Никогда не поздно (СИ) - Кандера Кристина - Страница 39

— Ты истощена. Почти полностью обессилена.

Слезы потекли по щекам непроизвольно. Вот правда, совершенно не хотела плакать, а… не могла остановиться. Так и стояла, опустив голову, вытянув руки вдоль тела и сквозь мутную пелену слез рассматривала спортивные ботинки Леммарда Брокка. Дорогие ботинки из хорошо выделанной кожи, наверное, мягкие и легкие.

— Сначала я подумал, что ты, как большинство девушек, специально моришь себя голодом… все эти ваши диеты, фигура… бред полный… я просто… я представить не мог, что все не так.

Я все еще молчала. И не поднимала головы. Старалась не всхлипывать.

— Продолжать тренировки смысла нет.

Я сглотнула. Вот и все. Обиды не было. И на Лемма я не злилась совершенно. Что толку? Он прав. И я это прекрасно понимала. Только вот… еще я очень хорошо понимала, что для меня это конец. Приговор. Не сдам нормативы, Мастерс поднимет вопрос о моем отчислении, а это…

— Надо искать другой выход.

Я все еще молчала. Да и что было говорить? Какой выход? Для Леммарда Брокка он точно найдется, для меня — точно нет.

— И что-то делать с твоим образом жизни. Долго ты в таком ритме не протянешь.

Слезы высохли. Сами. Я вскинула голову и посмотрела на этого… маркиза. Если он сейчас… если только попробует предложить мне деньги или еще что-нибудь такое же… не знаю, что сделаю. Правда, подумалось об этом как-то отстраненно. От резкого движения в голове зашумело.

— Я прикинул, кросс ты пробежишь, — он словно не замечал моего состояния. Сделал пару шагов в сторону, затем развернулся и потопал обратно. И продолжал говорить. Только мне казалось, что голос его стал звучать тише… — Рекорд не поставишь, но за отведенное время справишься. С силовыми нормативами… — я погрустнела, — беда. Тут даже смысла нет ничего делать. Ты просто их не вытянешь, вон даже от ветра качаешься. Фехтование…

Вот тут мне стало совсем плохо.

— Что? — прошелестела я.

Лемм остановился. Круто развернулся и посмотрел на меня. Подозрительно так посмотрел, чуть склоним голову к плечу.

— Ты вообще рапиру в руках когда-нибудь держала? — осторожно так спросил он.

А я… а что я могла на это ответить, все силы уходили на то, чтобы не упасть прямо здесь. как-то вот совсем плохо стало. даже хуже, чем было в комнате. И перед глазами потемнело. Наверное, я пошатнулась, потому что в следующее мгновение, Леммард Брокк оказался как-то очень близко. просто непозволительно близко. я только и смогла, что судорожно вздохнуть. Меня была крупная такая дрожь, стало просто нестерпимо холодно. Я поежилась и обхватила себя руками за плечи, чтобы хоть немного согреться.

Горячая ладонь коснулась моего лба. Светлые глаза, оказавшиеся почему-то очень близко, чуть расширились. В них мелькнуло недоумение, затем… тревога.

— Да у тебя жар!

— Все в порядке… я… нормально себя чувствую… только в горле першит немного и…

— Сумасшедшая! Марш в лазарет. Ты вообще чего приперлась на полигон в таком состоянии?

— Тренировка и..

— Какая тренировка? — он меня просто не слушал, схватил за локоть и потащил прочь с полигона. — В лазарет и лечиться. Ненормальная девица!

— Ты не понимаешь, — сопротивляться я не могла. совсем. Ноги не слушались, стали ватными и подгибались на каждом шагу. И в ушах так сильно шумело. — Мне нельзя… вылететь из академии. Совсем нельзя. Я… мне же некуда идти и…

— А загнать себя в гроб — можно? У тебя жар! Говорить нормально ты не можешь, ты даже ходить не можешь, вон, спотыкаешься на каждом шагу. А! — он вдруг остановился, развернулся и подхватил меня на руки. — Так быстрее.

Я только и успела, что невнятно пискнуть и вцепиться пальцами в его спортивную куртку. От резкого движения голова закружилась и, наверное, я все же потеряла сознание, потому что следующее, что отложилось в памяти, как Брокк врывается в лазарет и громко зовет… кого-то зовет. И снова темнота, наполненная приглушенным шумом, чьи-то голоса, что прорываются ко мне словно издалека… темнота… холод, который сменяется жаром…

Последняя мысль, которая отложилась в моем сознании, была о том, что появляться в академическом лазарете на руках Леммарда Брокка, похоже становится у меня традицией.

Два дня я просто… болела. Жар сменялся жутчайшим ознобом, темнота, в которую я уплывала, перемежалась с ярким светом. Приходилось щуриться, жмуриться, плотно смеживать веки и в очередной раз засыпать. Только сны эти были тревожными, тяжелыми… я погружалась с головой в темное, вязкое нечто. Кожа горела, внутри, казалось, плавились мышцы, кости… кровь кипела… а через минуту становилось так холодно, что зубы непроизвольно начинали выбивать дробь.

В этих странных, тяжелых снах, из которых было невозможно выбраться, я видела маму. Лицо ее было скрыто туманной дымкой, но я слышала ее голос и колыбельную, которую она пела мне, когда я была маленькой. Видела отца. Странно, но вот его лицо четко отпечаталось в моей памяти… Быть может, виной тому были альбомы, что показывал мне профессор Майерс. В моих снах отец был молодым, чуть застенчивым и немного неуклюжим парнем. Высоким, плечистым и темноволосым… Он улыбался. Всегда улыбался…

А потом все закончилось.

Лицо отца вдруг побледнело, стало расплываться… затем и вовсе исчезло. Я проснулась. Пришла в себя. Почувствовала специфический запах лекарственных препаратов и целительской магии… и еще до того, как успела открыть глаза, услышала тихие голоса…

— Ты живешь с ней в одной комнате уже год! И как можно было не обратить внимания на то, что Айрин живет впроголодь? Вот как, объясни мне?

— Да какое мне до этого дело? — шипела Камилла. — Я предлагала ей денег, но Айрин… это же Айрин! Она и слышать ничего не захотела. Сказала, что сама разберется и у нее все в порядке. Что мне нужно было сделать?

— Ты могла что-нибудь придумать, Камилла! Я просто не понимаю… можно же было как-то… — это точно Брокк. И вот какое ему дело? Чего прицепился?

Мне стало неудобно и очень стыдно. Неприятно лежать здесь и слушать как тебя и твое бедственное положение обсуждают.

— Лемм! — Камилла явно была раздражена. — Я не понимаю тебя! Айрин всегда вела себя очень независимо. Я предлагала ей свои платья. Даже пальто. Совершенно новое. Я и купила его только из-за нее, даже размер был ее — но она отказалась. Еще и посмотрела на меня так, словно бы это я, а не она, хожу в обносках, — я едва сдержала гримасу. Просто помнила и то пальто и саму ситуацию. Одежка была и в самом деле великолепная. Из дорогого материала и с воротником из натурального меха. Камилла слишком навязчиво заставляла меня принять ее подарок и даже дулась три дня, когда я решительно отказалась это делать. — Она никогда ничего не брала и обижалась, стоило мне проявить настойчивость. И я перестала пытаться подсунуть ей что-нибудь приличное. И вообще, я не понимаю… какое тебе до всего этого дело? Ты ведешь себя так… словно… словно… она что-то для тебя значит!

Я затаила дыхание. Нет, не то чтобы я верила или думала, будто бы Леммард Брокк может испытывать ко мне какие-нибудь теплые чувства, но все равно… его поведение заставляло меня настораживаться и раньше, а теперь стало и вовсе как-то… неуютно. И подозрительно.

— Конечно, — спокойный голос Леммарда Брокка заставил мое сердечко сжаться. — Она — мой шанс добиться цели. Тобиас Мастерс — лучший наставник. О таком можно только мечтать. Боевой маг, прошедший стажировку на Лардожском перевале, ставший легендой еще при жизни… О таком кураторе можно только мечтать. И я не собираюсь упускать свой шанс!

— О, боги! — Камилла, забывшись, повысила голос, и в ответ ей тут же прилетел предупреждающий шепот собеседника. — Ты неисправим, — продолжила моя соседка уже тише, — только и думаешь, что о своей учебе, а вместе с тем… ты же знаешь, что случилось, Лемм! Ты знаешь, что мои родители решили вопрос с моим замужеством. Ничего не хочешь мне сказать по этому поводу?

— Почему же, — и хоть я лежала с закрытыми глазами и почти не дышала, прислушиваясь к шепоту соседки и Леммарда Брокка, мне показалось, что я вижу, как невозмутимо пожал плечами первый ученик нашей академии, как он чуть улыбнулся, а в светлых глазах его мелькнуло нечто… нечто такое, определения чему я никогда не могла подобрать, — я хочу поздравить тебя. Это хороший выбор и вы с Эваном прекрасная пара.