Этьен Винтерфилд — лучший маг-следователь Глорихейма (СИ) - Крутень Мария - Страница 33

— Вы куда-то собрались, господин Винтерфилд? — раздраженно начала она. Мне было не понятно, кто и чем так разозлил госпожу легата, однако на выяснение этого вопроса у меня времени не было.

— Собрался, — подтвердил я ее слова и, обогнув по максимально широкой, насколько позволяло крыльцо, дуге, начал спускаться по лестнице.

— И куда вы собрались, господин Винтерфилд? — почему-то не отставала она.

— На прогулку, — преспокойно ответил я, направляясь к конюшне, и даже ничуть не слукавил.

— Какую прогулку, когда у вас…. Куда? — она по-прежнему шла за мной.

Я заметил, что и сама госпожа легат уже успела переодеться и щеголяла в добротном костюме для верховой езды.

— Вы не находите, что задаете слишком много личных вопросов, госпожа Сазеренн? — невольно заметил я.

— Только не говорите мне, что уже успели найти здесь очередную возлюбленную и теперь спешите к ней на свидание! — гневно выдала она.

— Почему бы и нет? С какой стати вы во мне сомневаетесь?

— С той самой, чтобы здесь для того, чтобы расследовать преступление, а не для того, чтобы отдыхать и развлекаться!

— А вот мой начальник, наоборот, отправляя меня сюда, советовал и отдохнуть, и развлечься, — парировал я. На этот аргумент орденская посланница не нашла, что ответить, замерев с самым возмущенным видом перед воротами конюшни. Однако не прошло и минуты, как она ворвалась внутрь и тут же ухватила за поводья выбранного мною коня, заявив:

— Я с вами!

— На одной лошади? — я насмешливо приподнял бровь. Но госпожа Сазеренн и не подумала смутиться.

— На этой поеду я, а вы выберете себе другую, — объявила она безапелляционным тоном, а предатель гнедой послушно последовал за новой командиршей.

Скандалить и ругаться с женщиной по такому нелепому поводу было глупо, поэтому я двинулся вдоль стойл, надеясь найти другого такого же гнедого, но в конюшне остались лишь неподходящие для верховой езды рабочие лошадки и тяжеловозы. Ну да, младшая госпожа Нарзаль отправилась на свою якобы прогулку, троих своих людей я отправил осматривать соседние поместья, а сам, в результате, остался ни с чем. Впрочем, нет. В самом последнем стойле я обнаружил рыжую кобылу. Красивая животина — я почему-то тогда не задумался над тем, почему ее держат в отдалении от остальных — благосклонно скосила на меня блестящий карий глаз, я же быстро набросил на нее седло, затянул подпругу и вывел из конюшни.

Госпожа Сазеренн уже расслабленно сидела верхом на гнедом и насмешливо посматривала на меня и мою лошадь.

— Неужели, сами….

Что она хотела сказать дальше, я так и не узнал, так как отобранный у меня конь, дико выпучив глаза, рванул к красавице-лошадке, а та в свою очередь отпрыгнула на несколько ярдов в сторону. Удерживать кобылу я не стал, так как не ожидавшая таких маневров от дважды предателя госпожа легат в седле не удержалась и, живописно взмахнув руками — при этом полы ее накидки взвились подобно крыльям бабочки — взлетела над крупом гнедого.

— Что вы?! Что вы себе позволяете, господин Винтерфилд?!

Орденская посланница шипела и забавно дрыгала ногами, почему-то полагая, что это поможет ей слезть с моих рук.

— Вы предпочли бы упасть на землю? — поинтересовался я. — Хорошо, — и сделал вид, что развожу руки в стороны.

— Вы мстите! — гневно заявила она, цепляясь за мою шею.

— А вы меня душите, — прохрипел я в ответ.

— Эх, зря вы рыжуху-то вывели, господин! — совсем рядом раздался жалобный голос подоспевшего конюха. Вот где он раньше был?!

Орденская посланница, едва заслышав посторонний голос, немедленно оставила в покое мою шею и, проявив чудеса ловкости, спрыгнула на землю в паре шагов от меня. И что ей раньше мешало это сделать?

Конюха эквилибры госпожи Сазеренн взволновали куда меньше маневров его резвящихся подопечных.

— Что будем делать? — спросила она, наблюдая, как тот пытается ухватить за уздцы дорвавшихся до свободы животных. Как раз в этот момент гнедой упал спиной на землю и принялся елозить, виляя всем телом, подобно собаке, перед одобрительно ржущей красоткой. На несчастного конюха никто из них не обращал внимания.

— Пойду пешком, — ответил я, опасаясь, что если выведу одного из оставшихся в конюшне тяжеловозов, то резвые игры за околицей приобретут катастрофические масштабы.

— Я с вами! — немедленно заявила готовая на любые подвиги госпожа легат.

— Далековато, — заметил я и сразу предупредил: — Я вас нести больше не буду.

Госпожа легат совсем по-детски фыркнула и, задрав голову — как бы не споткнулась — направилась прочь от конюшни и от усадьбы.

— Вы идете? — обернулась она, сделав пять шагов.

— Иду, — ответил я и развернулся в противоположную сторону. На самом деле, чтобы попасть на искомое место, нужно было обогнуть усадьбу и идти почти строго на северо-запад. По словам барона, в тех местах никто не жил, и это как-то сразу стало очевидным по количеству почти непролазного бурелома попадающегося на пути. Орденская посланница пыхтела прямо за моей спиной, через шаг спотыкаясь об постоянно норовящие попасть под ноги корни, но не жаловалась. Как искать предполагаемое место пятого жертвоприношения я не представлял, но минут через сорок нашей борьбы с корнями и ветками посреди лесной чащи обнаружился голый, словно выбритый пятачок, а на нем несколько строений.

Я даже остановился от удивления. Впрочем, уже с первого взгляда было очевидно, что жилье уже давно покинуто людьми.

Самое большое строение когда-то было довольно-таки просторным домом, по размеру не меньше усадьбы тех же Моренов. Окна зияли пустыми провалами, ставни были оборваны, в стенах красовались дыры, входная дверь покосилась и висела на последней петле, а черепичная крыша поросла небольшими ростками деревьев. К бывшей усадьбе жались еще несколько хозяйственных построек.

— Интересно, почему здесь все заброшено? — прошептала госпожа Сазеренн.

— Наверное, надоело жить в глуши и перебрались в город. Странно то, что тут, вообще, кто-то когда-то жил, — я тоже говорил тихо. Почти звенящая тишина этого места, казалось, давила и не желала, чтобы ее тревожили.

Впрочем, вопросы о прошлом этого места меня волновали куда меньше его будущего. Действительно, заброшенный дом, скрытый в лесу — удобнее места для тайного ритуала не найти. Я пошел вокруг дома, стараясь не слишком громко шуршать опавшей сухой листвой — казалось, каждый звук в этом месте разносился на целую милю. Первым делом подниматься в дом я не пожелал, а по какому-то наитию решил начать с хозяйственных построек, и первой из них оказалась бывшая конюшня.

Оказалось, что с выбором я не ошибся, а конюшня была отнюдь не бывшей. Несмотря на внешнюю обветшалость здания, внутри было довольно-таки чисто, и, что самое интересное, в ближайшем к выходу стойле — всего их было четыре — находилась лошадь. Обыкновенная гнедая, я сам по округе ездил на такой же, но тот резвящийся конь не мог так быстро здесь оказаться. Чей же был этот и как он очутился в конюшне заброшенной в лесу усадьбы?

— Здесь еще кто-то есть кроме нас! — отметила очевидное госпожа легат, но стоило ей это произнести, как за дверью послышались шаги. Я даже стойло с лошадью открыть не успел! А теперь приходилось в спешке решать, что делать.

— Сюда! — я толкнулся в стойло напротив, но дверца не поддалась, следующая тоже, и лишь самый последний и самый темный закуток позволил нам укрыться.

Через щель между дверцей и ограждением я пытался высмотреть незнакомца, но тот, хоть и шумел нещадно, в остальном раскрываться не спешил. Единственное, что я сумел отметить были темный широкий плащ, под которым можно было скрыть фигуру любой комплекции, такую же темную шляпу, лицо же было замотано шарфом. И лишь когда он выводил из стойла коня, блеснули посеребренные каблуки сапог. Пижон!

— И что теперь?! — обеспокоенно прошептала госпожа легат, когда неизвестный покинул конюшню.

Я выскочил из нашего укрытия и бросился к единственному освещающему помещение окошку, которое было врезано в той же стене, что и входная дверь.