Качели судьбы (СИ) - Пафут Наталья - Страница 14

— А сейчас кому-то тут будет очень хорошо, ты готова?

— Да, — возбужденно шепчет герцогиня, — возьми меня…

Саблот единым мощным движением входит в женщину до конца, она вскрикивает от неожиданности, пытается отстраниться, пораженная размерами…

— Р-р-р — рычит Саблот ускоряясь, работая бедрами мощно и сильно, как паровая машина.

— Ну вот и к магу идти не надо, все само и разрешилось, — усмехается Гарри, подхватывая свою любимую плеточку…

Герцогиня открыла рот, чтобы завизжать:

— А ротик мы используем по назначению, если по другому мне нельзя…

Истерический хохот огласил пустынный коридор самого дорогого отеля Евронии. Пробегающий мимо слуга остановился и посмотрел вокруг. Смех все продолжался, достигая самых высоких, пронзительных нот, потом словно падал, переходя почти в рыдания, и снова поднимался. Смеялась женщина. А теперь плачет. Слуга хмыкнул, пожал плечами и побежал дальше.

— Калашотки значит, ам и все! — Маленькая герцогиня, заламывая руки, ходила по роскошному номеру. — Подлец! Я тебя уничтожу! Но как? Надо успокоиться и подумать. Давай Констанция, думай, думай… — На лице и на шее у нее играл багровый цвет, а пустые глаза были окрашены в черную ненависть.

«Так, что он здесь делает? Все это время не вылезал из столицы, а теперь пропадает здесь?» -

Вот уже второй день она мечется по номеру.

«Унизил, растоптал, подлец, подлец…»

«Отдал слуге…»

«Итак, соберись, думай, что он здесь делает?»

«Унизил, уничтожил…»

«Почему здесь? В захудалой Евронии? Женщина? Любовь? Я ее уничтожу, яд еще никто не отменял»

Дрожащей рукой герцогиня, раньше не склонная к излишней нервозности, облилась духами до полуобморочного состояния. Вышла из номера. Ей в спину дышала раздражительность, а впереди маячило безрассудство. Она отомстит, сдохнет, но отомстит!

— Прочь! — потребовал он через три часа мучений, подталкивая полуодетую, шатающуюся герцогиню, носительницу Древней крови, к порогу, и повторил — Прочь потаскушка, ты до краев наполнена семенем грязного занвейца! Пошла вон!

«Унизил, уничтожил…»

Прогуливаясь по городу, поймала жадный взгляд мужчины. — «Где-то я его видела, да, он что-то шептал подлецу на том полигоне» — Улыбнулась, похлопала глазами. Мужчина судорожно сглотнул слюну…

— А-а-а, мой лев! Инатоль еще, да-да, еще! Как же мне хорошо! О-о-о! — «Ну, долго он еще там?»

После гигантского агригата Саблота, она даже не чувствовала жалкий стручок студента.

«О, задышал тяжелее, надеюсь, кончает» — Констанция видела, как исказилось лицо молодого человека, она усилила стоны.

— Ты великолепен! Это нечто! Еще вина?

Она видела, что студент сильно опьянел. Только бы не заснул;

— Расскажи мне о себе, дорогой.

«Ах, какая скукота! Вот ведь зануда! Стасис, заклинания, куратор этот его обожаемый, лекции, практика скоро»

— Да ты что? Большая охота? Вместе с милардом Гарриданом? Что у меня с ним? Да нет любимый, я его бросила, он жалок по сравнению с тобой. Еще вина? Скучно все-таки вы живете, студенты. О, очень большой секрет, да? Обожаю секреты! Что-о-о? Дракатоны…стасис…Гарри…смерть…синий мутант…Низший… ЖИВОЙ….???…!!!..

— Но только никому…ни-ни… — лезет с поцелуями, опять задышал тяжело;

— Да-да, я тоже тебя люблю… Нет, не сейчас, дай мне чуть отдохнуть…

Дальше она его не слушала. Камешки мыслей вызвали лавину заключений.

«Как все интересно! Дракатоны! А вы смелый грешник, милард Гарридан, любите играть с огнем! Да с каким огнем! Но ничего, ты у меня теперь в руках, я тоже вступлю в игру»

— Что-что, не расслышала?

«Интересненько… Айрин де Ариман де Сансет — невеста самого императора? Древнейшая кровь! Наилучшая, да в группе Гарри! Едут на практику… Вместе…Очень интересно. Не пропустит милард Гарридан такую, обязательно откусит себе кусочек. Но я не могу поверить, что Кардин пойдет на риск, заигрывая с невестой императора. У него же никогда не бывает серьезных намерений. Или все же…Мммм… Вмешаемся…»

А теперь, срочно в столицу, ей надо кое с кем встретиться…

Столичный Карланао жил бурливо-холодной, пресыщенной, полуночной жизнью. Фосфорические летние ночи, сумасшедшие, сладострастные и бессонные, роскошные столы, разнообразие вин и шорох золота, музыка, крутящиеся, переплетенные пары за окнами, бешеные экипажи, воры, нищие, убийства на рассвете, в свисте ветра и пронзительном, диком завывании флейт жил великий город.

Хотя заря только занималась и небо было розоватым, словно анисовый ликер, город уже или все еще гудел как улей. Герцогиня Констанция де Заппай де Капасае въехала в Карланао и сразу направилась в особняк своего мужа. Когда она говорила Гарри о своем разводе, она чуть преувеличила — мужу она сообщила, что едет к дальней родственнице, так, на всякий случай, не решаясь сжигать последние мосты.

Все же в сердце молодой женщины было смутно и тревожно. Дракатоны — это очень серьезно и опасно, то, что она затеяла может уничтожить ее. Ненависть сражалась с осторожностью. Она вскочила, подбежала к зеркалу и долго изучала свое лицо. Она все еще прекрасна. Констанция несколько раз глубоко вздохнула. А потом медленная улыбка расцвела на ее лице, как оскал зверя:

— Проклятье! Но что он за чудовище! Негодяй зашел слишком далеко. Я уничтожу его.

Пометалась по комнате:

— Ну не съедят же они меня, — попыталась ободрить она саму себя. — В конце концов, я же помогаю им.

Констанция подошла к окну, на улице тысячи, тысячи огней, катятся экипажи, люди идут между призрачными домами, выплывающими из дрожащей зыби. После дождя — туманно.

Все решено и будь что будет! Как будто подчиняясь воле кукольника, дергающего за веревочки, она легко поднялась на ноги, вышла. На ней было ее лучшее алое бархатное платье, шитое серебром и золотом, отделанное драгоценными камнями. Она направлялась в имперский дворец.

Тронный зал был наполнен придворными, с минуты на минуты ожидали прихода императора Витласа Второго Великого. Заиграли трубы, оглашая появление императора, широко распахнули двери, сотни собравшихся умолкли, их яркие платья и сверкающие украшения соперничали с расписным потолком над их причесанными волосами, мозаичным полом под их шелковыми туфлями.

Витлас Второй Великий появился в дверном проеме, на секунду остановился, надменно наклонив голову в ответ на глубокие реверансы придворных, затем проследовал в зал.

Лицо у императора было морщинистое, пергаментное, мертвенно-бледное, прозрачное, с неестественным румянцем на щеках. Нездоровый цвет лица, вздувшиеся, посиневшие прожилки — все это указывало на порочность его натуры. Он казался трупом, восставшим из могилы, но оживленным лишь наполовину. Глухое звучание его голоса переходило в старческое дребезжание, но в нем чувствовался непреклонный авторитет. Один его глаз был полузакрыт, другой — косил. Но этот косой взгляд не упускал ни малейшей детали и проникал в душу.

Он шагал медленно, как марионетка. Его большие тусклые глаза смотрели вперед, не мигая. Резко очерченный подбородок, выступающие челюсти, красные губы, жидкие, с седые волосы придавали ему особенно болезненный вид.

Несмотря на это, он был настолько преисполнен чувства своего почти божественного величия, что не сделал ни единого жеста, который выходил бы за рамки требований этикета. Парализованный своим величием и могуществом, он в одиночестве прошел через строй склонившихся в глубоком поклоне придворных так, словно совершал священный обряд под названием «пришествие божественного императора пред очами жалких подданных».

Наконец можно было выпрямиться и поднять голову, герцогиня осмотрела зал:

«А, вон и он!» — толпа зашевелилась, Констанция маленькими шажками продвигается к намеченной цели. Он стоял вдалеке от толпы придворных, жаждущих приблизиться к императору как можно ближе, быть замеченным, поклониться ниже всех, засмеяться шутке Витласа Великого громче всех.

«Как все же страшно!» — подумала Констанция, вокруг представителя от Дракатии как всегда было пусто. Даже без их драконов, исчезнувших более ста лет назад (а может и не исчезнувших вовсе, как шептали наиболее осведомленные — может коварные дракаторы просто прятали их!), дракатонов боялись и ненавидели. Но не ненавистью в упор, когда ненавидящий хочет идти драться и убивать, а ненавистью трусливой, шипящей, из-за угла, из темноты. Ненавидели, нервно, дрожа губами, улыбаясь, трусливо поджав хвост. Люди старались обойти скучающего огромного дракатона по широкой дуге. Все, кроме герцогини де Заппай де Капасае. Она нервно стянула с рук усыпанные драгоценностями перчатки.