Этьен Винтерфилд — лучший маг-следователь Глорихейма (СИ) - Крутень Мария - Страница 48

— Пшел вон! — Морг, свернув свою могучую ладонь в кулак, замахнулся с явным намерением попасть мне прямо по голове. Меня это, разумеется, не устраивало, поэтому, оттолкнув госпожу Сазеренн немного назад, я развернулся, кулак громилы пролетел мимо, я же выдал встречный аргумент прямо тому в солнечное сплетение. Однако просчитался, не учтя, что у того оно было надежно скрыто под толстым слоем то ли мышечной, то ли жировой массы.

Громила отпрянул и, громко ругаясь, снова накинулся на меня с тем же приемом — видимо, не знал ничего другого или привык, что оно у него всегда срабатывало, вот только не со мной. Я немного отступил, чтобы кулак Морга потянулся за мной, а затем, присев, ухватил за вытянутую руку и скользнул прямо под него, опрокидывая вниз. К таким падениям тот, очевидно, не привык, так как, не вздумав сгруппироваться, принял удар об пол головой. Отряхнувшись, я отошел от безвольно растянувшейся на полу туши, а собравшиеся вокруг нас зрители тут же закричали. Однако самые громкие крики были отнюдь не восторженные.

— Ты че?!

— Да мы его щас!

— На место поставить и все тут!

Впрочем, нашлись и защитники.

— Вы что, парни, все было по правилам! — встрял веснушчатый парень из соседней комнаты.

— Молодец, Эт! — донеслось уже от моих собственных соседей.

— А ну, заткнулись все! — в круге объявился новый персонаж, в котором я признал второго кандидата в кавалеры госпожи Сазеренн. — Горм всего лишь тухлый кусок мяса! А ну, Саж, уложи дохляка!

Да, в любом месте находятся те, кто предпочитает в своих интересах пользоваться чужими руками. Под еще более восторженные вопли рядом с Кремнем появился бритоголовый коренастый тип, которого я за время своего пребывания на фабрике видел раз или два, и тут же хищно оскалился в мою сторону. Этот противник был уже серьезнее Горма: почти квадратный, с непропорционально длинными передними конечностями, которые тут же пустил в ход. Вот только из-за своих габаритов он тоже уступал мне в подвижности. Когда я в третий раз оказался у него за спиной, то ловко применил подсечку, вывернув ему руку так, что он заорал от боли. Потом был третий, за ним четвертый. Мне уже не казалось — меня точно пытались взять на измор. Я уже не слышал ничего и не следил за тем, что происходит за пределами круга, кроме как за синим платьем орденской посланницы. Убеждался, что она никуда не делась, и продолжал драку. Пару раз меня все же задели — скулу саднило, предплечье тоже побаливало — но это были мелочи.

А вот пятым — очевидно, посчитав, что довел меня до нужной кондиции — выступил сам Кремень. Этот драке был обучен не хуже тех, кого посылал до себя. Махал он и руками, и ногами, так что я не всегда успевал уходить из-под удара, и приходилось ставить все более болезненные для меня блоки. Однако серьезно задеть ему меня не удавалось, зато у меня получилось пару раз попасть ему в челюсть.

— Зарежу! — прорычал Кремень после очередного неудачного для него выпада. Угроза оказалась не пустой бравадой, и в руке у него, в самом деле, блеснуло стальное лезвие.

«Терр!»

Впрочем, все вопросы о том, как тому удалось пронести оружие на фабрику, я оставил на потом. К моей удаче противник явно ожидал, что я при виде клинка растеряюсь, и, оскалившись, немного расслабился. Достаточно, чтобы мне удалось ударить ногой — сапоги, выданные Варгисом, выдержали бы и не такое — по руке, державшей нож, заставить Кремня раскрыться, а затем, крутанувшись, сделать выпад другой и попасть каблуком ему прямо в челюсть. Этого удара Кремень не выдержал и упал плашмя, я же немедленно наступил ему на руку, заставив выпустить оружие.

— Это видели?!

— Против правил!

— Беспредел!

Вокруг, оказалось, шумели, галдели, ссорились, кое-кто тоже начал махать кулаками, однако теперь большая часть собравшихся была на моей стороне.

— Ну все, хватит! Считаю, что Эт доказал свое право! — внезапно выступил Косой, и его слова были встречены восторженными криками. Что было удивительно — женская часть общества кричала громче всех. Сторонники Кремня попробовали, было, возмутиться, но оказались в меньшинстве, и их быстро затолкали. Самого поверженного громилу за ноги утянули из круга, а шустрый Косой успел прибрать нож.

Как бы то ни было, я мало обращал внимания на эти телодвижения, а, все еще тяжело дыша, смотрел только на госпожу легата, которая, в свою очередь, с непонятным мне выражением лица смотрела то на меня, то на то место, где только что лежал поверженный мною противник.

— Что, Тайка?! Даже не поцелуешь победителя?! — ехидно выдала фигуристая работница в крикливо-красном платье, чем моментально разрядила обстановку. По крайней мере, в возгласах остальных зрителей спектакля, в котором я невольно оказался главным актером, звучало уже совсем не возмущение.

— А то я сама не прочь! — добавила, казалось, та же девица, чем вызвала как одобрительные, так и насмешливые крики, и издевательский свист.

— А то, давай!

— И я хочу! — кричал еще кто-то, однако мне было не до них. Я смотрел на госпожу легата.

Все еще опьяненный куражом победы, винными парами, заполняющими помещение — я бы не удивился, узнав, что пока дрался, зрители влили в себя как минимум половину припасенных напитков — и просто осознанием, что она рядом, смотрел прямо ей в глаза с вызовом, и она этот вызов приняла.

Всем свои видом выражая решимость, госпожа Сазеренн под все те же подзадоривающие крики и улюлюканье вышла в центр круга, где я по-прежнему стоял, и также решительно коснулась плотно сжатыми губами моих губ. Но мне этого было мало. Кровь кипела и требовала свое. Пусть в другом месте и в другое время это показалось бы дикостью, но в тот момент я чувствовал в себе это право. Право, завоеванное в бою. Я обхватил ее одной рукой за талию, другой за затылок и заново поймал ее не успевшие отстраниться уста, лаская языком и почти насильно раскрывая. И она поддалась и даже порывисто отвечала на каждое мое движение. Но мне и этого было мало. Я сливался с ней все глубже, прижимал ее к себе теснее, почти вжимал в себя, и, могло быть, что подмял бы ее под себя там же, окруженный глумливою толпою, если бы не почувствовал, как кто-то меня дергает за плечо.

— У тебя есть полчаса, — ухмылялся Мэтт.

— Поторопись, а то потом мы придем и тебе поможем! — добавил стоявший рядом с ним Джас и, не таясь, рассматривал растерянную орденскую посланницу.

Осознание того, что они имели в виду, мигом меня отрезвило. Я снова схватил госпожу легата за руку — в этот раз она, к счастью, не сопротивлялась — и, расталкивая толпу, частично кричавшую нам вслед, а частично уже разбившуюся на занятые своим делом парочки, вытащил ее из столовой в коридор. И там, продолжая держать девушку за руку, устало прислонился к стене.

— Господин Винтерфилд, — первой начала она.

А я смотрел на распухшие от моих поцелуев губы и — как-то само собой получилось — снова к ним потянулся.

— Что вы себе позволяете, господин Винтерфилд?! — возмутилась орденская посланница, и ее свободная рука огрела мою щеку хлесткой пощечиной.

Ну вот, как будто мне мало досталось.

— На кого вы похожи?! — негодовала она, меня рассматривая. Вот только глаза ее блестели, мне казалось, совсем не от гнева.

— А вам нравится, — заметил я, сам себе удивляясь. И оттого, как госпожа Сазеренн вспыхнула, понял, что не ошибся.

— Вы хам и грубиян! — она освободила свою руку и даже отступила на шаг. — Я удовлетворена тем, что ваш внешний вид теперь соответствует содержанию! И что за безобразная драка?! — она возмущалась так, будто это я был в той виноват.

— А на что вы рассчитывали, появляясь в таком обществе? — удивился я. — Зачем вы, вообще, явились на фабрику?! — я тоже решил проявить свое неудовольствие.

— А расследование?! — всплеснула руками госпожа легат. — Вы, наверное, памяти лишились из-за этой драки!

— Я, между прочим, в эту драку ввязался исключительно из-за вас!

— Могли бы и не ввязываться!