Никогда не поздно (СИ) - Кандера Кристина - Страница 48

Так что же такое случилось, что меня вызвали к ректору?

К ректору?

На моей памяти еще ни один адепт не был удостоен такой чести.

Так почему я?

Я нерешительно переступила с ноги на ногу перед знакомой уже дверью. Пару раз глубоко вздохнула и длинно выдохнула и все же нашла в себе силы постучаться. Дождалась разрешения войти и все же нашла в себе силы переступить порог. И замерла на месте с опущенной головой. Смелости поднять глаза на ректора не было.

Ректор Аргон являлся одним из сильнейших демонологов Сангора и вызывал у меня глубокое чувство уважения. А еще… мне было очень неуютно под прицелом его проницательных глаз. Я буквально кожей чувствовала, как он меня рассматривает.

— Мисс Лайрон, — глубокий довольно приятный баритон заставил меня задрожать и нерешительно приподнять голову. Ректор восседал за своим столом, точно так же, как и в ту, нашу самую первую встречу. И смотрел на меня.

В Академии о нем ходили легенды. Говорили, что демонология — вторая специальность ректора и получил он ее только для того, чтобы скрыть истинное свое призвание — менталистику. Не знаю, правда это или нет, но в присутствии самого главного человека в Академии, я испытывала робость и полузадушенные страх. И да, я очень боялась отчисления. Все еще боялась.

Боковым зрением заметила какое-то движение и вскинула голову повыше, оглядываясь. Ректор был не один. Рядом с его столом, заложив руки за спину, стоял тот, кого я просто не ожидала увидеть. Честно признаться, я никогда не думала, что мне вообще посчастливиться когда-нибудь встретиться с самим Ингардом Брокком, герцогом Нэшвилл, канцлером королевства Сангор.

Я замолчала, мысленно находясь там, в своем прошлом. Заново переживая тот момент, когда вошла в кабинет ректора Аргона и увидела стоящего рядом с его столом канцлера. За один только миг я пережила такое количество эмоций и ощущений, сколько вряд ли ощутила за последние несколько лет.

— Канцлер занятой человек, — тихо произнес Антуан. Казалось, он боится спугнуть то хрупкое равновесие, которое установилось между нами. Впервые я была настолько откровенная с ним. Впервые, рассказывала ему о том, что многое для меня значило, делилась моментами из своего прошлого. — Что должно было случиться, чтобы он появился в Академии и пожелала встретиться с обычной адепткой.

Тебя ведь вызвали к ректору именно из-за него, я прав?

— Да, — кивнула я, возвращаясь из собственных мыслей в холодный и дождливый Орум. — Именно герцог Нэшвилл был причиной того вызова. Оказалось, Лемм… Леммард не просто так задавал генералу Тармашессу все те вопросы. Нет, впоследствии, он, конечно же, отрицал собственную причастность, но я точно знала, что сам канцлер ни за чтобы не стал заниматься настолько ничтожным делом, как восстановление справедливости. Получилось так, что в то время было выявлено несколько случаев мошенничества. Ветеранов обманывали, не выплачивали пенсии в полном объеме, и все в таком духе.

— Так же произошло и с твоей семьей?

— Не совсем, но… да. Мама сильно заболела после известия о смерти отца. Официальной причиной ее смерти стала сильная простуда, воспаление легких, но я думаю, что она не смогла смириться с потерей мужа. Мне трудно судить, я плохо помню, что тогда было. Просто в какой-то момент мамы не стало, а я оказалась в приюте. — Я еще немного помолчала. Говорить об этом было сложно, больно вспоминать. Сожаления, горечь, боль от потери — все смешалось. Глаза защипало от слез… или во всем был виноват холодный порывистый ветер? Я никому никогда не рассказывала об этом. Никому. Даже… тому, от кого когда-то не было никаких секретов. Просто не могла найти в себе сил заговорить вслух о том, что чувствовала я, понимая, что моя жизнь, мое счастливое детство разрушилось в один момент. — У мамы был кузен. Единственный ее родственник. После ее смерти, он и стал моим опекуном, но…

— Подожди, но ты же оказалась в приюте? Если у тебя были родственники, то…

— Да, — я усмехнулась и плотнее запахнула плащ. Мы стояли на крыльце ратуши, не торопились войти внутрь и честно признаться, руки у меня уже заледенели. — Вот так и получилось, что кузен моей мамы решил присвоить себе не только мое наследство, дом, в котором все мы жили, но и даже пенсию, которая была положена мне и маме, как семье героя, погибшего на войне. Я не знаю точно, как он это все провернул, подкупил кого или же в столице в то время царила такая неразбериха, что никто просто не обратил внимания, что получателем выступал вообще не родственник капитана Анри Лайрона. Но именно об этом мне и сообщил канцлер Брокк в тот день, в кабинете ректора. По ходатайству генерала Тармашесса были подняты все документы двенадцатилетней давности, сверены имена и… оказалось, что кузен моей мамы все эти годы получал положенную мне пенсию. А дом наш он продал после смерти мамы.

— Мерзавец, — выдохнул Антуан и обнял меня за плечи, поддерживая. — Но на самом деле такие случаи встречаются довольно часто. Да впрочем, ты и сама помнишь ту историю, что произошла в Оруме лет пять назад.

— Да, — я кивнула и с трудом удержалась от желания прижаться к Антуану, спрятать лицо у него на груди. В последнее время я стала слишком сентиментальной, подверженной приступам меланхолии. Начала предаваться воспоминаниям… ничего хорошего из этого не выйдет. Пора брать себя в руки и возвращаться в свою жизнь. Вдалеке от столицы, Лемма и Камиллы, Академии… — Его сослали на каторгу. Мне не смогли вернуть дом, да и выплатить все содержание за двенадцать лет не получилось, зато до окончания Академии мне назначили приличную пенсию. На самом деле очень приличную, сумма была раза в три больше, чем стипендия, на которую я жила второй год. Так что, по своим собственным меркам я вдруг стала невообразимо богата. А если еще посчитать ту долю компенсации, что выплатил мне мамин родственник, то… Жизнь стала не в пример легче. — Я вдруг усмехнулась и отстранилась от Антуана. — Не поверишь, никогда не думала, что счет в Сангорском королевском банке и ежемесячное пособие могут настолько изменить мою жизнь. Все же, чтобы не утверждали, деньги играют слишком большую роль в нашей жизни.

Антуан собирался что-то сказать, но не успел. Входная дверь ратуши распахнулась, едва не задев самого градоправителя по плечу, и на пороге возникла внушительная фигура Майка Анвора. Капитан поежился под порывами ветра и увидев нас буквально воспрял духом.

— Ну, наконец-то! — воскликнул он. — Мисс Лайрон, лорд Шариан. Как раз собирался отправляться за вами.

— Что случилось? — я удивленно взглянула на капитана.

— Нам сообщили только несколько минут назад. Нашли тело… в трактире. Я сам подробностей пока не знаю, но… там по вашей части, мисс Лайрон. И в другое время, я бы первым делом за господином Сэмюэлем отправил, но сейчас… — он выглядел виноватым настолько, что мне даже стало неловко.

— Все в порядке, Майк, — заверила капитана и даже попыталась улыбнуться. Ветер сорвал с головы капюшон и противный дождь тут же обрушился на голову, намочил волосы, испортил прическу, которую с таким усердием сооружала Лаура. — Что за трактир?

— Пусть подадут экипаж, — в разговор вмешался Антуан и решительно потянул меня к высокому крыльцу ратуши. — И возьми с собой отряд. А ты, он почти силой подтащил меня к двери, распахнул ее и втолкнул несчастную, совершенно не сопротивляющуюся меня внутрь, — ступай и переоденься. И волосы не забудь просушить.

Пришлось подчиниться. Правда, перед тем, как направиться в свой кабинет, я все же показала Антуану язык. Сам градоправитель этой моей шалости не заметил, а вот Майк удивился, так что на свое рабочее место я почти бежала, чувствуя себя очень неуютно.

Хорошо, что в рабочем кабинете я всегда хранила смену одежды и теплую плотную куртку. В свете того, что творилось за окном — это было как нельзя кстати. Переодевалась стремительно, брюки, рубашка, теплый камзол, сапоги, волосы, которые только сегодня утром с таким удовольствием укладывала Лаура, пришлось расчесать и заплести в простую косу. Прически жаль не было, скорее трудов подруги.