Властелин Кукол (ЛП) - Швартц Ричард - Страница 4

— Сначала нужно кое-что выяснить. Что-то, что мы о вас подозреваем. Для этого мы должны показать вам то, что, по нашему мнению, вы сможете увидеть.

— Я только что проснулся, — я взглянул на небо, кажется, было немного за полдень. — Это первый спокойный день с тех пор, как мы отправились в путешествие, а ты, мой друг, разбудил меня слишком рано и с тех пор говоришь загадками.

Он кивнул.

— Сложно подобрать другие слова. Господин, подкрепитесь на день и когда будите готовы, сопроводите нас обратно во дворец. Прежде всего это эссэра Фала желает вас видеть. Её вера в вас, эссэри, так же непоколебима, как скала на ветру. Она говорит, что вы сможете увидеть ответы, которые мы лишь подозреваем, — он беспомощно пожал плечами. — Если она окажется права — то это знак и первый шаг на пути, о котором сперва следует подумать, стоит ли по нему следовать.

— Ещё более запутано сказать не мог, Армин? — спросил я.

— Эссэра Фала желает, чтобы вы сопроводили её в царство мёртвых и взглянули на Марну и её сына, эмира.

Я моргнул, и Армин смущённо улыбнулся.

— Я не могу сказать вам более конкретно, господин.

— Это… неожиданно, — наконец произнёс я. — Думаю, мне действительно нужно сначала позавтракать.

Наш дом был большим, и на ряду с первым этажом, было ещё два, со множеством маленьких и в общей сложности с шестнадцатью больших комнат. Предназначение многих из них было репрезентативным. В большинство комнат я даже ещё не заглядывал, с тех пор как эмир отремонтировал дом. Даже не проверяя, я знал, что каждая из них была великолепно отделана золотом, шёлком и качественным деревом и обставлена дорогой мебелью и другими драгоценными и красивыми вещами.

Кухня, однако, была другой: большая комната без каких-либо украшений, полностью открытая со стороны внутреннего двора. Отсюда я тоже мог хорошо обозревать Лиандру и Файлид, всё ещё разговаривающих у колодца. Пол был выложен каменной плиткой, а ничем не облицованные стены были из серого камня.

Большие печи я знал ещё с постоялого двора «Молот». Прочная дверь из кухни вела в коридор, который проходил через весь первый этаж и с обоих сторон примыкал к вестибюлю. Через ещё две двери можно было попасть в прохладные комнаты с толстыми стенами, служащими в качестве хранилища съестных припасов. Другая тяжёлая дверь, находящаяся за массивной печью, открывала путь в коптильню и последняя — в подвал, где был скрыт ещё один секрет этого дома.

Кухня была большая, должно быть здесь когда-то заправлял повар десятком, а то и более помощников. Она была обдуманно обставлена. Большой старый дубовый стол, был, возможно единственным предметом мебели, который уже находился в доме, когда мы его купили. Он был просто слишком тяжёлым, чтобы его украсть.

Когда дом отремонтировали, стол не стали выкидывать. Он был заново отшлифован и помыт, и теперь стоял там со всеми своими вмятинами, знаками и словами, которые с течением времени от нечего делать нацарапали на поверхности люди. Он имел характер и был достаточно большим для как минимум десяти стульев. Видимо, здесь было принято, чтобы слуги ели на кухне.

У нас не было слуг, зато роскошно обставленная столовая: вазы, цветы, искусная роспись на потолке, богато украшенный стол из розового дерева и мягкие стулья. И всё же, мне казалось, будто мы все, независимо друг от друга, решили, что больше всего нам нравились эти простые кухонные комнаты.

Здесь, по крайней мере, не нужно было переживать, что стул сломается под моим весом. Кроме того, здесь не нужно было сидеть на подушках, к чему я ещё не совсем привык.

Там я и нашёл Зиглинду, которая, поприветствовав меня дружеской улыбкой, весело продолжила готовить на кухонном столе рядом с большой каменной печкой. Видимо, ей нравилось готовить. Она была дочерью Эберхарда, хозяина постояло двора «Молот», где всё началось.

Она тоже была владелицей изгоняющего меча — Ледяного Защитника, легендарного в Бессарине. К настоящему времени она была гораздо больше, чем просто дочь хозяина постояло двора или служанка, всё же ей нравилось готовить и угощать нас. Она сказала, что совсем не против, что когда кухарничает, находит внутренний покой. И есть большая разница в том, когда делаешь что-то, потому что обязан или ради удовольствия.

То, что Ледяной Защитник вертикально стоял на рабочей поверхности стола, ни к чему не прислонённый и не прикреплённый, было доказательством того, к чему можно привыкнуть. Я даже не обратил внимания на необычное зрелище.

Во главе стола сидели Зокора и Варош, тихо разговаривая. На обоих были одеты принятые здесь широкие, тёмные одеяния телохранителей, и особенно на Зокоре эта одежда выглядела более чем угрожающей. Зокора была тёмной эльфийкой и происходила из народа, который на нашей родине имел репутацию легендарной жестокости; уже только её вид мог заставить храбрых мужчин бежать.

Её кожа была чёрной, как эбеновое дерево, но то, что она была эльфикой, было легко заметить по её изящным движениям и тонким чертам лица. В отличие от эльфов, чья кровь текла в жилах Лиандры, она была маленькой и изящной, может чуть выше Файлид, однако ещё более стройной. Она была жрицей или паладином Солонте, тёмной сестры Астарты. Так тёмные эльфы называли богиню, которой поклонялись в своих глубоких пещерах.

Её чёрные волосы тоже были короткими, она, как и Лиандра, потеряла их во время схватки с Бальтазаром. Я знал от Вароша, что он сожалел об этом, потому что любил расчёсывать сэрам волосы и заплетать их в косы. Варош был адептом Борона, сейчас он проводил несколько лет в предписанном путешествии.

Вернувшись в свой храм, он мог выбрать, хочет ли присоединиться к нему в качестве священника и служить в храме бога справедливости или же стремится к жизни вне храма. Барон был единственный знакомый мне бог, который разрешал своим служителям носить оружие и использовать его. Варош был очень метким арбалетным стрелком и первоначально присоединился к торговцу Ригварду в качестве охранника его торгового каравана.

Теперь он был любовником Зокоры… более чем необычная связь, которая, однако, подходила обоим. Варош поднял голову и дружески посмотрев на нас с Армином, кивнул в качестве приветствия. Зокора проигнорировала нас. Мы были всего лишь мужчинами.

Я сам оделся скромно, к большой досаде Армина, который любил яркие цвета. Иногда его можно было спокойно сравнить с павлином. На мне были сапоги, широкие, свободно сидящие льняные штаны, рубашка и жилет, а также принятый здесь бурнус. Мои бёдра обхватывала портупея Искоренителя Душ. Сам меч я держал в руке и когда сел, поставил его рядом.

На кухне был приятный запах, потому что Зиглинда уже подвесила сушиться различные травы. Из печки пахло свежим хлебом, а из сада доносился аромат множества цветов, посаженных там. Жители Бессарина любили цветы. Иногда, даже возле самой бедной хижины, можно было встретить простой ящик с землёй, а в нём самые красивые цветы. Большинство были мне незнакомы, но одно у них было общее: цветы были красочными, и как хорошо, что они часто перекрывали своим сильным ароматом другие запахи города.

Было жарко, но не слишком. Наверху, под потолком, давно умерший архитектор старой империи разместил несколько отверстий в стене зала: так прохладный воздух из внутренней части дома струился через кухню на улицу, даже когда использовали печь. Температура всегда оставалась приятной. Именно из-за таких мелочей старая легендарная империя часто впечатляла меня. Они свидетельствовали о знаниях, которые были утрачены на моей родине, хотя наши предки сами приехали из этой империи, чтобы заселить новые колонии.

И в этом и заключалась основа миссии Лиандры: новые королевства — наша родина, были колониями старой империи, а значит мы имели право на имперскую защиту.

Янош, Наталия, в том числе Серафина, этим утром отсутствовали. Серафина. Я всё ещё не мог привыкнуть к тому, что когда-то такое гладкое и пустое лицо Хелис, сестры Армина, теперь обладало выражением и характером рождённой здесь, в Газалабаде, женщины. В то время она была дочерью имперского гувернёра и вокруг неё до сих пор слагались легенды.