Искушение (СИ) - Комарова Инна Даниловна - Страница 2

— Я думал об этом. Следствие зашло в тупик, его не нашли.

— Это наш долг, — настаивала я.

— Давай сделаем так. Ты повидаешься с крёстной. Приедешь ко мне, на месте определимся и примем окончательное решение. На ходу такие вопросы не решаются.

— Вася, ты служишь государю, неужели мы, дети юридического советника, не имеем права подать прошение на пересмотр дела? А вдруг следователи ошиблись?

— Какая ты у меня умница. Горжусь тобой. Рассуждаешь, как взрослая, со знанием дела.

— Я уже повзрослела, дорогой братец. Не успела оглянуться, как никого не осталось, только ты. — Слёзы самопроизвольно заполонили взор и безудержно покатились по щекам.

— Ну вот опять расстроил тебя. А ведь не хотел. Прости.

— Не твоя вина. Мне плохо без матушки и батюшки. Чувствую себя покинутой и брошенной всеми.

— Горе, ничего удивительного. Но мы ведь вместе? Поможем друг дружке пережить несчастье.

— Трудно мне, Василёк. Не могу свыкнуться с мыслью, что лучшее ушло безвозвратно.

— Выше нос, сестрёнка. Помнишь, батюшка всегда учил, что бы ни случилось, отчаиваться нельзя. И грешно это, забыла? Переезжай в Петербург, со мной ты не будешь чувствовать себя одинокой. Буду твоим защитником и поводырём. И Софья Гавриловна поможет развеять тоску.

— Приеду, Василёк, к крёстной съезжу, оттуда — домой за вещами и к тебе.

— Вот и славно, умница. Значит, договорились.

— Да, договорились. Не уезжай так сразу… — как маленькая, упрашивала я Василька.

— На недельку отпустили. Из них отними время на дорогу. Оставшиеся дни проведу с тобой.

Сколько бы ни было морщинок на лице,

им не удастся затмить красоту и

сияние добрых лучистых глаз, теплоту

влюбленного в жизнь взгляда.

Крёстная

Быстро пробежала неделя, Василёк уехал, я впала в уныние, очень страдала от одиночества, сердце скорбело по ушедшим, печаль заполонила мысли.

Княгиня — Наталья Серафимовна Дубинина — в миру жила в очень благополучной семье. Что привело её в святую обитель, осталось за каменной дверью подземелья старого имения, которое после смерти её родителей производило впечатление заброшенного и никому не нужного. И только волшебному ключику мог подчиниться секретный замок её жизни. Мне не у кого было расспросить о тайне игуменьи. Да и зачем ворошить прошлое?

Воскресенский Новодевичий монастырь

Дорога в монастырь, хоть и дальняя, прошла спокойно. От железнодорожной станции до места добиралась на телеге. Крестьянин, который назвался Кузьмичом, согласился подвезти. Много рассказывал о нелёгкой жизни монахинь. И добавил: когда они зовут его, помогает прибирать угодья, вспахивать землю, присматривать за скотом.

— Работы в монастыре хоть отбавляй, — так и сказал.

Мы выехали на тропинку, справа от нас оставалась лесополоса, слева передо мной вырос красоты невиданной белокаменный монастырь с золотыми куполами, узкими фигурными оконцами. Он притянул мой взгляд, и я не смогла отвести глаз. Дивная неописуемая палитра нежнейших красок, оттенков, полутонов просматривалась на всех зданиях монастырского ансамбля. Мастерами-умельцами всё было продумало до мелочей.

Прогуливаясь и любуясь роскошными цветниками и трёхъярусными клумбами, неожиданно обнаружила маленькую часовенку. В этом оазисе даже от неё исходила такая всепоглощающая божья благодать, о которой мечтают все люди на земле. Воистину божественная природа.

Сознание подсказало: на данном клочке земли в отрыве от всего, что происходило за высоким ограждением монастыря, текла своя жизнь, мало кому доступная и известная.

Высокое, красивое, выполненное в строгой форме и тёмных тонах ограждение по всему периметру отделяло от внешней жизни территорию монастырских угодий. Великолепный собор находился в центре ансамбля и своей грандиозностью выделялся на фоне небольших строений округлой формы. Величественность и монументальность старинного здания скрывали много тайн.

— Приехали, барышня, — услышала я и перевела взгляд на попутчика. — Видите, ворота, здесь вход для прихожан.

— Благодарю вас.

Кузьмич поехал дальше, а я осталась. Отвлеклась от своих мыслей. Одна из послушниц следила за чистотой и порядком снаружи монастыря. Собирая опавшие листья, заметила меня у ворот.

— Вы кого-то ищете, барышня?

— Здравствуйте, — подошла я ближе к воротам. — Моя крёстная настоятельницей служит в этом монастыре — Наталья Серафимовна Дубинина, вот приехала её повидать.

— А, вы крестница игуменьи нашей?

— Да.

— Входите, пожалуйста, — открыла она ворота. — Я провожу вас.

— Благодарю.

— Пойдёмте со мной. Меня зовут Глафира.

— А меня — Нина. Очень приятно.

— И мне приятно, вот и познакомились. Что-нибудь будет нужно, не стесняйтесь, обращайтесь. Я за старшую по уборке, слежу за порядком.

— Спасибо, Глаша. Буду знать.

— Вы надолго к нам?

— Не могу сказать.

Мы обошли монастырские здания, вошли вглубь жилого помещения и поднялись на третий этаж.

— В конце коридора комнаты настоятельницы монастыря и её помощницы. Внизу живут послушницы. В правом крыле — гостевые. Когда принимаем паломников, они находятся там. Не спеша познакомитесь со всеми помещениями и запомните, где что расположено.

— Да, спасибо.

Позднее я узнаю, что этот вход запасной и только для служителей монастыря. Во флигеле, куда мы пришли, проживали лишь послушницы.

Когда мы достигли конца длинного коридора, моя проводница сказала:

— Ну вот, почти пришли. Пройдёте пять шагов вперёд и наткнётесь на высокие двери. Это и есть покои игуменьи, здесь она работает, принимает гостей и вновь прибывших девушек.

— Спасибо, Глаша.

— Пойду я, много работы.

— Да, пожалуйста. Благодарю за помощь.

— Спаси Господи, — проронила моя спутница, опустив глаза, и быстрым шагом покинула меня.

Я прошла немного вперёд, наткнувшись на высокие двери.

— Пришла, — обрадовалась я, постучавшись косточками пальцев.

Дверь открылась, на пороге появилась моя крёстная. От неожиданности она сложила ладони и воскликнула:

— Девочка моя приехала! Слава тебе, Господи! — обрадовалась Наталья Серафимовна, увидев меня, и перекрестилась.

Я бросилась к ней в объятия и зарыдала на груди.

— Что ты, что, моя ясная? Почему плачешь? Я чего-то не знаю?

— Матушку схоронили, не успела вам написать, — сквозь рыдания вымолвила я.

— Боже спаси, какое несчастье! — Крёстная обняла меня и завела в комнату. — Успокойся, моя милая, и рассказывай. О кончине отца твоего весточку получила, не успела приехать — больных сопровождала в лечебницу, поздновато вернулась. А тут… Беда такая настигла. Как же так? Что вдруг?

— Ничего не знаю. Никто не знает. Всё произошло после похорон батюшки. Матушке нездоровилось. Откуда ни возьмись приехал какой-то человек выразить соболезнование. Сказал, что близко был знаком с отцом. Они сидели, разговаривали, Антонина с ними чай пила. Ночью матушке совсем стало худо. К утру она отошла, и вслед за ней — сестра.

— Ниночка, девочка, мне не нравится эта история. Без причины люди не умирают вот так, тем более молодые. А кто этот человек?!

— Не знаю. Я его не видела. В тот день меня дома не было. Подруга матушки — Настасья Павловна, вы её знаете, забрала меня к себе на денёк после того, как схоронили батюшку. Няня поведала, когда я вернулась.

Крёстная посмотрела на меня сосредоточенно и тяжело вздохнула.

— Это твоё и наше счастье. Молодец, Настасья, что увела к себе. Господь её послал. Так Он сохранил тебе жизнь.

— А их, их зачем забрал?! — вырвалось у меня сквозь рыдания.

— Не знаю. Со временем правда проявится, мы узнаем, кто этот человек и зачем приезжал. Потом другие факты всплывут. Всё тайное когда-то становится явным, — произнесла задумчиво крёстная. Я заметила, что она отдалилась от меня. Дорога к её мыслям мне была заказана до поры до времени.

— Вы полагаете, это он… — нарушила я её уединение.