Расправа в замке Бельфорсбрук (СИ) - Комарова Инна Даниловна - Страница 50

— Вы догадливы. Очень уставшие и позавтракать не успели, тоже верно. Но все усилия не зря, вернулись не с пустыми руками.

— Нашли?! — вскочила Элисон с дивана и как маленькая захлопала в ладоши.

Мейсон в ответ кивнул головой.

— Не может быть. В подвале?

— Да, за картиной лежал документ, рабочие передали его нам.

Якоб вмешался.

— Не поверите, сам барон Уокер помогал нам.

У Элисон изменилось выражение лица.

— Якоб прошу вас, мне невыносимо слушать эти загробные истории. Потом сама не своя: спать не могу, есть не могу, ни о чём другом думать тоже не могу. Как ни стараюсь, всё время эти мысли бередят мозг, — расстроилась девушка.

Мейсон повернулся к Якобу и сделал ему знак глазами.

— Бога ради, простите, сударыня, с языка слетело. Умолкаю, — шёпотом произнёс дворецкий. Он почувствовал себя неловко. Ему было не по себе, что, не посоветовавшись с Мейсоном, начал разговор на болезненную тему.

— Самое главное, что есть результат. Подробности опускаем, — подытожил сыщик.

— Я могу посмотреть? — спросила Элисон.

— А для чего мы так скрупулёзно, кропотливо, старательно и так долго искали этот документ?

— Как нехорошо с моей стороны, я отвлеклась и не предложила вам сесть, — спохватилась Элисон. — Садитесь, пожалуйста. Прошу меня простить, что сразу этого не сделала.

Мейсон выглядел очень уставшим. Он не спал две ночи подряд, было много работы, встал из стола с рассветом.

— Благодарю, — сыщик присел на диване.

Якоб смотрел на него, делая знаки.

— Что, Якоб?

— Мистер Мейсон, простите, что напоминаю.

— Говори. Слушаю.

— Вы забыли переодеться. На вашей одежде паутина.

Мейсон опустил глаза на одежду.

— Ой, да, вы правы. Что значит не спать две ночи. Уже иду в гостевую комнату, там оставил свои вещи. А вы передайте мисс Элисон завещание.

Якоб подошёл к Элисон и передал ей документ.

— Обратите внимание на надпись, которую оставил ваш отец на упаковке, — сказал Мейсон и ушёл.

— Благодарю, Якоб, дождусь мистера Мейсона, и мы все вместе посмотрим. Мне почему-то боязно одной открывать пакет.

— Не волнуйтесь, сударыня, всё плохое позади.

— Понимаю. И всё же как-то тревожно.

— Со временем это пройдёт.

— Надеюсь, что все эти события не будут преследовать меня всю жизнь.

— Не думайте об этом, всё наладится, — услышала она голос Мейсона, который направлялся к ней. — У вас прекрасный избранник, он любит вас. Совсем скоро вы переедете в его поместье и будете жить, как и подобает даме высшего света.

— Спасибо вам. Мистер Мейсон, всё как-то не получалось, — замешкалась она, — вы так были заняты. Пожалуйста, примите, здесь вознаграждение за вашу работу.

Элисон подошла к Мейсону, ласково заглянула ему в глаза и сказала:

— Вы спасли мне жизнь, кроме этого, вы спасли честь нашей семьи, а это дороже всего на свете. Не найду столько слов благодарности, чтобы высказать вам, что чувствую.

Мейсон принял конверт.

— Благодарю.

Он нагнулся и поцеловал ей руку. Она погладила его по голове и произнесла.

— Не знаю, имею ли на это право, но очень бы хотела, чтобы вы были моим братом.

— Вы на всё имеете полное право. Я готов стать вашим названным братом.

— Как это чудесно! — заулыбалась Элисон.

— Пожалуйста, сестрица, уделите внимание пакету с документом, — намекнул Мейсон.

Взгляд Элисон стал серьёзным и сосредоточённым. Она опустила глаза на пакет, который держала в руках, и прочитала надпись на упаковке:

«Нашим дорогим детям Георгу, Лиз и Элисон с любовью от отца и матери».

Элисон увидела это и разрыдалась.

— Ну что вы. Не надо. Всё ведь хорошо, — успокаивал Мейсон.

— Простите меня, пожалуйста, так больно за них. И мне их так не хватает.

— Вот это понять могу. Рана еще долго будет напоминать о себе. Вас должно успокаивать то обстоятельство, что вы — большая молодец, в таком критическом положении не растерялись, не остановились, не опустили руки, не успокоились на том, что вам сообщили в полиции, а пришли ко мне. И вот как результат преступники задержаны, их будут судить по всей строгости закона, вам ничего не угрожает. Справедливость восторжествовала. Ваша сестра скоро вернётся домой. Вы благополучно обвенчаетесь с вашим избранником, и всё будет замечательно.

— Да, вы правы. Всего этого могло не быть, если бы не вы. Хочу, чтобы знали. Вы — член нашей семьи. Желанный близкий большой друг, теперь уже и названный брат, с вашего позволения.

— Да-да, мы же договорились.

— Двери нашего дома всегда открыты для вас. Вам здесь очень рады и ждут с нетерпением. Мы все полюбили вас и сроднились с вами за это время. Вы мой лучший советчик, я счастлива, что Господь привёл меня к вам.

— Взаимно и благодарю сердечно. Тоже рад знакомству, — Мейсон был несколько смущён. Столько тёплых слов ему никто не говорил в знак благодарности за работу.

— Мисс Элисон…

— Мы ведь договорились, для вас я Элисон, как для моей сестры Лиз.

Он на какое-то мгновение замолк, но вскоре собрался и продолжил.

— Тогда я не мистер Мейсон, а Уильям.

— Хорошо, дорогой брат, буду называть вас по имени.

Якоб смотрел со стороны на эту трогательную сцену и не верил своим глазам.

— Так вот, дорогая Элисон, считаю, сейчас самое время наладить отношения с бароном Стюартом Уокером, вашим дядей. Я был у него. Он очень тоскует по брату. Так нежно, тепло, по — доброму отзывался о вас. Одинокий человек, поверьте, он близок вам по духу. Уверен, примет вас с распростёртыми объятиями и будет счастлив тем, что вновь обрёл вас.

— Уильям, вы ясновидящий?

— Почему? На чём основываются ваши доводы?

— Я в последние дни думала об этом. У нас с дядей Стюартом с детства была взаимная любовь. Порой отец, смеясь, говорил, что я больше дядина дочь, нежели его.

— Вот видите. Я не далёк от истины.

— Поэтому я и спросила, не ясновидящий ли вы.

— Нет. Объясняю. Как вы думаете, сестрица, почему сын лорда возжелал всю свою жизнь заниматься частным сыском? Поверьте, мне была уготовлена иная участь.

— Вне всяких сомнений, — она задумалась. — Полагаю, это призвание.

— С самого детства мой внутренний голос посылал мне подсказки, он диктовал мне что, где, как и почему. В университете то, что другие достигали только методом глубокого детального анализа, тяжёлого труда и потери времени, я добивался мгновенно, ибо знал ответы на вопросы.

— Так выходит, вы гениальны? — заключила Элисон.

— Не знаю, как это назвать. По мере того, как мой профессионализм рос, аппетит, вызываемый самим процессом, становился еще сильнее. Вы правильно заметили, милая Элисон, это моё призвание. Не могу сказать, что лорд Мейсон принял моё решение мгновенно, однозначно нет, ему потребовалось время, чтобы осознать. Но когда моё имя появилось на устах у знати, и до него докатились лестные мнения, он успокоился.

— Нелегко вам пришлось.

— Ерунда всё это. Надо было оправдать доверие. Главное — результат в работе. Достигаешь конечной точки в деле и понимаешь, что ты не зря живёшь и многое можешь. Правда, потом долгое время прихожу в себя. Работа изматывает. В период следственных действий тружусь на износ.

— И это происходило на наших глазах. Правда, Якоб?

— Да, мисс Элисон, я уже говорил мистеру Мейсону, что тяжёлая работа ему досталась.

— Всё хорошо, друзья. Теперь бы только поспать.

— Пожалуйста. В гостевой комнате можно, наверху есть комнаты свободные. Там убрано и постелено. Идите и отдохните, сколько душе угодно. Пока еще доберётесь домой, а тут всё к вашим услугам. Только сперва, пожалуйста, позавтракайте. Не годится, так себя изматывать и морить голодом. Глядишь, не останется сил меня под венец повести, — Элисон расцвела в улыбке.

Мейсон посмотрел на неё, улыбнулся в ответ и сказал:

— О, до этого я успею отдохнуть. Но вы правы. Надо подкрепиться чем-нибудь лёгким и немного поспать. Коль скоро вы так любезны и добры, милая сестрица, с благодарностью принимаю приглашение.