Качели судьбы (СИ) - Пафут Наталья - Страница 95

В столовой было многолюдно. Гарри улыбнулся и огляделся. Не хватало только Айрин.

«Боится, прячется. — Гарри усмехнулся. — Дурочка, соплячка. Ничего, дадим ей время»

Большая столовая была залита ярким светом.

— Неплохо…

— Симпатично…

— Деревенские от счастья расщедрились…

Раздавалось со всех сторон. Стол ломился от еды и напитков.

— Господа миларды, приветствую, — провозгласил Гарри.

Через несколько минут появилось бренди и масса самых разных соблазнительных вкусностей, перед которыми не смогли устоять гости. В глазах, сияющих от вина и веселья, появилось удовлетворение от хорошего еды. Гарри, всеми признанный хозяином дворца, веселился.

Его смех рассыпался на сияющие осколки, напомнившие жонглера, ловко орудующего булавами. Гости подхватили его, и за столом воцарилось радостное веселье. Студенты искренне веселились, отдыхая душой и телом после ужасного стресса и напряжения. Все делали вид, что не замечают отсутствия своих друзей.

Вчера, после первого шока от явления огромного конного отряда, Гарри коротко проинформировал студентов, что Мейз и Заррот трагически погибли, Джеймс же ранен и после помощи целителя, его жизнь вне опасности. Про Эссейла был лишь странный комментарий, что им займутся теперь профессионалы. Вид, с которым это было сказано, дал всем понять, что дальнейшие вопросы совершенно не приветствуются. Все, казалось, успокоились и приняли распоряжение Гарри, как должное — все, кроме Неда.

Все утро он хмурился и порывался начать распрашивать Гарри о случившимся.

— Гарри, — наконец нашел он удобную минуту для вопроса, — я о Эссейле, понимаешь, он наш друг и…

Гарри поднялся и положил руку на плечо молодого человека. Его жест был полон снисходительности и своего рода сочувствия.

— Нед, ты прекрасный человек, добрый и доверчивый, и, к сожалению, тебя обманули.

В комнате воцарилась тишина. Между студентами висела напряженность, им нужно было объяснение. Гарри повел бровью, улыбнулся, сел на свое место и поднес ко рту ложку, полную густой, ароматной похлебки.

— Эссейл нас всех спас, он…

— Не он вас спас, а Заррот. То существо, которое вы называете Эссейлом, не маг и вы все это знаете, тогда как, вы думаете, он смог бы прочитать заклинание, о котором вы мне тут рассказали?

Студенты молчали.

— Эссейл дракатон, может у них магия проявля…

— Нет, Нед, дружище, Эссейл не дракатон, — перебил его Гарри. Милард говорил тихо и возбужденно, синие глаза его блестели, улыбаясь, красивые губы дрожали. Драйт нахмурился: — это дракатонский оборотень!

Ребята в шоке застыли.

— Срань всех богов! — Потрясенно прошептала Лиззи, наконец отмерзла, — и мы с ним прожили рядом все это время!

Нед покачал головой.

— Не верю… — Черты ее лица казались стершимися, глаза потеряли прозрачный блеск.

— Верь, верь, а если сомневаешься, сходи и посмотри, что он сделал с Зарротом. — Очень грустно сказал Гарри, — и не дай бог тебе увидеть то, что увидел я в воспоминаниях Джеймса. Это ужасно, — голос Гарри совсем упал.

Оборотень! Кто бы знал! Кошмарные монстры, кровавое порождение смеси человека и волколака — жнецы смерти и безумия.

— Что с ним будет? — Спросила Лиззи.

— То же, что и предписывает закон — непременное уничтожение и последующее сожжение тела. Вспомните, недаром дракатоны охотются за ним по всей Суларии, наверное, он ужасный монстр и они не хотят распростанения этой заразы…

— Но Айрин… — Всхлипнула Мелинда, — она же…

Взгляд Гарри потяжелел:

— Мда… Айрин де Ариман де Сансет наломала дров… и будет за это отвечать… Она забыла о своем долге перед страной, перед вами, ее друзьями, перед своим мужем.

— Мужем???

— Да, а вы не знали, что юридически все бумаги уже подписаны. И тут такой ужас, измена, предательство…

— Мы допустили непростительную ошибку. — Заключил Николя, одной рукой обнимая Зои.

— А я и не знал, что бывают непростительные ошибки, — улыбнулся кротко Гарри. — Нельзя простить предательство, но не ошибку. Друзья мои, выпьем же за жизнь!

— Сведите ее вниз! — крикнул Гарри.

Сверху донесся шум шагов, и Гарри, подняв глаза, увидел Айрин. Саблот сводил ее под руку с лестницы. На ней была белая длинная туника до колен, туго стянутая коричневым пояском на талии, поверх черных, узких брюк. Она шла, пошатываясь, словно после сильной дозы алкоголя или от чрезмерной усталости. Сойдя с последней ступеньки, она медленно, недоуменно огляделась вокруг. Он лежал на полу, лицом вниз, тело дракатона было вытянуто под неестественными углами.

— Эссейл… — только и успела произнести она, увидав любимого.

— Боишься за своего любовника, Айрин, душечка? — послышался голос Гарри из тени.

Она взглянула туда, откуда раздавался этот голос. Глаза ее сразу стали огромными, испуганными.

— Что вы собираетесь с ним сделать? — спросила Айрин; голос ее звучал ровно и сильно, словно она вела допрос и требовала ответа.

— А это, лапочка, зависит от тебя, — засюсюкал Гарри, — от того, какой послушной лапочкой ты будешь.

«Так, надо успокоиться и собраться с мыслями», — подумала Айрин. Закрыв глаза, она прислушивалась к головной боли, пульсирующей в такт с биениями ее сердца. Ну что же, выхода не было, она на все пойдет, лишь бы спасти Эссейла. Ей же предстояло отдаться императору-старику. Совершить худшее из предательств — отречься от собственной души и любви. Она готова. Она сделала глубокий вдох.

— Я не буду противиться свадьбе с императором, а ты отпустишь Эссейла.

— Во как! — Восхитился Гарри, — еще и условия ставит! Ты, милочка, так и так поедешь к императору. А я позабавлюсь с мутантом. Не-е-е-т, а что еще ты можешь мне предложить, любимая?

Ее бледное лицо еще сильнее побледнело. Все черты его вдруг заострились. Она вся подобралась, как кошка, приготовившаяся к прыжку.

— Что…что тебе нужно? — Она облизнула сухие губы.

— Любви! Горящих свечей, ласковых слов в мое ушко, поцелуев горячих, стонов… — Гарри говорил возбужденным и бархатным голосом. Мужчина подошел к замершей в ужасе девушке, взял ее за подпородок и горячо зашептал ей в ухо.

— Люби меня — ты так изменилась, раскрылась твоя необычайная красота, как алая, нежная роза.

Айрин чувствовала, как он впускает в нее иголочки. В его словах была мука… — Что же ты наделала, любовь моя! Отдалась зверю, испоганила свою невинность! Этот урод только расплескал драгоценное вино. Ты должна понять, чего мне это стоит, стоять здесь, рядом с тобой, такой дрожащей, такой испуганной — протянуть руку и взять, вот здесь, у стеночки…

— Нет, нет, — быстро прошептала Айрин.

— Нет ужаснее греха, чем расточение. За это я готов убить урода! Взять и все расплескать. Это было мое! — Айрин чувствовала его железные пальцы под подбородком. Вторая рука залезла в широкий ворот, теребила ее соски под туникой. Айрин всхлипывала. — За этим ты должна была прийти ко мне. Расплескать чашу девичьего вина. Урод!..

Он задышал тяжелее, медленно зажмурился, словно пытаясь справиться с бешенством. Айрин, не дыша, с ужасом глядела в его лицо. Молча извивалась всем телом, пытаясь вырваться.

— Что же ты наделала, радость моя, — неожиданно сладко сказал Гарри. — А мы так любили друг друга, а ты меня предала! Ну ты же просто сделала ошибку, да? Уродец напал на тебя и изнасиловал, за что и будет наказан!

— Я люблю Эссейла! А тебя ненавижу, тварь, — прошипела Айрин, с презрением смотря ему прямо в глаза.

Она не ждала, что эти слова так обожгут его. Гарри весь вытянулся, вздохнул порывисто через ноздри, — длинное лицо его сморщилось, бледное от света факела. «Сука», — прошептал он.

Гарри поднял руку и, прежде чем девушка успела увернуться, отвесил ей пощечину с такой силой, что она отлетела к стене. Не успела Айрин подняться на ноги, как к ней подошел разъяренный Гарри, рывком поднял девушку на ноги и прижал к себе. Рука его медленно гладила ее плечо. Айрин пыталась вырваться, она изо всех сил молотила кулаками по его спине: