Коми народные сказки - Плесовский Федор Васильевич - Страница 4

Братья завидовали уму и силе Ивана, наговаривали на него отцу. Вот старый царь и невзлюбил Ивана, да зато всем сердцем привязался к старшим сыновьям.

Иван об этом не очень тужил, он целыми днями, бывало, пропадал на охоте. Однажды он встретил в лесу девушку-красавицу, полюбил ее и хотел свадьбу сыграть. Да случилась беда: чудовище, шестиголовый Гундыр[7], неведомо куда унесло невесту. Говорит Иван отцу:

— Позволь мне пойти по белому свету. Я спасу нашу землю от чудовища и освобожу невесту.

Отец позволил. Старшие братья, которым давно хотелось странствовать, тоже выпросили у отца разрешение отправиться в дорогу.

— Ладно, — говорит отец. — Теперь вы уже взрослые, можно вас отпустить.

Ну, вот они и отправились в путь. Идут царевичи, может, день, может, два. Пришли к густому, как щетина, лесу, нигде нет прохода.

Только у леса избушка стоит, там кузнец живет. Зашли братья в избу, стали спрашивать у кузнеца:

— Как пройти через лес? Где тут тропинка?

А кузнец в ответ:

— Какие там тропинки! Здесь частый ельник, на пятьдесят верст темный лес.

Подумал-подумал Иван и говорит:

— А мы вырубим лес и пройдем, только ты, кузнец, скуй нам топор.

— Топор у меня есть, острый-преострый, да только один, возьмите его, коль надо! — отвечал кузнец.

Переночевали братья у кузнеца, назавтра пошел Федор прорубать просеку. Рубил, до самого вечера рубил, а вырубил лес на полторы версты. Услыхали об этом братья и затужили: так, мол, рубить нам придется месяц.

Назавтра пошел рубить просеку Василий-царевич. А вечером, когда вернулся, братья спрашивают:

— Ну, сколько прошел?

— Версты две с половиной.

— Видно, долго придется здесь нам прожить.

На следующий день вышел рубить просеку Иван, с обоюдоострым топором. Нарочно попросил он кузнеца сковать такой.

Махал да махал, махал да махал топором, пока весь оставшийся ельник не срубил. Потом еще шагов двадцать прошел вперед. Увидел — вдали что-то вроде большой копны виднеется, пустил Иван стрелу в копну и вернулся к доброму кузнецу.

— Ну, много ли срубил деревьев, Иван? — спрашивают братья.

— А я, — отвечает, — дорогу проложил. Прошел я больше пятидесяти верст и увидел какую-то копну. Завтра пойдем туда и все узнаем.

Назавтра проснулись братья и говорят кузнецу:

— Прощай, хозяин, на обратном пути мы тебе чистым золотом заплатим.

Пошли братья дальше. Шли, шли по просеке, добрались до копны. А это, оказывается, дом.

Вчерашняя стрела Ивана в стену вонзилась, так и торчит.

Вошли братья в избу, что им нужно, то и есть на столах: похлебка, каша, яичница, вино, пиво. Сели обедать, Иван и говорит:

— Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте, здесь есть еще неведомый жилец. Придет он, наверно, ночью. Сытый да пьяный крепко спит, а нам надо караулить.

Братья не послушались, ели и пили, сколько могли, досыта.

Встали братья из-за стола и говорят:

— Тебе, Федор, сегодня караулить.

Федор надел тулуп, обошел вокруг дома, потом лег под крыльцом и спьяна заснул.

Немного погодя вышел Иван. Видит, брат спит под крыльцом.

— Ну, — говорит, — караульщик тоже! Сразу и захрапел.

Стал Иван караулить. В полночь, слышит, кто-то едет-гремит на телеге: это на тройке примчался трехглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из трех голов дым валит.

— Иван-царевич в мою усадьбу пришел, принес своей крови, ложку и мяса плошку, мне раз проглотить.

— Не прицеливайся сразу высоко. Давай бороться будем! — отвечает Иван.

— Давай дунь, да так, чтоб стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.

— А сначала, — молвит Иван, — ты сам дунь, у тебя три души, да все поганые, а у меня одна, да чистая.

Дунул трехглавый Гундыр, и стало железное гумно в три версты длиной и в три версты шириной.

Начали они биться. Бились, бились. Изловчился Иван и отрубил саблей все три головы Гундыра, бросил в сарай, а лошадей привязал на конюшне к кормушке с пшеницей. Потом вернулся в избу и лег спать.

Утром братья спрашивают Федора:

— Как караулил, видел кого-нибудь?

— Кто же придет сюда? Никто не приходил, — говорит Федор.

Братья опять стали есть и пить. Иван и говорит:

— Ой, Федор да Василий, много не ешьте, не пейте. Чую, сюда еще жилец заявится. А у сытого и пьяного крепкий сон.

Федор и Василий опять не послушались, ели-пили, сколько могли, потом и вечер наступил.

— Сегодня тебе, Василий, караулить.

Василий надел тулуп, обошел дом, лег под крыльцом и заснул. Немного погодя выглянул Иван. Видит: брат заснул под крыльцом.

— Ну и караульщик! Уже спит!

Осмотрел Иван лес, обошел вокруг дома, слышит, кто-то неподалеку гремит-едет. И, впрямь, на шестерке лошадей подъехал шестиглавый Гундыр. Тело у него, как у медведя, а из шести пастей дым валит.

— Ты, — говорит, — Иван-царевич, на мое хозяйство заришься. Брата моего убил. Ну-ка, садись мне на язык, я проглочу тебя.

— Не прицеливайся сразу высоко, давай поборемся сначала, — говорит Иван.

— Дунь, да так, чтоб стало здесь железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.

Засмеялся Иван:

— Сам дунь. У тебя шесть душ, да все поганые, у меня одна, да чистая.

Дунул шестиглавый Гундыр, легло железное гумно шесть верст длиной и шесть верст шириной.

Стали бороться Гундыр с Иваном. Боролись, боролись, Иван опять саблей махнул, и полетели все шесть голов Гундыра повыше земли, пониже облака. Подхватил Иван головы, бросил их под сарай, а шестерку коней привязал к кормушке с пшеницей. Теперь уже девять лошадей стало у Ивана и девять голов собралось.

Иван вернулся в избу.

Наступило утро, Василий приходит.

— Ну, что, — спрашивают братья, — как караулил, видел кого-нибудь?

— Никто не приходил, ни души не видел! — отвечает Василий.

Принялись братья обедать. Иван говорит:

— Смотри, Федор, гляди, Василий, здесь есть еще жилец. Он ночью заявится в избу. Вы много не ешьте, не пейте. У сытого и пьяного непробудный сон.

Братья опять не послушались Ивана, ели и пили, сколько влезет. Вечером Иван стал выходить караулить и еще раз сказал братьям:

— Смотрите, крепко не засыпайте.

— Ладно, — говорят братья, а сами, как только Иван вышел, сразу заснули. Иван все ходит вокруг дома, слушает, не подойдет ли кто. Бродил, бродил он по двору, услышал, будто бы кто-то гремит-едет. Посмотрел Иван и увидел — на девяти лошадях прискакал девятиголовый Гундыр. Из его девяти пастей летит огонь и дым, тело железной чешуей покрыто, за плечами крылья.

— Ты, — говорит, — Иван-царевич, пришел в мое хозяйство и барствуешь, моих двух братьев убил. Может, меня хочешь убить? Ну-ка, прыгай на язык, я проглочу тебя.

— Не прицеливайся сразу высоко, — говорит Иван, — давай бороться.

Отвечает Гундыр:

— Давай, только дунь, пусть ляжет железное гумно девять верст длиной и девять верст шириной.

— Сам, — говорит Иван, — сначала дунь. У тебя девять душ, да все поганые, а у меня одна душа, да чистая.

Дунул девятиголовый Гундыр — легло железное гумно девять верст длиной, девять верст шириной. А чудовище спросило:

— Говори, Иван-царевич, как будем бороться.

— А вот, — отвечает Иван, — я пойду на правый конец гумна, ты — на левый, а потом пойдем друг другу навстречу. Который из нас упадет при встрече, тот и будет убит.

— Ну, ладно.

Пошли они навстречу друг другу, да один мимо другого так и прошли.

— Где ты, Иван, прошел? — спрашивает Гундыр у Ивана.

— Под твоей правой рукой, — отвечает царевич.

Второй раз встали они на концы гумма, опять отправились друг другу навстречу и опять не столкнулись.

— Теперь ты где прошел? — спрашивает Гундыр.

— Теперь под твоей левой рукой.

— Ну, ладно, толку из этого у нас не выйдет. Давай врукопашную биться.

Ну и боролись же, — смотреть страшно!