Я твой кислород (СИ) - Путилина Маришка - Страница 104

— А у меня ничего не осталось после Акшин, я даже не могла попросить у нее прощения. Тысячу раз я могла нажать на этот курок, убив тебя и Азера, но меня научили поступать честно в отличие от вас. Что делал дядя в твоем доме целую ночь? Говори! — закричала я.

— Спал. Не знаю почему, но он засыпает только с помощью моих рук, — ей было неловко об этом говорить, она пыталась деть руки куда угодно. — Пришел ночью и умолял дать ему поспать, а я не смогла прогнать. Откуда узнала?

Опустив пистолет, я убрала его обратно за пояс брюк, одергивая красную куртку и садясь рядом с ней. Как же мне это надоело, кто бы знал.

— Счет не сравнялся, Эфсун, — не стала я отвечать на вопрос. — Бизнес никогда не будет равнозначен человеческой жизни. Ты разрушена. Знаю. Мечешься, когда думаешь о моем дяде, но даже не представляешь в какую западню тебя кинули. Последний раз говорю — уходи, иначе умрешь. Станешь еще одной невинной жертвой, а их поверь уже перевалило больше сотни, если считать все наше окружение, а не только тех, кто связан кровью.

— Ты тоже мечешься, — мы обе находились в подвешенном состоянии и говорили приглушенно, силы разом покинули наши тела. — Из-за Азера все твои переживания. Как тебе удалось лишить его семьи?

— С твоей помощью. Ты толкнула их сделать этот шаг. Стараешься не замечать, но Азер такими темпами скоро станет трупом. Даже собственная мать чувствует это. Стоит мне его успокоить, сделать шаг назад, как ты натравливаешь его еще больше, но видишь, что Кочовалы в итоге победят.

— Не я его травлю, а Ямач, — возразила она обессилено. — По поводу победы ты ошибаешься. После того, как ты уничтожила память об отце, пощады не жди. Я на полном серьезе, Караджа. Я не остановлюсь после этого. Ты поплатишься за все.

— Возможно, именно я этого и жду, — произнесла я и почувствовала некой облегчение. Да, мне стало легче, когда я озвучила свои мысли.

Эфсун удивилась и открыла рот, но я оттолкнулась и пошла дальше, засунув руки в карманы куртки, уходя прочь. Моя смерть лишь станет освобождением. Я всегда боролась за жизнь, но с каждым днем интерес к ней пропадает. Прежняя Караджа начинает иссыхать из-за душевных мучений. Нужно успеть, иначе не удастся спасти.

Бабушка сразу же поймала меня, приказав помочь девочкам на кухне, а потом уже разбираться с уроками. Лишь под вечер мне удалось взять в руки телефон и я новь попыталась дозвониться до Вели, но все без результатов. Где же ты?

К нам неожиданно зашла Ханде — мама Кахрамана, которого назвали в честь моего дяди сразу же после его смерти, а дал такое имя Ямач, так как именно тому, кто вставал во главе района удостаивалась честь называть новорожденного и прочитать молитву. Этот малыш для всех имел важное значение, хотя в таком возрасте не мог понять. Кемалю особенно, ведь дядя Кахраман был для него с самого детства примером.

— Караджа, добрый вечер. Мне срочно нужно сходить в магазин. Могу попросить тебя посидеть с ним?

— Без проблем, — я с готовностью взяла ребенка на руки, а Ханде положила красный мяч на стол.

— Спасибо. Я ненадолго.

Дети — моя слабость и об этом знает весь район. Посадив Кахрамана на правый бок, я взяла мячик и предупредила бабушку:

— Мы немного поиграем здесь неподалеку.

— Только не долго, а то уже начинает темнеть, — попросила бабушка, а я охотно согласилась.

Народ собирался около домов, чтобы посидеть с соседями, но мне эта улочка показалось узкой и слишком опасной для игр с ребенком. Одному Богу известно, сколько раз на этой улице, рядом с кофейней и в ней устраивалась перестрелка. Свернув на соседнюю улицу, где практически никого не наблюдалось, я поставила Кахрамана на землю и кинула мяч, который он поймал.

— А теперь давай мне, малыш. Кинешь, тете Карадже? — вытянув руки, спросила я, а малыш тут же бросил мне, радуясь, что я не смогла поймать.

— Ах так, ну я тебе сейчас покажу. Только найду мяч и поймешь с кем связался. Подожди секунду, — попросила я трехлетнего Кахрамана.

Обернувшись, я стала искать мячик и увидела в трех метрах от нас, поэтому встала с корточек и мигом дошла до него, но подняв услышала крик и резко повернулась. Кричал Кахраман, а какой-то мужчина взял его и побежал. Бросив мяч, я достала пистолет и побежала следом, доставая рацию, которую совсем недавно раздала чукуровцам.

— Внимание всем, перекройте все входы в Чукур, чтобы не одна живая душа не вышла из района. Кахрамана похитили. Живо двое-трое бегите по сигналу.

Я ускорилась, но мужчина резко повернул на другую улицу, пробираясь по задам и мимолетно повернул голову ко мне. Ибрагим. Удар под дых. Именно он работал на Азера и его лицо я детально успела изучить.

— Стой, — я стрельнула в воздух, но его это не остановило. У него преимущество — ребенок.

Адреналин закипел в моей крови и я не видела ничего, кроме очертания мужской фигуры впереди себя. Кахраман заплакал, а я прибавила скорость и перед мужчиной выстроились два мальчишки из моей команды, забирая ребенка, а я подбежала и с разбегу толкнула его на землю, падая сверху. Мужчина резко развернулся с целью скинуть меня, но я приподнялась, но не для того, чтобы дать ему пространство, а направить пистолет:

— Три секунды, чтобы сказать, кто тебя заказал. Раз. Два. Не играй со мной я выстрелю, — сквозь зубы прорычала я.

— Гори в…

Не медля, я нажала на курок, а потом еще раз и еще раз, вставая так, чтобы ребенок не видел, но Мерт догадался увести его к матери. Ко мне прибежал Каан, который оступился, когда увидел лежащего мужика с продырявленной башкой, а я стою над ним, не убирая пистолет.

— Караджа, у нас проблемы.

Не удивительно, ведь в Чукур беда не приходит одна. Смирив убитую гниду ненавидящем взглядом, повернулась к Каану, спрашивая:

— Что на этот раз?

— Азер похитил девушек и прямо сейчас твоя семья ведет с ним переговоры около кафе.

— Да твою же **** — закричала я, ржа с этой всей ситуации.

Вот до чего мы докатились, значит, Азер? Невинных девушек посмели тронуть? Мое тело пробрала дрожь, а пистолет в моей руке затрясся, я склонила голову набок. Правда страшна. Остановись. Не иди.

— Караджа, дай мне пистолет. Они сами все решат, — пытался успокоить меня Каан, осторожно подходя ко мне с поднятыми руками.

Решат, конечно, а я сиди и жди, пока все женщины и дети моего района помрут. Не иди. Правда страшна. В висках вновь запищало и я схватилась за ухо, щипая себя.

— Возьми его и следуй за мной, — приказала я Каану. — Пока они будут разбираться, я получу свой черный конверт.

Опустился до самого дна, похитив женщин. Упал в моих глазах окончательно. Тебе не понять преданность моего народа, Куртулуш. Мы за своих отдадим жизни, а ты не способен всего лишь довериться. Я шла по улицам Чукура, позади меня шел Каан, а мимо проходящие люди шугались меня, но вот моя команда присоединилась идя за моей спиной, защищая и обороняя. Да, мы потеряли собственную семью, но семьи моего народа до единого должны остаться в живых в память моему дедушки. Женщин и детей запрещено втягивать в разборки, причинять вред и это прописано во всех понятиях, которые существуют. Вот показалась толпа, я выхожу на сцену со стороны Кочовалы, как следовало и как будет всегда.

— Чукур — посторонись, — закричали Дуйгу с Кааном, — мать Чукура идет. Разошлись мать вашу!

Все разом обернулись, расступаясь и образовывая коридор в конце которого я увидела удивленного отца и дядю Джумали, а Ямач как будто был рад увидеть. Я обошла их и переложив пистолет в левую руку быстрым шагом дошла Азера, который не ожидал меня видеть и со всей силы залепила звучную пощечину, он аж согнулся пополам, держась за щеку. Дедушкин удар.

— У нас не принято воровать женщин. Воровать детей. Во всех группировках это выучили уже как библию, но тебя нужно всему учить. Ты не Кахрамана хотел похитить, а Идриса Кочовалы, второго в роду и ты знаешь, что за него я готова выстрелить в твою проклятую башку без промедлений, — шок отразился на его лице, когда он выпрямился, двинув челюстью.