Голос Тайра. Жертва порока (СИ) - Кандера Кристина - Страница 84

Прэтт улыбнулся, осторожно ступая по ковру, приблизился ко мне, взял за локоток и подвел к дивану. Галантно поклонился, предлагая мне сесть, затем устроился сам. Вздохнул.

— На самом деле все оказалось просто. Март с самого начала догадывался, стоило только просмотреть финансы Ариэллы и всей ее родни, как стало ясно, кто виновен. Ну и потом… тот портье… вахтер, который и впустил леди Милош в здание, вы, кстати, с ним сегодня познакомились. Его финансы тоже были проверены и мы точно знали, кто и сколько ему заплатил, так что секретов не осталось. Доказательств только не было. А потом, вы утащили дневник.

— Так все дело в дневнике леди Ариэллы?! — мне стало обидно. Вот едва ли не до слез. Как знала, что именно в нем и содержится вся самая важная информация. А эти два гада просто отобрали его у меня и не дали прочесть больше нескольких страниц, которые только подогрели любопытство и родили множество вопросов, на которые я никогда, скорее всего, не узнаю ответов. Печально. На самом деле очень печально.

— Дневник принадлежал не Ариэлле, — с улыбкой качнул головой лорд Прэтт. — Это был дневник Катарины Милош. Ариэлла… выкрала его несколько лет назад, прочитала и… шантажировала свою родственницу и отца. Именно поэтому, кстати, ей и позволили получить лицензию лераны и заниматься ремеслом.

Я вздохнула. После откровений леди Милош в ратуше нечто подобное я и подозревала. Не была точно уверена, что дневник, вытащенный мною из тайника, на самом деле принадлежал леди Милош, но ее слова наводили на мысль об этом, а теперь я получила подтверждение.

— У леди Милош был роман с кем-то, да? И она скрывала свою связь из-за того, что скоро выйдет замуж за князя Венгарии?

Прэтт снова вздохнул, отвел взгляд и принялся наблюдать за игрой света на ковре.

Я не очень любила магические светильники. Нет, моего дара хватало на то, чтобы активировать их или управлять пламенем, но обычно я предпочитала обычные, совершенно немагические лампы или свечи. Мне нравилось смотреть на живое пламя, нравился едва уловимый шепот огня… Дядя Фил знал об этом и потому в моей спальне был именно такой светильник, с живым настоящим огнем. И он чуть слышно потрескивал, дрожал, запрятанный в толстое стекло лампы, отбрасывая на ковер длинные неровные тени.

— Не роман, мисс Сольер, — глухо ответил лорд Прэтт. — Совсем не роман. Все гораздо хуже, — он снова замолчал на какое-то время, рассматривая живые тени на ковре. Я тоже молчала, напряглась вся в ожидании откровений и они не заставили себя ждать. Прэтт вдруг резко вскинул голову и пристально посмотрел на меня, усмехнулся каким-то своим мыслям. — Вы никому не скажете о том, что я сейчас расскажу.

Он не спрашивал — ставил в известность, и мне вдруг на миг показалось, что вокруг него сгустился воздух, повторяя очертания тела. Я судорожно кивнула, скорее от страха, поскольку никогда ничего подобного не видела и даже не слышала о том, что магия может быть настолько материальной. Мелькнула вдруг мысль, что лорд Прэтт вовсе не тот, кем кажется. И совсем он не бесшабашный прожигатель жизни, представитель «золотой аристократии», который существует только для того, чтобы развлекаться и вести праздный образ жизни. О, нет! Мужчина, сидящий рядом со мной на диване, вольготно откинувшись на спинку, совсем не тот, кем все его привыкли считать.

Холодный. Расчетливый. Очень умный и изворотливый. А еще, он, несомненно, прекрасный актер, раз никто до сих пор не догадался о его истинной сути.

— Ну? — с нажимом произнес лорд Прэтт, и я вдруг подумала, что мы с ним каким-то непонятным образом поменялись местами. — Я хочу услышать вашу клятву.

— Никаких магических клятв, — тут же возразила я, с трудом подавив желание вскочить на ноги и отбежать от менталиста подальше. Вот честно, Мартин хоть и был некромантом в таком же, высшем звании Мастера, пугал меня гораздо меньше, чем вот такой серьезный и собранный Прэтт. А ведь заклинания некромантии на меня очень даже могут воздействовать, в отличие от ментальной магии. — Я просто… обещаю, что никому ничего не скажу и все мною услышанное в этой комнате здесь же и останется.

Прэтт прищурился, раздумывая над моими словами.

— И писать вы об этом тоже не будете.

— Не буду, — легко согласилась я с его требованиями, порадовавшись вдруг тому, что дядя Фил сам взялся за написание статьи. Вот правда, словно гора с плеч свалилась, когда я об этом вспомнила.

А Прэтт легко поднялся с дивана, сделал несколько шагов по ковру, развернулся, снова прошелся перед диваном. Я смотрела на него, подмечая каждую деталь, следила, не отрывая взгляда, мысленно поражаясь, как же я этого не заметила раньше? Как не обратила внимания на его нечеловеческую грацию, легкую бесшумную поступь… Но родившуюся в мыслях догадку поспешила отогнать прочь. Нет уж, даже думать не желаю, кем именно является лорд Николас Прэтт. Мне и так уже страшно.

Глава 34

Я вертелась под одеялом, без какой-либо возможности уснуть. Меня колотила дрожь, было холодно и стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором всплывали картинки… отвратительные картинки, навеянные рассказом лорда Прэтта.

Устав бороться с собой, я резко отшвырнула в сторону одеяло, все равно оно совершенно не спасало меня от холода, села на постели и обхватила руками колени. Закусила губу, стараясь не думать… выбросить из головы рассказ Прэтта.

Но не получалось. Совершенно. Никак. И вот в этот конкретный момент, я совершенно точно была благодарна Мартину за то, что он не позволил мне прочитать дневник, как выяснилось, принадлежащий леди Катарине Милош. Потому что я уснуть не могу, после того, как услышала скупую версию произошедших событий, а если бы прочла обо всем этом в красках? Точно бы с ума сошла.

Прэтт щадил меня, заботился о моем моральном облике и психологическом состоянии и потому лишь коротко, не вдаваясь в детали, рассказал о том, что леди Милош в детстве подверглась насилию со стороны своего дяди — лорда Итана Нейроса. И вот я понять не могла, — просто не могла понять, кем надо быть, чтобы сотворить подобное со своей племянницей?

Не в силах успокоить дрожь, которая сотрясала все тело, я потерла руками плечи, чтобы хоть немного разогнать кровь, стывшую в жилах. В голове крутились мысли, я все думала и думала… сколько лет было леди Милош, когда не стало ее родителей? Двенадцать? Меньше? Она же была еще ребенком. Совершенно. Я в двенадцать лет могла думать только о том, как бы насолить соседскому мальчишке и обмануть гувернантку, сбежав с занятий, чтобы отправиться на речку, куда мне категорически запрещалось ходить. Как он мог? Вот как? Каким извращенцем надо быть, чтобы сотворить такое?

Глаза защипало от невыплаканных слез, а в ушах зазвучал тихий голос лорда Прэтта:

— Это продолжалось несколько лет. Леди Милош подробно… очень подробно описывает все в своем дневнике. А потом, подросла ее кузина и…

— Вы хотите сказать… — я задохнулась не в силах поверить в то, что подобное в принципе возможно.

Прэтт только горько усмехнулся.

— В случае с Ариэллой все началось гораздо раньше. Поверьте, ей было едва ли больше семи, когда ее отец… впрочем, не думаю, что мне стоит говорить на подобные темы с вами.

— Нет уж, рассказывайте все! — и вот зачем я настояла? Вот зачем? Проклятое сольеровское упрямство, которое частенько помогало мне решать важные для меня задачи на этот раз отыгралось по полной. Лучше бы я не знала! Лучше бы я вообще никогда ничего этого не знала!

— Извольте, — Прэтт отвесил мне шутовской поклон, но вот в голосе его ни иронии ни веселья больше не было. И глаза оставались совершенно серьезными, а сам взгляд испытующим. Словно бы, лорд менталист, желал прочесть мои мысли. А может быть, он их и читал, кто знает? — Но Ариэлла не была жертвой. Она… хищница, в отличие от своей кузины. Хитрая, изворотливая, стервозная… увы, даже в юном возрасте, леди Нейрос была такой и очень быстро вошла во вкус и стала получать удовольствие от этой пагубной и извращенной связи. Думаю, что ее отец в какой-то мере и сам подпал под влияние собственной дочери и долгое время испытывал в ней некую болезненную потребность. Именно это и использовала Ариэлла, когда решила уйти и разорвать все связи с семьей. Впрочем, даже после того, как она получила лицензию и стала заниматься своим ремеслом, часто принимала родного отца. Он кстати платил ей, втрое больше, чем остальные клиенты.