Коми народные сказки - Плесовский Федор Васильевич - Страница 13

Только выглянуло солнце, поглядел Тун и своим глазам не поверил. Позвал молодца, говорит ему:

— Завтра пусть перед дворцом побежит светлая река и пусть вокруг дворца зашумит зеленый сад, а в саду запоют птицы. Выполнишь приказ — будешь мне зятем, не выполнишь — голову тебе отрублю.

И опять пошел добрый молодец к невесте. Снова она ему посоветовала провести по земле золотым кольцом.

Так и сделал парень. Явились чудовища, помогли ему выкопать русло реки и сад насадить.

Поглядел старый Тун и приказал парню к утру через реку построить хрустальный мост.

— Построишь, — говорит, — будешь с моей дочерью по мосту гулять, не построишь — казню.

И опять по совету невесты парень дважды провел кольцом по земле и снова чудовища помогли ему выполнить приказ злого Туна. Мост был готов. Невеста к мосту прибежала, милому проговорила:

— До утра нам надо бежать отсюда. А то отец даст приказ выполнить такую работу, что ни ты, ни чудовища не справятся.

И красавица превратилась в птичку-невеличку, полетела в горницу, где отец ее спал, и похитила черный платок. В нем заключалась колдовская сила. Много зла причинил людям Тун с помощью этого платка.

И сбросила птица перья, снова в девушку превратилась.

Спит старый Тун, не знает, что по хрустальному мосту ушла от него с женихом двенадцатая дочь и черный платок унесла. Она платок бережет, а парень — каленую стрелу, что к невесте его привела.

Взмахнула девушка платком, превратились жених и невеста в голубей и полетели на волю.

На заре проснулся Тун — глядит, через реку переброшен хрустальный мост, но не гуляют там парень с девушкой, глянул в шевачуман[10] — нет платка, одна черная нитка осталась.

Разъярялся Тун, стал у месяца спрашивать, где дочь с женихом. Побледнел от страха месяц, и за лес закатился. Стал у солнца спрашивать, а солнышко отвечает:

— Ничего я об этом не знаю, не ведаю, ночью скрылась твоя дочь с женихом, а ночью я сплю.

Кинулся Тун на дорогу, стал, как собака, обнюхивать землю и воздух. И почуял он, в какой стороне беглецы.

Превратился старый Тун в серого волка, кинулся в погоню. Увидела голубка волка, взмахнула платком, встал частый ельник, не пробраться через него зверю, а голуби дальше полетели. Да недаром из глаз Туна искры летят. Загорелся лес и сгорел, а Тун снова бросился в погоню. Теперь он коршуном летит. Но девушка-голубка платком махнула, и туча скрыла коршуна.

Летят голубки дальше. Устали они, превратились в людей — пешком пошли на восток. А Тун из тучи выбрался и дальше в путь.

Вдруг видят, настигает их Тун. Пустил парень в него каленую стрелу, ударила стрела в Туна, приковала к земле злого ведуна. Не может он подняться. Девушка взмахнула над головой Туна черным платком, и превратился он в одинокую сосну.

До сих пор эта сосна стоит, скрипит от ветра, людей пугает.

А девушка под сосной костер развела, сожгла на огне платок, и пепел развеяла по ветру.

С той поры не осталось на земле ни одного злого Туна.

Парень с девушкой отыскали родителей — рыбака и его жену, справили свадьбу, построили в лесу избушку, стали жить-поживать, добра наживать.

СЕДУН

У крестьянина было три сына. Старший — Василий, средний — Федор, третий, самый младший, Седун. Так назвали его за то, что он с печи не слезал, все сидел там да сухую глину колупал. А двое старших братьев не глупые, не умные, не ленивые, не работящие, не поймешь какие.

Они, бывало, над Седуном смеялись:

— Слезай с печки да ползи на коленях, погуляешь, на красных девушек поглядишь.

А Седун в ответ:

— Не хочу я девушками любоваться. Ни к чему мне это.

Так и сидел Седун, а тут беда случилась. Отец заболел и перед смертью позвал к себе сыновей.

И завещал три ночи по очереди приходить к нему на могилу.

— Приходите все, — сказал отец. — Сначала Василий, потом Федор, потом и ты, Седун.

Ну, отец умер, похоронили его. Наступил вечер. Пора идти на могилу старшему сыну.

Страшно стало Василию и стал он просить Седуна:

— Может, ты пойдешь? Я куплю тебе за это красную рубаху.

— А, что же, пойду, — отвечает Седун. — Красная рубаха мне нравится. Была б у меня такая, я бы не сидел на печке.

Слез с печки. Живо собрался и на коленях пополз. Закутался в тулуп, сел на могилу и задремал… В полночь слышит отцовский голос:

— Кто тут?

— Это я — Седун.

— Ну, за это я подарю тебе коня.

Открыл глаза Седун, что такое? По небу ясный месяц плывет, по земле гнедой конь бежит, и глухо, глухо издалека голос отца доносится: «Не простой подарок взял сынок, придет время и братья тебе позавидуют. Если влезешь ты в левое ухо коня, то из правого выйдешь красавцем».

Голос умолк. Взял Седун под уздцы гнедого коня, отвел его к лесному ручью, вернулся домой и ни слова братьям не сказал о том, что с ним приключилось.

Вторая ночь наступает, надо идти на кладбище среднему брату Федору, а его оторопь взяла. Просит он Седуна:

— Седун, не пойдешь ли ты за меня, я сошью тебе за это сафьяновые сапоги.

— Пойду, — отвечает Седун. — Я потому сроду никуда в люди не выхожу, что разутый. Как обуюсь, пойду гулять.

Вечером Седун на отцовскую могилу пополз. Опять он там заночевал. Вдруг в полночь слышит отцовский голос:

— Кто тут?

— Это я — Седун.

Открыл глаза Седун, что такое? По небу ясный месяц плывет, по земле серый конь бежит, и слышится голос отца: «Не простой ты подарок взял, сынок… Если влезешь ты в правое ухо коня, то из левого вылезешь силачом».

Голос умолк.

Седун взял серого коня под уздцы, отвел к ручью. Сам вернулся домой и ни слова не сказал братьям о том, что с ним приключилось.

Наступила третья ночь, надо самому Седуну идти на кладбище. Седун на коленях пополз туда.

И опять он задремал на отцовской могиле. А в полночь открыл глаза Седун. За тучей плывет золотой месяц, по земле бежит вороной, златогривый конь, и слышится голос отца: «Ой, сынок, это всем коням — конь! Он станет летать ясным соколом по небу, рыскать серым волком по земле и тебе поможет добыть счастье и славу».

Седун опять отвел коня в чащу и домой воротился.

А той стороной правил царь, у него было три дочери: Марья, Василиса и Марпида. Царевны подросли, стали выбирать женихов. Царь дал девушкам шелковые платки. У одной красивый, синий, у другой — желтый, еще красивее, а у самой младшей, Марпиды-царевны, самый красивый, ярко-красный — горит как огонь. Ну, наутро повесили на крыше терема синий платок старшей дочери.

— Кто, — говорят, — его достанет, тот будет женихом царевны.

Эта весть по всему царству летит. Со всех сторон люди конные и пешие собираются.

Василий и Федор, оба холостые, тоже отправились доставать платок. Стал Седун просить:

— Братцы, не возьмете ли и меня с собой? Пусть вы не купили мне ни красной рубашки, ни сафьяновых сапог, я в старом пойду.

Братья только смеются.

— Молчи, дурак, куда ты пойдешь, сиди на печи.

Потом запрягли худенькую клячу, сели в сани и уехали. Братья уехали к царевне, а Седун пополз к лесному ручью. Кликнул он первого коня. Затряслась земля, прибежал конь. Седун, как велел ему отец, влез в конское ухо. В одном ухе парился-мылся, во втором одевался-обувался и вышел раскрасавцем.

Вскочил на гнедого коня и поскакал.

Перегнал он братьев: недалеко они отъехали. Загляделись они на доброго молодца, да разглядеть не успели. А Седун уже далеко впереди. Подлетел он к царскому терему на коне, выше кровли подпрыгнул, чуть-чуть синий платок не достал, и на царевну через окошечко глянул:

— Не та! — говорит.

Люди вокруг удивляются на молодца. Никто не знает, кто он и откуда.