Искушение (СИ) - Комарова Инна Даниловна - Страница 42

— Софья Гавриловна, мне странно слышать такие речи. Почему вы спрашиваете? Разве вы не знаете, хоть на край света ради Ниночки… Когда ехать?

— Кстати, познакомьтесь, — спохватилась княгиня, вспомнив о Гомельском.

Прохор Петрович первым протянул руку. Граф ответил рукопожатием.

— Мне очень приятно. Константин Львович, — представился Гомельский.

— Взаимно, и мне приятно познакомиться. Прохор Петрович. Когда ехать?

— Полагаю, дня через два всё будет готово. Передам с группой провизию врачам, инвентарь недостающий, дополнительные лекарства — всё, что просили. Сообщу, когда будет готово.

— Спасибо, терпеливо жду.

— Константин Львович, прошу вас, не задерживайте отправку. Волнуюсь за Ниночку, — обратилась тётушка к графу.

— Сделаю всё возможное, не убивайтесь так. Ниночка молода, организм здоровый, Бог даст, выздоровеет.

Значит, договорились. — Гомельский посмотрел на Федотова.

— Да, конечно.

— Прошу прощения, обязана в краткой форме поставить Прохора Петровича в курс дела, он близкий нам человек, — предупредила княгиня графа.

— Слушаю вас, — отозвался Прохор Петрович. Что еще от меня требуется?

— Нет-нет. Не об этом речь. — Княгиня рукой показала, что разговор пойдёт на другую тему.

— У нас неприятность. Константин Львович, желая переписать на Нину своё состояние, уговорил её на брачный контракт. Слава Богу, опомнился и оформил развод.

— Да как вы посмели?! — взорвался Федотов. — Она вам что, игрушка? Полагаю, замуж за вас не согласилась пойти, так вы нашли способ привязать девочку к себе другим путём.

— Вы правы, я очень ошибся. Принимаю все упрёки, но заверяю вас, мой поверенный всё исправил. К тому же мы не венчались, никто ничего не знал, вам не о чем беспокоиться. В любом случае Нина Андреевна моя наследница, и всё состояние перейдёт к ней.

— Да будет вам известно, княжна ни в чём не нуждается, о ней есть кому позаботиться. Вы носите титул графа, и не совестно вам? Позор, как вы могли? Мне стыдно за вас, — расстроился не на шутку Прохор Петрович.

— Пожалуйста, извините старика. Хотел из благих намерений, а получилось… Мне пора. — Граф Гомельский откланялся и уехал.

— И как такое пережить? — спросила тётушка, промокая глаза от слёз.

— Простите, не будем продолжать. Об одном прошу — никому ни слова о случившемся. Пощадите племянницу.

— Умолкаю. Со временем всё образуется, только бы Нина выздоровела. Слышала, в сёлах эпидемия. Будьте осторожны.

— Благодарю. О Ниночке я позабочусь, вам не о чем волноваться.

— Вы — золото!

— Я очень люблю вашу племянницу, жизни без неё не мыслю.

— Знаю, вы преданный друг, поэтому поступок графа задел за живое.

Федотов, гневаясь, посмотрел на княгиню.

— Простите, больше не нарушу слово, — пообещала тётушка.

Борьба за жизнь

В Петербурге стоял холодный день. Зима на сей раз выдалась суровой. Мороз крепчал. Метелица ровным слоем пушистого снега окутывала дома и устилала дороги. На небосклоне всё отчётливее и назойливее проявлялось белое колючее солнце — предвестник бури, плохое предзнаменование. Знак свыше!

Начинался поворотный период в моей жизни, он имел характерные особенности, каждый новый штрих был наделён глубоким смыслом. Это поистине тягостное время стало порой тяжких испытаний, судьбоносных ожиданий и больших надежд.

Мы вернулись в Петербург, Прохор Петрович отвёз меня к себе в имение и поехал к княгине, чтобы оповестить её.

— Мой добрый друг, как я ждала вас. Где Ниночка?

— У меня в имении. Вам не стоит рисковать, болезнь заразная, — ответил он тётушке. — Но я верю, что мы переборем её. Состояние Ниночки с божьей помощью нормализуется, она вернётся к вам. Можете доверять мне. Не волнуйтесь, по мере возможности буду навещать и ставить в курс дела.

— Благодарю. Вы — настоящий друг. Вам я доверяю всецело.

— На данном этапе самое главное выходить Ниночку, всё остальное значения не имеет.

— Буду молиться, в церковь схожу, поставлю свечку за её выздоровление и чтобы Господь дал вам силы. Он не оставит нас в трудную минуту.

— Вы правы. И я на Его благословение и помощь полагаюсь, — ответил Прохор Петрович. — Каждое воскресенье об этом прошу на литургии.

Воистину Господь проверял меня, это стало понятным после выздоровления, только тогда истина открылась мне, я взглянула другими глазами на происходящее и переосмыслила свою недолгую жизнь.

Эпидемия явилась невыносимым испытанием, она косила людей, истребляла без сожаления. И только особое расположение Всевышнего — его подарок — могло сотворить чудо. У меня, как и у многих людей, не было шансов переломить судьбу и выжить. Но вопреки страстному желанию врагов избавиться от меня это не случилось по одной причине — рядом оказался человек, для которого моя смерть означала бы крушение всех его надежд и преждевременный уход из жизни. Он бы не смог без меня. Причины открылись мне гораздо позже. Помимо этого, в нём яростно билась воля к победе, он в такой сложной ситуации не остановился, не опустил руки, не смирился, не сдался. Прохор Петрович неистово боролся всеми силами и средствами, чтобы не допустить самого страшного.

Моментами моё сознание затуманилось настолько, что уносило далеко-далеко, где всё беспросветно и вечная тьма. Крохотные потуги удержать жизнь, судорожно хватаясь за её подол, не облегчали страданий. Я оказалась бессильна перед смертью, на краю пропасти мне не хватило душевных и физических сил противостоять злому року. Однако независимо от тяжести положения за меня неистово боролись, и это продлевало мои дни.

Я не осознавала, что в моё потухшее, безжизненное тело вливали новые силы, которые принесли исцеление. Долгое время находилась в полуобморочном состоянии. Пищу отказывалась принимать.

Как только мы вернулись, Прохор Петрович сразу же созвал консилиум врачей-эпидемиологов, оставшихся в Петербурге. Они обсудили ситуацию, расписали план экстренных и первоочередных мер для купирования острого процесса. Профессор с длинной бородой, которую поминутно разглаживал длинными тонкими пальцами, стоял задумавшись. И всё же не сдержался и высказал свои мысли вслух:

— Да-с, плоха, очень плоха, тяжко вам придётся, но побороться стоит.

На что Прохор Петрович, с трудом сдерживая себя, ответил:

— Вы полагаете, профессор, надеяться не на что?

— Вот этого я не говорил. Дам вам совет. Обратитесь к моему коллеге — профессору Ольховскому, он в своих изысканиях и исследованиях опережает время, попомните моё слово, его труды будут изучать спустя столетия. Наш учёный многих вернул к жизни.

— Благодарю. Обязательно воспользуюсь вашим советом.

Прохор Петрович собрал волю в кулак, попросил аудиенции, побеседовал с профессором Ольховским Владимиром Ивановичем, слёзно просил о помощи, и они договорились. Профессор принял его предложение. Переехал на время в имение и, не отходя от меня, постепенно, очень медленно, шаг за шагом добивался улучшения моего состояния. Наряду с традиционными порошками, доктор ежедневно вводил мне капельным методом физиологический раствор поваренной соли, таким образом насыщал меня полезными микроэлементами и жидкостью. Он поддерживал водно-солевой баланс, который нарушился в силу обезвоживания в моём потухшем организме. Раствор доктор готовил в своей лаборатории. Владимир Иванович употребил в дело всё своё мастерство, знания и фантазию. Как-то на совете профессоров академии у него спросили:

— Владимир Иванович, вы продолжаете опыты с трубочками и придуманной вами системой?

— Уважаемый профессор Егоров, вы имеете в виду эксперименты с новой инфузионной системой вливания больным лекарственных растворов?

— Вы правильно меня поняли. Простите за неверную формулировку.

— Да, безусловно, работа продолжается. Если результат возымеет тот успех, на который я рассчитываю, система намного ускорит и облегчит лечение многих болезней. Уколы — это хорошо, но вы и сами знаете, они часто дают инфильтраты. Система для вливания, над которой работаю, плавно вводит больному лекарство непосредственно в вену, то есть в кровь. Эффект мгновенный и более ощутимый. Жду с нетерпением, когда мой коллега за рубежом опубликует материалы, которые станут доступны широкой общественности. Только после этого можно будет говорить об открытии. Пока всё на стадии разработок и экспериментов. Мы с американским исследователем работаем параллельно над этой темой и ведём переписку.