Когда следы ведут в зазеркалье… (СИ) - Крутень Мария - Страница 34

— Что? … Что? … Что здесь происходит, Кларета?!

Глава 13

Визгливый крик отчима сумел проникнуть даже в затуманенное происходящим сознание Клэр, но Блейк всё-таки среагировал первым. За долю секунды набросив на полуобнажённую девушку одеяло, он с изумлением и, казалось, даже злостью уставился на вошедших в комнату людей.

— Что?! Что это?! — лицо отчима побагровело настолько, что, казалось, его вот-вот хватит удар. — Это позор! Бесстыдница! Как … как подзаборная девка!

Появление отчима, безусловно, остудило пыл, решивших попробовать себя и в другом качестве, напарников, но осознание того, кто его спутник было, по крайней мере, для Клэр, как ушат холодной, даже обжигающе ледяной воды. Сразу захотелось съёжиться, спрятаться под одеялом, но…. Её, действительно, не так воспитывали. Неприятности, особенно, когда они вызваны твоими собственными действиями, нужно встречать лицом к лицу, и девушка, гордо выпрямившись под одеялом, смело посмотрела в лицо невозмутимому герцогу Валорайету, главе Службы Охраны Порядка и, предположительно, её будущему работодателю. Судя по тому, каким ехидством блестели его обычно холодные глаза, происходящее его скорее веселило, в отличие от отчима, который был зол не на шутку.

— Мерзкая, дрянная девчонка! Она опять всё подстроила! — не унимался барон Крясякс и вдруг, наклонившись, поднял с пола выроненную девушкой свою же записку. — Вот! — потряс он находкой, обращаясь к своему спутнику. — Ведь я, как добросовестный опекун её предупредил, а она…. — он всплеснул блестевшими драгоценными камнями руками и начал по новой: — Позор! Ты не только себя опозорила! — обратился отчим уже к Клэр. — Ты имя своего отца опозорила! Если бы Его Светлость был жив….

— Если бы мой отец был жив, он бы никогда не позволил никому, в особенности вам, так унижать и измываться надо мной! — дерзко ответила тому девушка, сжимая кулаки под одеялом. — Его имя позорите только вы, барон Крясякс!

Рыжий всё также, замерев словно истукан, сидел рядом с ней и буравил её странно-отчуждённым взглядом. Клэр, после того заметила этот взгляд, мимоходом взглянув на парня, старалась больше на него не смотреть. Ей оставалось только корить себя за недальновидность и глупость, за то, что, действительно, поступила низко, так подставив парня, но она это сделает позже, когда разберётся с ситуацией. Но та, к сожалению, и не думала подходить к желанной для неё развязке.

— Я полагаю, барон Крясякс, — внезапно подал голос герцог Валорайет, — нам, в первую очередь, стоит предоставить девушке возможность привести себя в порядок, а потом мы уже спокойно обсудим сложившуюся ситуацию, — он жестом указал рукой на дверь, приглашая, таким образом, отчима Клэр покинуть комнату и, когда тот, всё ещё продолжая пыхтеть, вышел, спугнув при этом стайку привлечённых шумом студенток, развернулся на пороге и добавил: — Жду тебя в коридоре, Патрик.

Рыжий, наконец, оторвав взгляд от девушки, заскрежетал зубами и, подхватив свои рубашку и камзол, выскочил вслед за седовласым мужчиной в коридор, оставив Клэр в одиночестве и полном хаосе мыслей и чувств. Первое, что она отчётливо поняла, это то, что судьба сыграла с ней очень нехорошую шутку. Многие, казавшиеся ранее непонятными, недомолвки и несуразности, складывались в цельную картину и, что теперь ей делать, было непонятно. Но глава Службы Охраны Порядка был прав, ей в первую очередь следует одеться. Надев и застегнув платье — удивительно, но все пуговицы оказались на месте — она привела в порядок волосы и даже успела застелить кровать, как раздался символический стук в дверь, после чего в комнату вплыл настолько довольный собой барон Крясякс, что у девушки сразу же заломило зубы. Неприлично радостный, тот с вызовом посмотрел на падчерицу, но не успел ничего сказать, так как в комнату сразу же зашёл и герцог Валорайет, а за ним следом, словно осёл на заклание, рыжий напарник Клэр.

— Леди Соторьен, — внимательно оценив перемены во внешнем виде девушки и обстановке комнаты, герцог остановился напротив, уже не спуская с неё глаз, — вы — единственная дочь покойного герцога Касандира Соторьена, — продолжил он, срывая все маски, — кавалера трёх высших имперских орденов, безупречного, блестящего офицера и деятеля, много сделавшего для благополучия Тиринта. Позвольте вам официально представить моего сына, наследного герцога Патрика Валорайета, о чьих достоинствах вы уже достаточно осведомлены, — позволил себе он небольшую шпильку, — и который намерен обратиться к вам с наиважнейшим предложением.

Клэр ничего не ответила — это было, в общем-то, формальностью — и ответа от неё никто бы не потребовал. Лишь отчим попробовал вмешаться:

— В этом нет никакой необходимости, Ваша Светлость, — заюлил он. — Я, как законный представитель юной леди, готов сразу дать согласие….

— Тем не менее, необходимость в этом есть, — прервал его Валорайет. — Все формальности должны быть соблюдены, — добавил он и перевёл взгляд на своего сына. Клэр тоже на него смотрела. Гордый, надменный, холодный аристократ, в нём, казалось, исчезло всё, что когда-то отличало временами вспыльчивого, чаще весёлого, иногда сыпящего непристойностями, тем не менее, благородного рыжего нахала Блейка. За всё время, как тот вошёл обратно в комнату, он на девушку ни разу не взглянул, предпочитая высматривать что-то крайне интересное, что находилось на стене позади Клэр.

— Леди Соторьен, — глухо начал он, по-прежнему глядя поверх её головы. — Я прошу вас оказать мне честь….. Я прошу вашей руки, — словно выдавливая из себя эти слова, произнёс, наконец, он. — Я прошу вас стать моей женой.

— Нет, — без колебаний ответила девушка. Ей было неприятно и больно оттого, что тот говорил эти очевидно вынужденные слова.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это не имеет значения, — снова встрял отчим, послав падчерице злобный взгляд. — Я готов ….

— Почему? — не обращая на него внимания, спросил наследный герцог Валорайет, всё так же без тени эмоции на лице. Взоры остальных двух мужчин — внимательный от отца жениха и обещающий всевозможные неприятности от отчима — обратились к девушке, которая сама напряжённо вглядывалась в третьего, но у того на лице так и не дрогнул ни единый мускул.

— Я люблю другого, — выпалила она, как оказалось, правильный вариант. Окаменевшее, было, лицо рыжего, вдруг свело судорогой. Он всё-таки посмотрел на Клэр надрывным, отозвавшимся болью где-то у неё внутри, взглядом и, бросив отцу: — «Ничего не будет!» — выбежал из комнаты.

Крясякс был готов наброситься на падчерицу с кулаками, и лишь присутствие главы Службы Охраны Порядка останавливало его от этого опрометчивого шага.

— Ты ….. Ты …. - прошипел он, снова заливаясь краской. — Я обращусь к Его Императорскому Величеству!

Но Клэр лишь приподняла бровь. Они оба знали, что подобное обращение сыграло бы на руку ей, а не ему. Сразу бы всплыли вопросы о законности некоторых его действий, например, об ушедших к перекупщикам землях, заброшенном и пришедшем в негодность замке, разбазаренном наследстве её отца, которое за время опекунства прямо-таки магическим образом иссохло, а состояние самого барона при этом выросло в несколько раз.

— Пожалуй, нам, тем не менее, есть, что обсудить, барон, — вмешался герцог Валорайет, никак не прокомментировав ни заявление девушки, ни демонстративный уход сына, и, активировав сверкающий кровавыми гранями перстень — единственную драгоценность, которую на нём можно было заметить — открыл портал.

— Леди, — едва заметно кивнул он напоследок Клэр и, пропустив вперёд явно желающего остаться барона, скрылся в переходе, который тут же за ним захлопнулся.

Девушка, чувствуя себя неимоверно уставшей и опустошённой, опустилась на кровать. Единственной мыслью в голове было: «Боги, что же я наделала?!» То, как покинул её герцог Валорайет, говорило ей о том, что в этом эпизоде рано ставить точку, и ей ещё придется объясниться. Но что делать с рыжим напарником?! Происшедшее дало ей возможность многое понять про саму себя, но от этого знания становилось только хуже. Вздохнув несколько раз, она всё-таки вернулась к реальности и вспомнила, что у неё с рыжим, как никак, общая практика. Она встретится с ним уже завтра, если надо, прижмёт к стенке, и всё расскажет.