Вивьен. Одна душа - две судьбы (СИ) - Денисенко Ирина - Страница 31

— Кстати, Вивьен, ты не забыла, что завтра в нашей академии проходит ежегодный бал в честь праздника солнцестояния? — спросил Амадео.

Конечно же, я знала о бале, но забыла. А подходящий наряд, скорее всего, у меня имелся в обширном гардеробе, как и маска, подаренная Акватором. Означало ли это, что я готова?

— Слышала о нем, — ответила я, когда последний студент вышел из кабинета. — И если все будет тихо-мирно, я приду хотя бы посмотреть на это мероприятие. Танцевать то я не умею.

— Тихо-мирно, это ты сейчас о морском боге?

— Если бы только о нем, — печально вздохнув, ответила я. — Давай не будем, не хочу об этом сейчас говорить.

Посмотрев мне в глаза, мужчина, улыбаясь, кивнул и направился к своему столу. Складывая последние тетрадки, он посмотрел на наручные часы и сказал:

— Ну что ж, тогда пойдем, выпьем по чашечке кофе, как я и обещал — обернувшись ко мне, он задорно подмигнул, а после подхватил под локоть и направился в известное лишь ему одному место. Минут через десять я, уже наслаждаясь вкусом превосходного кофе, вдруг вспомнила кое-что важное — человека, которого оставила без сил. Матео. Я ведь даже не спросила о нем: как он, возобновились ли силы, злится ли на меня за тот поступок?

— Послушай, Амадео… — начала я. — Когда ты в последний раз видел в академии Матео Дамакла?

— На днях видел, по-видимому, у него что-то не ладится. Сам не свой был, — ответил Амадео. — А почему ты спрашиваешь?

Нужно ли втягивать профессора в свои проблемы? Или же рассказать? О том, чтобы излить душу и почувствовать лёгкость, я думала. А еще, он знал Фио, и что я — это она.

— Я видела бога мёртвых. Даже не так, я сегодня имела честь или несчастье общаться с глазу на глаз с богом Ровейном. — сообщила я. — Понимаешь, все так запуталось, или это я глупая и создаю себе проблемы в голове, не знаю.

Обратив свой взгляд на Амадео, я не заметила на его лице удивления.

Словно… Словно он уже знал об этом. Но такого не может быть! Не знаю, что такого прочитал мужчина в моих глазах, но взгляд его изменился, став печальным и серьёзным.

— Вивьен…

— Амадео… — сказали мы вместе. — Почему у меня сложилось впечатление, что ты не удивлён моим словам, как будто бы уже знал?

Взглянув мне в глаза, мужчина улыбнулся уголками губ, положил руки на стол и произнес:

— Знал, Вивьен, и даже видел, — он вздохнул и продолжил. — Слышала ли ты истории об оракуле?

— Акватор рассказывал о каком-то древнем старце-оракуле. Но причем здесь он? — спросила я, пока плохо понимая, о чем речь.

— Значит, слышала историю о возникновении темного бога. Так вот, я — внук того оракула и тот, кому был отдан дар прорицания.

— Этого не может быть. Тем событиям много тысяч лет и тебе…

— Триста двадцать шесть лет, и это не предел для таких, как я, — ответил Амадео. — Но я не использую свои способности и не горжусь ими, это проклятие — все знать, не имея возможности что либо изменить, — он повернул голову в сторону, смотря куда-то вдаль, и шёпотом добавил: — Я видел, что Акватор делал с Фио, чувствовал её страх и боль, но помочь не мог, а когда она пропала из этого мира — отрекся от дара. Но, видимо, и это не помогло избавиться от своей ноши. Вивьен, что-то назревает или, скорее, назрело уже давно.

— Извини, что затронула эту тему. А про то, что грядёт нечто, я догадывалась. Неспроста бог мертвых освободился из своей темницы, в стенах которой провел не одну сотню лет. Но чего ожидать, к чему готовиться, я не знаю, и от этого ещё сильнее в дрожь бросает, — сказала я. — И знаешь, некоторое время назад, у меня возник зуд на лбу, а сегодня с утра появился знак — огненный цветок. Акватор видел и сказал, что это метка Ровейна, а означает она его невесту. И я думаю, что из-за неё портал дал сбой, перенеся меня в темницу бога мёртвых.

— Метка, говоришь. Значит ты из рода Лавейнов? — спросил Амадео.

— Вот тут то и начинаются загадки. Я сирота и вряд ли кто-то из Лавейнов посмел бы отдать свое дитя, девочку к тому же, в приют, не навлекая на себя гнев Ровейна, — высказала я свои мысли.

— Имеешь в виду, что ты не из их рода? — переспросил мужчина. — Плохо.

— Почему плохо?

— Понимаешь, был заключен нерушимый договор на крови представителя Лавейнов и самого Ровейна, бога мертвых, а теперь получается, что он потерял свою силу. Такого просто не может быть, — объяснил взволнованный профессор. — Что-то пошло не так, раз ты, не будучи наследницей Лавейнов, получила метку невесты бога мертвых.

— Вот они — последствия, — прошептала я.

Шестое чувство меня не подвело. Когда я узнала о проведённом Судьбой ритуале, к тому же запрещённом и довольно опасном, то ещё тогда подумала о его последствиях. Это, конечно, хорошо, что Фио, а точнее наша душа, переродилась и всё такое, но вряд ли это может пройти даром, не запустив какую-то цепную реакцию. И, похоже, этим ритуалом Судьба нарушила цепь событий, чем и объясняется моя метка невесты.

— Вивьен, о каких последствиях ты говоришь? — перебил ход моих мыслей Амадео.

— Знаешь, как Фио собиралась стать сильнее характером? С помощью женщины по имени Судьба и запрещенного ритуала, — ответила я. — А вот его последствием, думаю, и стала метка не на особи из рода Лавейнов.

***

— Ты ведь говорила, что твоя дочь мертва! Ревела в три ручья, мол, твоя жизнь пуста без твоего любимого мужчины и мертвой дочки. Разве не так, сестра?

— Я не звала тебя сюда…

— Из-за того кто я есть, меня никто не зовет и прихожу всегда сама, — произнесла скучающим тоном Смерть. — Но я здесь по другому вопросу, и выяснять, кто где должен находиться, не намерена.

— Так зачем же ты явилась, милая сестрица? Неужели соскучилась? — не осталась в долгу Судьба.

— Не старайся, ты никогда не умела острить, — парировала молодая женщина. — Много лет назад, Судьба, ты обещала мне, что твоя ещё в то время не родившаяся дочь будет держаться подальше от моего сына. Сама знаешь, ей предначертано самими небесами сделать его несчастным, а этого я, как любая мать, не хочу.

В древней темнице Судьбы в тот же миг образовалась тишина. Женщина не могла поверить в смысл услышанных слов. Разве ещё хоть кто-нибудь не знал о… Непроизвольно наворачивались слезы, дыхание сбилось, но Судьба слабой никогда не была. Только не при сестре. Смахнув со щеки одинокую слезу, женщина спросила:

— Сестра, ты глупой никогда не была, так что теперь стало? Разве не тебе было поручено сопроводить душу моей маленькой крошки за грань? — тяжело вздохнув, Судьба неспешно направилась к рядом стоящему удобному креслу, спокойно села и продолжила: — А теперь, спустя столько времени, ты врываешься и требуешь, что? Отгородить мою дочь от твоего бедненького сыночка? Ты в своём уме?!

Судьба никак не могла понять, зачем явилась сюда Смерть? Да ещё с такой абсурдной отмазкой. Но более удивительным было то, что сестра верила в свои же слова. Она какое-то время смотрела на Судьбу шокированным взглядом и лишь через минуты две неуверенно, с видимым усилием, спросила:

— Ты… Судьба, милая, ты не знала? Разве тебе никто не сообщил о..? — запинаясь, тихо сказала она.

Сверля тяжёлым и подозрительным взглядом Смерть, женщина не спешила задавать или уточнять, о чем она могла не знать. Ибо все внутри просто кричало, что услышанное перевернет её, Судьбы, жизнь, но в какую сторону — ещё не понятно.

— Что я должна знать? И только не нужно устраивать здесь спектакль на тему "Жалость к любимой сестрице", — решительно сказала женщина.

Смерть не желала причинять боль своей сестре: что бы не происходило в их прошлом — Судьба не заслуживала жить в неведении столько времени. Ей было искреннее жаль сидевшую напротив женщину, как мать. Но кто-то должен рассказать сестре о…

— Твоя дочь… — начала было говорить Смерть, но голос подвёл. Прочистив горло, она продолжила. — Твоя дочь, Судьба, она жива.

Спустя долю секунды, как слова успели слететь с уст говорившей, Судьба уже сжимала горло своей единокровной сестры, прижав её к ближайшей стене.