Этьен Винтерфилд — лучший маг-следователь Глорихейма (СИ) - Крутень Мария - Страница 93

— А вы, что скажете, Таисия? — одна из дам все-таки не выдержала молчания моей невесты.

— Скажу, что господин Крингтон, действительно, женат. Вот уже почти двадцать лет. И его старший сын этим летом стал новобранцем королевской гвардии, — глубоко ровным голосом ответила Таис, словно не выслушивала до этого самые настоящие бредни. Дамы посопели — как-никак реальность оказалась куда прозаичнее их вымысла — и переключились на другую тему. Хотя по мне, так лучше бы продолжили сплетничать о Крингтоне, но меня никто не спрашивал.

— Поговаривают, что вы наконец-то догадались о настоящих пристрастиях виконта Фертиса, и у вас новый жених, милочка? — пропела та, что сидела рядом со мной и снова двинула меня локтем. А ведь мы не преодолели еще и половины пути!

— Верно, леди Морлин, — ответила моя невеста, и я затылком чувствовал ее направленный на меня взгляд.

— И кто он? — поинтересовалась одна из дам с заднего сидения. — Уж не тот ли бледный тощий юноша с горящими глазами, что искал вас вчера? Должно быть, какой-то вечно голодный помощник архивариуса?

«Это она о ком?!» — я едва не нажал со всей силы на тормоз.

— Нет, он маркиз, у него замок в Глайздолле, — ответила Таис, и я не оборачиваясь, знал, что она улыбается.

— Маркиз? — неприятно поразилась та дама, что сравнила меня с архивариусом.

— Целый замок? — с досадой повторила другая.

— Надо же, а я дочку вот уже второй год пристроить не могу, а тут маркиз, — возмутилась моя соседка. — И с чего вы решили, что он тощ, Фарклинда?

— Это я со слов Грезильды, — попыталась оправдаться та.

— У нее отвратительное зрение, разве вы не знали?

— Действительно, не стоило полагаться на ее слова, дорогая Беррина, — согласилась проштрафившаяся дама. — И каков же он, ваш маркиз, Таисия? — она благоразумно решила узнать нужную информацию из первоисточника.

— Необыкновенный, — ответила моя невеста, и я чуть не свернул руль в сторону — так хотелось развернуться и посмотреть ей в лицо.

— Ха! И что же в нем необыкновенного? — уязвлено поинтересовалась третья дама. — Длинный нос?

Я замер в ожидании ответа Таис, что не сразу заметил, как началось то, ради чего, собственно, и сел на место водителя мотодиля.

Глава 43.

Наверное, из-за того, что изо всех сил пытался скосить глаза, чтобы видеть Таисию, я и заметил мелькнувшую в двух ярдах от экипажа, как раз с той стороны, где сидела моя невеста, размазанную тень. Именно так тот, кто не владел магическим зрением, мог заметить скрытого под пологом невидимости человека. А то, что и мне удалось заметить лишь тень, говорило о том, что на невидимку были наложены комплексные заклинания — я и сам таким пользовался — позволяющие избежать внимания других магов. Причина, по которой некто скрывался под таким заклятьем, могла быть только одна.

Резко развернув мотодиль — дамы ожидаемо, вторя скрежещущим шинам, завизжали — так чтобы увеличить расстояние между ним и невидимкой, я, понимая, что на остановку и дезактивацию двигателя уйдет непозволительно много времени, крикнул «Держи руль!», надеясь, что Таис меня поймет, а сам вылетел с водительского сидения по направлению к невидимке. Тот такого поворота, видимо, не ожидал, так как замер — теперь уже не было видно и тени — но я уже знал, как и куда смотреть. И когда, наконец, увидел, пусть и мерцающий контур, сам чуть не замер, осознав, что ростом невидимка от силы доставал мне до сгиба локтя.

«Карлик? Или…. ребенок?!»

Планы по отношению к невидимке пришлось кардинально менять прямо на ходу. Если раньше я не планировал особо церемониться, то сейчас…. Что происходило вокруг, я особо не замечал — шум крики, чьи-то метания — лишь каким-то невероятным образом краем глаза сумел увидеть, как Таис перебралась на мое место и остановила мотодиль в нескольких ярдах от экипажа безопасников, а от мельтешения последних, вообще, в глазах рябило. Но это опять же то, что я успел заметить краем глаза за те несколько мгновений, что мне потребовалось, чтобы добраться до невидимки. Тот по-прежнему изображал из себя статую и, казалось, стал еще меньше ростом. Схватив его за шкирку, тот и не сопротивлялся, я тут же потребовал: — Отдай!

Послышался всхлип, и в мою ладонь немедленно лег немного превышающий ее размером предмет. Судя по форме, какой-то артефакт. Разбираться в том, что это, времени не было, поэтому я просто заключил его в силовой кокон и отбросил на мостовую.

— Что-нибудь еще? — строго спросил я.

— Вот, — пролепетал ребенок (или карлик?) и стянул с шеи предмет, тоже оказавшийся амулетом, только невидимости. Я проделал со вторым артефактом то же самое, что и с первым, и только тогда заметил, что у меня в руках обыкновенный уличный мальчишка. — Там еще Дон. И Ваки-и-и, — заревел вдруг он.

«Что?! Еще дети?!!» — я отчаянно оглянулся. Однако среди мельтешащих дам ничего было не разобрать.

— Винтерфилд! — услышал я окрик Крингтона, который до этого невозмутимо отдавал команды свои подчиненным, растянувшимся в линию по периметру всего кортежа с артефактами, создающими единый силовой щит. Что творилось в толпе зрителей за щитом, было уже не разобрать. Заметив неожиданно материализовавшегося мальчишку, глава службы безопасности не растерялся, а снова что-то закричал в свой амулет связи. Затем показал указательный палец, а вслед большой, что, как я понял, означало, что одного нашли и обезвредили. Но где же был третий?

Где он, я опознал по реву, внезапно затмившему топот гвардейцев, перекрикивания безопасников и даже визг придворных дам. Маленький, он казался еще меньше первого мальчишки, которого я по-прежнему держал за воротник, и — что было очень плохо — начавший сверкать амулет в его руках я видел гораздо лучше, чем самого малыша.

— Брось эту штуку немедленно! — отпустив первого мальчишку, я сделал шаг в сторону третьего, но тот, видимо, уже ничего не понимая, прижал артефакт к груди, и сделал шаг назад. — Брось! — повторил я, но мальчишка, заорав еще громче, отступил еще на два шага и, казалось, еще немного и побежал бы прочь. Внезапно мое внимание отвлекло свечение — оно шло от отобранного мною у первого мальчишки артефакта, брошенного на землю и заключенного в силовой кокон — а также исходящий оттуда же треск. Другой мальчишка вскрикнул — судя по всему, его артефакт тоже затрещал — но гадкой штуковины из рук не выпустил. У меня оставались не секунды, а доли секунды.

«Терр подери, и помоги ему, Единый!» — надо же было довести меня до того, чтобы я начал обращаться к Единому! — «И мне тоже помоги!» — добавил я мысленно, открывая воздушный поток в сторону мальчишки. Задуманное нужно было выполнить практически мгновенно и при этом так, чтобы не повредить ребенку. Узкий воздушный поток прошел как раз по артефакту, силой вырвав тот у него из рук. Мальчишка смазанной тенью шлепнулся задом на мостовую, но в остальном, казалось, остался невредим. Зато артефакт, повинуясь заданному импульсу, полетел, попутно ускоряясь от происходящей в нем активации прямо в сторону оставленного мною мотодиля с не понимающими что происходит дамами королевы-матери и покладисто сидящей на моем месте Таис.

Ловить артефакт, создавая другой воздушный поток, и одновременно заключать его в кокон я за такой короткий срок не успевал, а в приоритете было последнее, так как уже можно было догадаться, к каким последствиям привела бы полная активация артефакта. Поэтому первую задачу пришлось выполнять своим собственным телом. Я не знал, как со стороны выглядел мой полет, но падение на мостовую в ореоле разноцветных лучей, испускаемых взрывающимся в коконе артефактом, который прижимал к груди, должно было произвести незабываемое впечатление на случайных зрителей.

Впрочем, на этом все и закончилось. Несмотря на то, что мне казалось, что прошло, как минимум, полвечности, в реальности все происшествие не заняло и пяти минут. В течение следующих пяти минут порядок был восстановлен — артефакты собраны, мальчишки усажены в мотодиль Крингтона, рассредоточенные по периметру кортежа гвардейцы и безопасники немедленно сосредоточились обратно по своим экипажам, за исключением тех, кто отправился искать заговорщиков среди наблюдающих за процессией зевак, все экипажи возвращены в строй — и оставшаяся невозмутимой королева-мать приказала продолжить движение.