутанта. Все тело мужчины на столе содрогнулось, пошло волной, бедра приподнялись и ударили по столу, еще и еще, судорога пошла по лицу. Небольшая рана от клементинового ножа на глазах изумленных и восторженных зрителей стала увеличиваться, из нее обильно потекла кровь.

— Вот видите! — Умиленно смотря на мутанта, счастливо сказал профессор. — Мы всегда знали, что клементин смертелен для их драконов. Но чтобы так!

Мутант тем временем бился и метался на столе, судороги увеличились, пока он особенно сильно не ударил головой по твердой поверхности стола и не потерял сознание. Кровь продолжала течь из стремительно расширяющейся раны.

— Таким образом, можно сделать вывод, — ласково продолжал профессор, не останавливая свою восторженную речь, он накалил металлическую палочку на огне и начал прижигать рану на плече бессознательного мутанта. Айрин с ужасом заметила следы других, таких же ожогов, осознание того, что это не первая пытка, как иглою, прокололо все ее тело, — Таким образом можно предположительно заключить, что этот экземпляр имеет что-то общее с драконами или, что наиболее вероятно, все дракатоны подвержены особой слабостью перед клементином! Что дает нам основание…

Им всем было наплевать на мучения живого существа! Айрин была потрясена. — «Удерживать дракатона в плену — это уже само по себе святотатство, да еще и ставить на нем опыты! Но ведь это преступление! Абсолютное табу вот уже почти сотню лет Ничего, ничего не понимаю»

— Но ведь мы не воюем с Дракатией! — Не выдержала наконец Айрин;

Все окружающие мужчины с удивлением посмотрели на девушку.

— Конечно не воюем, но…

— Но мы и не друзья…

— К тому же, — начал Булка,

— К тому же, — перебил его Гарри, — надо всегда знать слабые стороны врага, так, на всякий случай… — Гарри повернулся к профессору, — продолжайте милард, прошу…

Айрин перестала слушать. — «Эта боль абсолютно бесчеловечна! Это просто не может происходить здесь и с нами!»

— Но вы же говорили, что отпустите его, а вы его пытаете!

Булка бросил на девушку настолько грустный и укоризненный взгляд, что Айрин даже стало чуть стыдно, что она усомнилась в учителе:

— Ну вот уж прям и пытаем, скажете же, душенька моя. Конечно мы его отпустим! Мы же ничего ему не делаем, так, проверяем и уточняем некоторые спорные вопросы, ради науки можно и потерпеть, так ведь? — Гарри утвердительно покивал, — вот очухается и отправим его домой, в этом нет никаких сомнений! Огорчили вы меня, — Булка расстроенно покачал головой, — ох огорчили старика…

— Да, никаких сомнений профессор, Айрин не со зла, она еще просто очень молодая и впечатлительная, — Гарри приветливо подмигнул сконфуженной девушке, повернулся к профессору, — продолжайте милард, все, что вы говорили очень, очень интересно…

Мужчины столпились вокруг стола с мутантом, проводят новые опыты…

Айрин медленно, шатаясь, покинула ярко освещённую лабораторию. Голова у нее кружилась. Возникла никогда еще не испытанная боль, кольца зелени, вкладываясь одно в другое или переплетаясь, затанцевали перед глазами. Айрин укусила нижнюю губу, чтобы не застонать в голос. Она заболела, ей срочно надо полежать…Она так распереживалась, что как-будто сама чувствовала боль в плече. Айрин была взволнована и сбита с толку. Пила воду, зажигала и опять тушила лампочку и до утра ворочалась в постели, чувствуя, что не может ни осудить Миларда Булку, ни понять того, что он делал. Всю ночь ее голова лежала на подушке, отвернувшись от всего живого, родного, теплого, а тело было раздавлено, развернуто.

— Э-эй, — Мелинда пощелкала пальцами перед носом Айрин. — Просни-ись! Ты на ходу засыпаешь! Вечеринка, поняла? Мы идем на вечеринку!

Айрин тяжело вздохнула, вечеринка, ох, только этого ей не хватало. Она встала и в волнении прошлась по комнате. Потом остановилась и несколько раз, словно рыба, раскрыла рот, но сказать было нечего, не было разумных причин, чтобы пропустить праздник, покачала головой и снова вернулась на свое место у окна. Кивнула головой.

Ну что ж, она идет «веселиться».

Вечеринка, а потом занятия на следующий день, долгие, изматывающие лекции. В университетских аудиториях было душно; под нудные речи преподователей дремота слоем пыли опускалась на студенческие скамьи. Сквозь высокие витражи пробивалось солнце, которое падало на пол ромбами ограненных самоцветов.

— Одно радует, — прошептала Иззи, — после этого жизнь покажется медом.

А Мелинда рассмеялась и ответила:

— Смотри — сглазишь.

Четыре часа в день в библиотеке. Сумасшедшая усталость. Странная, непонятная боль накатывала непрерывными волнами.

— Айрин, ты на расы идешь?

— Да-да, — с трудом волоча языком, пробурчала она, развалившись на столе в темной библиотечной нише, — сейчас встану…

Айрин не спала уже четвертую ночь, и чувствовала себя в том особом, наполовину призрачном мире, где все внешнее скользило мимо, как тени в голубоватом тумане, где грозно и тревожно горели серые глаза Зои — однокурсницы с целительского факультета, где действительностью были лишь запахи, свет солнца и неперестающая боль в сердце.

Она начала вставать. Потом вдруг кто-то ударил ее по голове, раздался звон в ушах и наступила темнота, чей-то очень далекий визг, какой-то грохот, затем кто-то уже спокойно: — "За ноги и за руки, только осторожно" — боль вспыхнула в спине. Кто-то еще спросил: — "А с ней что?" — она чувствует, как кровь течет по ее плечам, и в ответ послышалось: — "Позже. Она просто потеряла сознание". Что-то в груди у Айрин заложило, как камнем и дышала она с присвистом через жуткую боль, через оскаленные зубы притягивая липкую, не влезающую в грудь струю воздуха. Давно уже не было у нее сознания, все затянуло красным туманом и она не видела и не понимала того, что происходило вокруг нее. Новая острая боль — ревущая темнота накрыла Айрин.

Резко очнулась.

«Где я? Как же плохо! На меня напали? Избили, прямо в университете? Похитили? Я умираю?»

С трудом открыла глаза. Все тело болит, спина горит — вся исхлестанная, кровь до сих пор течет. Дышать трудно — ребра сломаны, плечами не шевельнуть, «наверное сотрясение мозга от ужасного удара». Попробовала шевельнуть пальцами — тоже сломаны. Застонала. Как пить то хочется!