Голос Тайра. Жертва порока (СИ) - Кандера Кристина - Страница 14

Еще и язык прикусила.

— Ой! — от боли на глазах выступили слезы.

А этот гад, который следователь по особым поручениям, вместо того, чтобы пожалеть, ну или извиниться, на крайний случай, просто взял меня за плечи и отодвинул от себя на расстояние вытянутых рук. Как вещь какую-нибудь. Еще и скривился брезгливо.

И вот как тут можно было стерпеть? Я и не стерпела.

Прищурилась мстительно и пошла в наступление.

— Вы! — выкрикнула слишком громко и тут же понизила голос, чтобы никто посторонний не услышал: — Что вы себе позволяете? Да как вы смеете так себя вести?

— Что? — синие глаза следователя по особым поручениям расширились от удивления. — Что я себе позволяю? Мисс, вы не заблудились часом?

— Вы, вы! — я воинственно наступала на него, и даже не утерпела и потыкала указательным пальцем в грудь, ну чтобы наглядно продемонстрировать, кто именно виноват в том, что мне больно. — Именно вы. Мужлан! Шовинист! Я буду на вас жаловаться! Я… я в суд подам! — про суд это я в самый последний момент придумала, просто вспомнила, что если у дяди Фила что-нибудь не получалось, то он частенько своим оппонентам именно что судебными разбирательствами грозил. Выпалила все как на духу и еще раз, самый последний, ткнула указательным пальчиком в грудь Марта Алана.

А он просто посмотрел… сразу на мой пальчик, затем перевел взгляд на мое лицо и… В этот момент я отчетливо поняла, что перегнула палку и руку за спину спрятала. Не стоило мне ему судом грозить. Ох, не стоило. Синие глазюки следователя вдруг потемнели, породистая мор… лицо перекосилось, мне даже на миг показалось, что я слышу отдаленные раскаты приближающейся грозы. А в воздухе отчетливо запахло озоном. И как-то… похолодало, что ли.

Но это я заметила, а вот господин Мартин Алан ничего подобного явно не ощущал, потому что решительно сделал шаг по направлению ко мне. И лицо его при этом имело самое зверское выражение. Я попятилась и в этот самый момент вдруг поняла, как это, когда на тебя «давят авторитетом».

Поняла и взгрустнула, потому что мне вот так точно не светит. Или все же попробовать перед зеркалом вот этакое выражение лица потренировать? Хотя нет, вряд ли у меня так натурально выйдет, наверное, это все анатомические особенности. У мужчин это лучше получается.

Март приближался ко мне, я отступала. Но отступала с умом, не назад пятилась, а сдвигалась чуть в сторону, так, чтобы не прижаться спиной к стенке, когда он совсем близко окажется.

И вот наконец, я решилась. Всхлипнула. Тихонько так. Жалобно.

Март остановился в недоумении.

— Мисс… как вас там, — пробурчал несколько растеряно, — вот давайте только без слезоразлива обойдемся. И вообще, кто вы такая и что вам от меня надо?

— Я Рианна Сольер, — смысла и дальше скрывать свое имя уже не видела. И не прогадала, услышав знаменитую в империи Рагвар фамилию, Мартин Алан удивился настолько, что замер на месте, с недоумением глядя на меня.

А мне только это и надо было. Сделала шаг в сторону. Подождала мгновение, никакой реакции с его стороны не было. Ну разве что прищур стал еще чуть более подозрительным. И я решилась.

Быстро, чтобы у мужчины не хватило времени, оббежала господина Ожившую Легенду Сыска по кругу и впорхнула в распахнутую дверь кабинета. Прошла чуть дальше и остановилась почти в самом центре, оглядываясь.

Скривилась, рассмотрев небольшое помещение, с низким потолком, украшенным паутиной, с желтыми потеками в одном из углов — видимо крыша протекает. Стены, вдоль которых тянулись глухие шкафы непонятного назначения, были выкрашены какой-то мутно-зеленой краской, потрескавшейся от времени и изрядно облупившейся. Пол был вытерт так, что даже страшно было сделать лишний шаг — а вдруг проломится?

Единственное, что совершенно не подходило обстановке и выглядело дорого и внушительно, был письменный стол. Из дорогого красного дерева, полированный, массивный, украшенный причудливой резьбой и позолотой. Очень красивый стол. И дорогой. Точно знаю, поскольку точно такую модель дядя Фил себе недавно для домашнего кабинета заказывал. Все нервы мне истрепал, пока с изготовителями договаривался.

— А вам палец в рот не клади, — фыркнул за спиной Мартин Алан. — Удивительно, на что только не пойдет этот пройдоха, Филипп Сольер, чтобы заполучить информацию для своей низкопробной газетенки.

За «Голос» стало обидно.

— И вовсе она не низкопробная, — я развернулась, с вызовов глядя на мужчину. — «Голос Тайра» признана лучшим периодическим изданием в Рагваре в прошлом году. И в этом нас тоже признают лучшими. И вообще… кто бы говорил!

Господин Алан удивленно приподнял одну золотистую бровь.

— И да, — я кивнула и снова огляделась, на этот раз в поисках куда бы присесть, — дядя Филипп совершенно ни при чем. Я пришла к вам по собственной инициативе.

Заметила стул с круглыми подлокотниками, аккурат напротив письменного стола, и решительно направилась к нему. Села, хоть и было страшно — мебель выглядела настолько ненадежно, что я боялась даже вздохнуть лишний раз, чтобы она подо мной не развалилась — ридикюль повесила на подлокотник, платье на коленях разгладила, спину выпрямила, ручки сложила — ну чисто благовоспитанная барышня. Матушка могла бы мной гордиться.

Господин следователь хмыкнул что-то неразборчивое, обошел меня по кругу, почти так же, как недавно я его в коридоре, и опустился на свое место. Положил руки перед собой на столешницу, пальцы сцепил в замок и уставился на меня. Нет, он, конечно, улыбался, только вот синие глаза смотрели насторожено, выжидающе и чуть-чуть насмешливо. У меня от этого взгляда даже мурашки по спине побежали, но я не позволила себе растеряться еще больше, улыбнулась ослепительно. А то, что улыбка моя была ослепительной, не сомневалась ни минуты. Я ее целый год перед зеркалом тренировала, теперь все на автомате получается. Не знаю, как на легенду от сыска, а вот на дядю Фила и все тех женихов, которых он мне подсылал, всегда действовала безотказно.

— Господин Алан, — начала я.

— Господин старший следователь, — тут же поспешил перебить меня этот невозможный сыщик.

— Господин старший следователь, — послушно повторила за ним, — я хотела бы поговорить с вами относительно утреннего происшествия на улице Магнолий…

— Я не даю интервью, — снова холодно перебил меня сыщик, — а обстоятельства дела не разглашаются в интересах следствия. Так что все эти ваши ужимки были совершенно напрасны.

— А если я предложу вам равноценный обмен? — я все еще удерживала на лице улыбку, несмотря на то, что очень хотелось встать и приложить этого непрошибаемого типа чем-нибудь тяжелым по голове.

— И что вы можете мне предложить? — фыркнул следователь, но я успела заметить, как в синих глаза его блеснул интерес. Всего на миг он утратил над собой контроль, но мне этого было вполне достаточно.

— Ну, — я снова разгладила складки на платье, пожала плечами и отвела взгляд. Принялась рассматривать обшарпанную тумбочку. Лет ей было явно раза в два больше чем мне, одного ящика не хватало, на втором была выдрана ручка «с мясом». А сверху, на потертой крышке, примостился стеклянный графин с водой, опять-таки без ручки. И вода в этом графине была зеленющей, точно бы внутри лягушек выращивали. Рядом же стоял щербатый мутный стакан. Я непроизвольно поежилась и напрочь отказалась от первоначального плана — имитировать обморок. Просто вдруг подумалось, что если господин старший следователь решит мне в лицо именно этой водичкой брызнуть, то вся конспирация пойдет коту под хвост, и мне останется только прямиком отправиться к дяде Филу и признаться в том, что как журналист я совершенно несостоятельна.

— Мисс Сольер, — с едва скрываемой угрозой в голосе произнес господин Алан, — если вы обладаете информацией, имеющей непосредственной отношение к расследованию, то обязаны ею поделиться.

— Вот уж нет, — мотнула я головой. — Ничего я вам не обязана. Так что, — я снова растянула губы в улыбке, — давайте меняться. Я расскажу вам то, что знаю сама, а вы поделитесь со мной теми сведениями, которые можете рассказать. И заметьте, в отличие от вас, я не требую ничего секретного. Так, кое-какие мелочи, что придадут моей статье достоверность. И еще право сослаться на ваше имя.