Никогда не поздно (СИ) - Кандера Кристина - Страница 86

— А еще они слишком хорошо ее чувствуют, — прохрипел Лемм, наконец, сумевший прорваться к нам поближе и встал рядом с Эваном, отрезая меня от стаи сошедших с ума тварей. — И теперь они все пытаются добраться до тебя.

Я кивнула, формируя очередное заклинание и с его помощью разделавшись с еще одной тварью. Поведение звергов мне не нравилось. Они рвались ко мне, рычали, хрипели, падали, сраженные мечами воинов, но все равно пытались добраться именно до меня или, что вероятнее, до моей искры.

И это было странно и… настолько пугающе, что просто не укладывалось в голове. Зверги не чувствуют магию. Вообще. Это просто нечисть, слабая, трусливая, полуразумная нечисть, не способная позаботиться даже о своем потомстве.

— Ты можешь их как-нибудь… всех разом? — с усилием отбивая отаку очередного зверга, поинтересовался Эван. — А то что-то жарковато становится.

Я огляделась и с сожалением покачала головой. Мы с парнями находились в самом эпицентре. Вокруг перемешались тела звергов, воины, яростно размахивающие мечами. Увы, Сеть в данном случае не помогла бы. Слишком сильно зверги перепутались с людьми. И если применять заклинание массового поражения, то и воины пострадают определенно.

— Что за…? — хрипло воскликнул Лемм. Он, как впрочем и большинство солдат, был с ног до головы покрыт кровью. Всегда аккуратная прическа оказалось растрепана, словно бы кто-то оттаскал его за волосы и для верности выдрал из шевелюры клок-другой. Одежда тоже вся в беспорядке. Куртка порвана на спине и свисает лохмотьями, один рукав и вовсе оторван, причем не только куртки, но и рубашки — на запястье сохранился только манжет, который уже совершенно не блистал белизной. На щеке виднелась царапина.

— Не понял? — удивленно вторил ему Эван, пуская собственное оружие.

Зверги, которых, кстати, осталось не так уж и много, вдруг стали вести себя совершенно непонятно. Они больше не нападали, не пытались никого покусать или разорвать когтями, только угрожающе порыкивали и почему-то стали отступать. Все вместе, как по команде. Медленно пятились как раз в ту сторону, куда чуть раньше унеслась большая часть стаи.

— Что происходит? — удивленно спросила я, когда жалкие остатки стаи вдруг развернулись и со всех ног припустили подальше от нас. — Куда они бегут?

— К храму, — сзади приблизился господин Рэйз. Он, так же как и Лемм, был весь встрепанный, поцарапанный в окровавленной руке сжимал обломок своего меча. — В наших местах, все поселения возводятся вокруг главного храма.

— И он является самым укрепленным зданием обычно, — кивнул в ответ Лемм. — Значит, есть шанс, что жители деревни все же успели спрятаться и зверги их не достанут.

— Надо поторопиться, — господин Райз отдал команду своим воинам, часть из которых рассредоточилась по улице и методично добивали раненых тварей, остальные же помогали тем своим товарищам, кому повезло меньше, перевязывать раны, кто-то пытался успокоить выживших лошадей.

До главной площади, единственной достопримечательностью которой, был храм, мы добрались всего за несколько минут. Выскочили из-за поворота и с удивлением замерли. Судя по всему, Лемм оказался прав, жители деревни действительно успели спрятаться в храме — огромном, почти в три этажа высотой, каменном строении с высоким фундаментом, немногочисленными узкими окошками, располагающимися выше человеческого роста, через которые то и дело вылетали арбалетные болты, а то и просто камни, пущенные чьей-то уверенной рукой.

Массивные двери, на кожаных петлях, густо окованные толстыми металлическими пластинами, надежно перекрывали вход. Зверги никак не могли пробраться внутрь. Они кружили вокруг храма, рычали, пытались прыгать, но попадали под прицельный огонь, что вели забаррикадировавшиеся в храме жители и отступали, чтобы обижено поскулить и в очередной раз вернуться и попробовать толстые стены на прочность.

Битва подле храма была короткой и яростной. Благодаря тому, что часть стаи мы успели порешить чуть раньше, немалое количество звергов умудрились вывести из строя местные стрелки, из почти сотни особей сейчас на нашу долю выпало едва ли больше двух десятков. А потом твари так и вовсе повели себя очень странно. Они вдруг замерли, все, как по команде, даже не обращая внимания на грады ударов, что сыпались на них со всех сторон, слаженно взвыли, словно бы прощаясь с жизнью, высоко подпрыгнули, круто развернулись и со всех ног бросились наутек.

Мы с Леммом не сговариваясь успели сплести Сеть и накрыли заклинанием последние удирающие ряды. Остальные же зверги успели сбежать.

Как только на площади не осталось ни одного живого монстра, массивная дверь храма, натужно заскрипела, отворяясь. На крыльцо вышло несколько мужчин из местных. Невысокие, кряжистые жители местной деревни, тем не менее, производили вполне даже угрожающие впечатление. Широкие плечи, мощные, бугрящиеся мышцами руки с широкими ладонями, в которых были зажаты арбалеты. На поясе у каждого висело по большому охотничьему ножу, причем настолько огромному, что лично для меня такой ножик, вполне мог сойти за самый настоящий меч, как по длине, так и по весу. Заросшие бородами смурные лица были неприветливы, глаза остры… Они были рады неожиданно появившимся спасителям, но еще не до конца верили в то, что угроза миновала.

— Первый раз они напали вчера, с вечера, еще даже стемнеть не успело. Бабы только скотину на ночь загоняли. Пришли тихо, ни звука на подходе не издали, ни разу не завыли даже, — рассказывал местный староста, когда нас все же опознали, благодаря господину Рэйзу, которого неплохо знали все, кто жил на землях рода Делгар. — Призраками пронеслись по улицам, загрызли всех собак, представляете? Всех, до единой. У Машики вон, сын в городе живет, так привез ей как-то сучку. Мелкую такую, вертлявую, голосистую. Все смеялись над псиной той. Ее ж ни к чему не приспособить: ни двор сторожить, ни скот пасти! Машика все с ней таскалась, с рук не спускала, а вчера сучка эта как раз вырвалась и… через калитку проскочила. А тут эти… Так они ее сходу на части разорвали и дальше понеслись, — покачал головой староста. Это был уже совершенно седой старик, сгорбленный, жутко худой, но чувствовалось, что есть в нем еще сила: в мозолистых широких ладонях, в руках, покрытых темной, точно выдубленной за годы жизни и тяжелого труда работой, кожей. — Коров вот половину тоже погрызли. И хоть бы сожрали кого, так нет… наскочат, глотку перегрызут и дальше бежать.

— А людей не тронули? — поинтересовался Лемм.

— Так… — староста вздохнул. — Сдается мне, что и не тронули бы, так Машиха выскочила следом за собачонкой своей. Она ж уже старая была, слеповата, да и слышала плохо. Не разобрала видать сразу, что то не пес какой на ее любимицу позарился, ухват схватила… Зверг ухват и перекусил аккурат по середине, а потом и ее саму загрыз. А так больше жертв и не было. Никого вчера из людей не тронули.

— Так, а почему вы в храме прятались? — не унимался Лемм. — Откуда знали, что они сегодня снова придут?

— Так… выли же, — поднял выцветшие голубые глаза на напарника староста. — Мы ж вчера пока сообразили в чем дело, твари эти исчезли. Ни одной в деревне не осталось. Ну, пока побранились, пока обсудили все, стемнело уж. Надо было ж убрать. Собак закопать, коров опять-таки… Машиху вот в храм отнесли, бабы ее обмыли и… А потом, как только стемнело, они выть стали. Да так, что мороз по коже пробирал, а волосы на затылке дыбом становились. Мужики, кто посмелей, охотники, за ножи да арбалеты схватились. Решили выйти за околицу да посмотреть, что там такое.

— И что увидели?

— Они там… ходили. Зверги… много их было, не счесть. Но к деревне не приближались. Так, высунутся из леса, повоют, морды свои к небу задравши — и опять схоронятся. Ну мы и решили, что они опять нападут. Ждать не стали, похватали у кого что из скотины осталось, да детей и баб и — в храм. Здесь всяко стены толстые, двери тяжелые — так сходу не прошибешь. И правильно сделали, как оказалось. Ох, правильно. Кабы не успели-то, схорониться, сегодня уже никого в деревне живого могло не остаться.