Торжество матери (ЛП) - Хонфлер Миранда - Страница 3

— У него был меч? Тут? — мама подошла на пару шагов, моргая большими глазами.

Бригида замотала головой.

— Не так. Он просто рисовал озеро, и…

— Он, — мама прикрыла глаза, глубоко вдохнула и резко выдохнула. — Я же говорила, что он — проблема, Лилиана, — сказала она поверх плеча мамусе, та весело пожала плечами.

— Юноша, покупающий краски, не кажется угрозой, — ответила мамуся певучим голосом.

Художник уже побывал тут, и ее мамы… скрывали его от нее? Мама и мамуся встретили друг друга, им повезло, но они следили, чтобы она не могла никого встретить?

Мама боялась, что она встретит мужчину, и что долгие годы без убийства будут прерваны смертью ведьмы Мрока. Бригиды. Мамуся как-то проснулась от кошмара, в котором мужчина сжимал шею Бригиды, потому они даже не обсуждали эту тему.

Но их защита не только изолировала ее от мужчин. Она изолировала Бригиду от всего.

— Он мог купить краски в деревне. Или заказать в городе Тарновиче, но он пришел сюда, — сказала мама. — Я говорила, что он подозрительный. Теперь мы знаем, зачем он тут, — мама с напряженным лицом повернулась к Бригиде и обняла ее.

Бригида прижалась головой к плечу матери, хоть ей хотелось возразить. Мама не услышит этого, как и мамуся. Они предупреждали ее насчет жителей деревни с детства, и даже самые невинные встречи считались риском и угрозой. Они не могли признать ее мечту, не видели дальше кошмара мамуси, и ей грозила одинокая жизнь.

Может, однажды придет ее осень, не только диковинки на каждом углу в лесу. Она не могла выйти замуж, конечно, но… не должна быть одна. Она могла с кем-то разделить жизнь, как делали мама и мамуся.

— Дитя, этот мир опасен для нашего вида, — прошептала мама, крепко обнимая ее. — Я знаю буйство крови молодых, но прошу, слушайся мудрости наших лет, потому что мы пережили то, что советуем тебе. Эти слова для твоей защиты, Бригида.

Она любила их обеих, но их взгляды не изменятся, даже когда будут доказательства, что они неправы. Она встретила сегодня мужчину из деревни, и он не был таким опасным, как заявляли всегда ее матери. И они говорили, что никто из деревни не хотел ее там.

Художник пригласил ее. Если мама и мамуся ошибались в двух пунктах, разве они не зря запрещали ей идти в деревню? Может, жители примут ее с радостью. Может, стену страха удастся убрать, и ведьмы Мрока смогут миновать дуб, ударенный Перуном, и выйти наружу, к другим, к неизвестности каждый день, а не только когда нужно было вершить правосудие Мокоши.

Если она ничего не сделает, земли ведьм, которые она так любила, станут ее клеткой, а дубы, ударенные Перуном, ее прутьями. И платье с шарфом останутся в свертке под ее кроватью.

Если она не докажет им, что кошмар был ошибкой.

Придя на праздник.

ГЛАВА 3

Каспиан опаздывал. Сильно.

Он вышел из тени дуба, ударенного Перуном, и поля перед ним не были полны шуршащей высокой ржи, которую он гладил пальцами. Только голая земля с короткими обрубками колосьев заполняли пространство. Запах свежесрезанной травы разносил ветер. Очистили почти все поле, осталось лишь немного пшеницы. Он подвинул картину на спину. Поправил ремешок сумки и ускорился. Если пропустит в этом году, папа оторвет ему голову, хоть он и был наследником.

Осенний свет был таким красивым утром, идеальное время для рисования озера. Он хотел лишь немного задержаться. Он месяцами пытался уловить необычное ощущение того места. Порой казалось, озеро знало о нем. Было просто изобразить темное бездонное озеро, отражение деревьев на поверхности. Но он хотел запечатлеть покалывание магии в воздухе, цвет биения его сердца в миг, когда он впервые увидел воду. Но поймать на картине магию того места было невозможно, как и пытаться нарисовать ноты ее песни…

Та девушка была настоящей или иллюзией леса? Годами его брат, Генрик, привозил краски из Тарновиче, но в последние годы тихие сплетни жителей деревни привели его к домику в, так называемом, Безумном лесу. Хоть он надеялся увидеть существ из легенд, он лишь замечал силуэты краем глаза. Ему было не по себе, но он не мог отвернуться от манящего леса. Сколько раз он ходил по диким зарослям, искал ведьм озера ради их краски? Он надеялся, что с их краской немного их магии пропитает его картину. И ни разу за месяцы он не видел ее.

Снопы ржи лежали рядами, бросали длинные тени, тянущиеся к замку. Двухэтажное здание возвышалось там, грозное творение из дуба и камня отражало мощь и силу его семьи. Таких замков было мало даже вне региона Рубина, и некоторые лорды все еще жили в домах чуть больше хижин, но его папа, когда был младше и сильнее, настоял, что все лорды Низины увидят силу семьи Волски.

Приземистые деревянные здания окружали замок, среди них были кузня, коптильня и амбары для зерна. Он прошел мимо них в один из амбаров, где запахи свежего сена и лошадей щекотали нос. Внутри было темно — идеально — и он опустил картину в пустом стойле.

Ей понравилось. Хоть деревья были изображены мутно, а отражение — слишком ярко, и картине не хватало эмоций, ей понравилось.

Если бы папа увидел, разбил бы картину.

Нужно было получше ее спрятать. Стараясь не размазать высыхающую краску, Каспиан устроил картину за золотыми стогами ржи. Позже он вернется за ней.

У дальнего края поля жнецы шутили и смеялись, на них была выгоревшая на солнце одежда, шляпы и шарфы, они носили рожь охапками, собирая в стога, чтобы потом убрать на хранение. Оставался один ряд, и за ним белые волосы папы были пятном краски на серых тучах, собирающихся над головой. Церемониальный серп сиял в его руке.

Если бы он не был будущим лордом Рубина, сегодня срезали бы не только рожь.

Ритуал урожая почти завершился. Вскоре придет время вручать церемониальный серп.

Каспиан побежал по полю. Если он не сильно опоздал, папа выслушает его, ведь сегодня был его последний шанс. Он оставил хлеб и мед Перуну у дуба, ударенного Перуном. Он принес сверток льна в храм Мокоши и попросил Ее о благословении. И на всякий случай он зажег свечу для Велеса, лорда мира мертвых, новый культ его поклонников разрастался с каждым месяцем все сильнее. Только бы папа послушал. Хоть раз.

Жнецы собрались полукругом перед папой, который выглядел сегодня здоровее, чем обычно. Они стояли спинами к нему, и Каспиан мог легко слиться с ними, пока приближался.

— Как думаешь, кого назовут лучшим жнецом? — спросил фермер.

— А есть сомнения? Джулиан чуть не стер ладони до кости, — второй мужчина попытался ткнуть Джулиана в ребра, но попал чуть выше бедра — Джулиан был выше остальных на голову. Может, потому его замечали девушки деревни.

Джулиан улыбнулся.

— Я трудился так же, как все вы.

Никто не верил той лжи. Он не только помогал жать в поместье Малицки, его доме, но и приходил сюда помогать с урожаем. Двойная работа в трудное время года.

Каспиан стирал засохшую краску с пальцев. Джулиана устраивала его роль, в отличие от Каспиана. Его жизнь была полной искусства, приключений и радости, давала ему свободу на исследование мира. Но в последнее время все испортило обучение, письма и тренировки с мечом. Словно спешили наверстать упущенное время. Из-за потерянного наследника.

Генрик отбыл внезапно. Если бы Генрик хоть предупредил, что хотел стать священником, он больше внимания уделял бы урокам. Не просто убегал бы, чтобы порисовать в новом месте, не задирал бы Стефана по любому поводу. Все было бы просто.

Но с тех пор, как Генрик ушел, ничего не было простым. Он не был таким умным, как Генрик, который быстро впитывал уроки. Он не очаровывал как Генрик, которого все любили, который в деревне и таверне бывал чаще, чем дома. Его не так уважали, и как воин Генрик был куда лучше. Но, как второй сын, он никогда не переживал из-за этого, особенно когда у Генрика все так хорошо получалось. Если наследник так подходил для правления, кто ожидал, что второму сыну нужно было беспокоиться об этом?