Голос Тайра. Жертва порока (СИ) - Кандера Кристина - Страница 105

Такое уже было когда-то. А потом я вспомнила. Это было во сне. В том странном сне, когда я блуждала в темноте и пустоте и никак не могла найти выход. И тьма вот также ластилась ко мне, обнимала мои плечи, гладила пушистыми невесомыми щупальцами мое лицо и волосы, точно бы знакомилась или, что больше было похоже на правду, пыталась удостовериться, что это и в самом деле я.

И шепот. У меня не получалось разобрать слова. Как я ни старалась, как ни напрягала слух, но понять, что именно шепчет мне эта самая тьма не получалось, но я точно знала, что она говорила со мной.

И страх ушел. Растворился вместе с непроглядной чернотой, которая вдруг стала редеть, а затем и вовсе исчезла. Я по-прежнему стояла на лестнице, в незнакомом мне доме, по-прежнему было темно, но глаза, привыкшие к темноте могли различить размытые неясные очертания ступенек. Тьма ушла. Схлынула так же быстро, как и появилась до этого, оставив меня в полнейшем недоумении.

— И что это было? — прошептала я себе под нос и едва не заорала в голос, услышав тихий, на грани восприятия шепот.

— Рианна, где вы?

Голос показался мне смутно знакомым, но вот так сходу, понять кто это спрашивает я не могла.

— Рианна Сольер?!

И вот говорила мне маменька, что не стоит разговаривать с незнакомцами и вообще, приличная барышня не должна заговаривать с тем, кто не был ей официально представлен, но… Что я теряла?

— Не знаю, — шепнула в пустоту и сделала следующий шаг, поднимаясь еще на одну ступеньку вверх. — В борделе.

— В каком борделе?!!

Странная какая-то темнота, еще и возмущается. Я пожала плечами и быстро преодолела последние ступеньки. Передо мной была дверь, почти такая же как та из которой я совсем недавно попала на эту лестницу. И из-под нее просачивалась тонкая полоска света.

Я замерла, раздумывая, стоит ли рискнуть и посмотреть, что находится за нею или же лучше вернуться. Любопытство гнало вперед, чувство самосохранения кричало о том, что не стоит искать приключений больше, чем я уже нашла. И так бы я наверное и простояла, не решаясь ни войти в эту дверь, ни развернуться и уйти отсюда, если бы слух не уловил голоса.

Разобрать, сколько человек разговаривали у меня было невозможно, как впрочем и разобрать слова, но в данном случае любопытство победило. Я осторожно повернула ручку и, закусив нижнюю губу, приоткрыла дверь.

— И где его носит? — незнакомый мужской голос стал громче, а я замерла у приоткрытой двери, затаив дыхание и боясь пропустить хоть слово. — Скоро рассвет. Сколько нам еще в этом борделе куковать?

— Сколько надо! — был ответ. Голос тоже мужской и тоже незнакомый.

Я принила к образовавшейся щели и принялась слушать. Хорошо бы еще увидеть тех, кто разговаривал, но открыть дверь пошире я не решалась.

Голоса были мужскими и мне незнакомыми, а по некоторым особенностям дикции и словечкам, что время от времени слетали с уст невидимых мне собеседников, можно было сделать вывод, что оба негодяя далеки от воспитанных и образованных личностей.

— Говорил я тебе, что не надо было во все это ввязываться, — проныл один из негодяев. Про себя я окрестила его Нытиком. Просто, очень уж он жаловаться любил. — У меня чуйка, что добром это не закончится. Вот точно тебе говорю.

— Заткнись! — резко оборвал его второй. Я его назвала Грубияном. Именно в его лексиконе почти каждое слово перемежалось с нецензурщиной. Причем такой качественной, что мне даже чуть-чуть стыдно стало. Приличной барышне такие словечки не то что слышать, даже знать о них не полагалось. Эх, матушка пришла бы в неистовство, узнай, что я делаю.

Хотя… матушка лишилась бы чувств намного раньше, еще, когда я во все это только собиралась влезть.

— Не надо было нам связываться с длиннополыми, — простонал Нытик, а я едва себя не выдала — лишь чудом удалось сдержать удивленный возглас. Просто…. Просто… это же все кошмар, что такое. Длиннополыми в народе называли сектантов, тех самых последователей Темного бога, которых три года назад не добили в столице. Так вот откуда ноги-то растут?! Ой, мамочки!

Мне как-то даже слушать дальше расхотелось и появилось предательское желание развернуться и задать стрекача подальше отсюда. Еще и Малкольма с собой прихватить.

— И девка еще эта, — продолжал Нытик. — Магичка она. И не слабая. Ты-то в хате сидел и не видел, а я за ней по пятам шел, мне все видно было прекрасно. Она там, на лестнице колдовала знатно. А ну как сейчас очухается и нас с тобой заколдует? Превратит в мышей каких или тараканов?

У меня рот непроизвольно приоткрылся после этих слов. Так это они? Это вот эти два… гада, мерзавца и негодяя меня похитили? А тот, второй, который не Нытик, а Грубиян меня по голове приложил?

Даже ладошки зачесались от желания ворваться… ну, туда, где они сидели и на самом деле приласкать их чем-нибудь основательным. Останавливало меня в данном случае только то, что на самом-то деле, магичкой я не была почти совсем. И та искорка, которая мне была подвластна вряд ли напугает двух головорезов.

— Заткнись и сиди тихо! — только и ответил Грубиян своему подельнику. — Нам заплатили и еще заплатят.

— Ох, и на кой нам эти деньги, коли мы тараканами будем, а? Вот скажи? И вообще, ты видел, что эти длиннополые в подвале тут устроили, видел?

— Нет! — отрезал его собеседник. Он был на редкость немногословен в отличие от своего оппонента и подельника.

— Вот и я не видел. Но этот… который главных их… страшный он, как есть страшный. И смотрит так, что душа в пятки уходит, и башка трещать начинает. А еще я после встречи с ним забывать начал.

— Что забывать?

— Да много чего. Вот, кажется, стоим, разговариваем, а потом… приду в себя, а уже вечер. А разговоры-то мы с ним вели поутру. А где я весь день был, чего делал и не помню. У тебя такое бывало? Нет? А вот у меня было… аккурат после того, как мы того журналиста подкараулили…

— Хватит болтать, — отрезал Грубиян. — Пойди вон лучше проверь этих… пацан совсем плох был, как бы не окочурился ненароком. Нам за его смерть не заплатят.

— Не пойду! А ну как девка в себя пришла? Нет, что хочешь со мной делай — не пойду! И потом, на кой этим длиннополым пацан?

Я заволновалась. Если Нытик с Грубияном решат проверить, как мы там с Малкольмом себя чувствуем, то мы пропали. И ладно еще я, правда, могу наколдовать чего, от страха даже такого, что и сама не разберу, а вот мой заклятый враг точно этого свидания не переживет.

Надо бежать и что-то придумывать… я и так уже достаточно тут наслушалась и поняла, что несчастного Алардо эти двое на тот свет отправили. Не знаю, правда, зачем. А еще я точно поняла, что все это — происки сектантов. И вот зачем я им сдалась, а? Вот зачем? Маг из меня слабенький, раньше ни в чем таком я замешана не была… Разве что все дело в тех сведениях, что мне удалось стащить из банковской ячейки леди Ариэллы… Точно! И как я сразу-то не догадалась, что все дело именно в этом. Нейросы поняли, что дело запахло жареным, и решили по быстрому сунуть концы в воду.

Мне стало страшно. На самом деле страшно. Это не просто похищение и даже выкуп у дяди Фила никто требовать не станет. Меня убьют. По-настоящему! Или, что еще хуже, принесут в жертву своему Темному богу.

Мамочки! Я не хочу! Я… я же еще и не жила-то толком! Ничего значимого в своей жизни не сделала, статью не написала даже. И вообще… Не хочу умирать. А страшно и мучительно умирать не хочу вдвойне! И в жертву не хочу!

Тихонько всхлипнув, я стала пятиться. Ступала аккуратно, помня о том, что позади лестница. Свернуть себе шею раньше, чем удастся выбраться из всей это заварушки, не хотела.

И только я спустилась на несколько ступенек, развернулась, подхватила юбки повыше и успела сделать несколько шагов, как…. В темноте и тесноте лестницы налетела на кого-то.

— Ай! — не удержалась от вскрика.

Но было поздно. Все было поздно. Меня схватили. Больно сжали плечи и встряхнули. Да еще так неаккуратно, что я кончик языка прикусила и жалобно всхлипнула.