Лезвие сна - де Линт Чарльз - Страница 130

Изабель улыбнулась и сделала глоток вина.

– А я не удивлена, – сказала она. – С тех пор как мы купили это здание, желающих оказать поддержку было более чем достаточно.

– Ты права, – согласилась Джилли. – Больше дюжины художников приходили ко мне и предлагали свою помощь в работе с детьми.

– Это прекрасно. Но они должны помнить, что мы здесь не в качестве учителей. Кэти планировала создать учреждение, куда дети с улицы могли бы приходить и заниматься любым видом творчества. А мы только предоставляем им помещение и необходимые материалы.

– А вдруг кому-нибудь потребуются наши советы?

– Я представляю это так, – стала объяснять Изабель, – мы будем заниматься здесь своим делом – так же, как и в своих студиях. И будем всё показывать детям на примере. Они смогут учиться, наблюдая за нашей работой и проводя собственные эксперименты.

– А если...

– А если они захотят получить совет и кто-то из присутствующих будет готов заняться обучением, никто не станет возражать. Я только не хочу, чтобы мемориал превращался в школу. У нас уже есть ньюфордская Школа искусств.

– Слышу призрака профессора Дейпла, – сказала Джилли. – Я словно вновь оказалась на его лекции.

– Принимаю как комплимент, – улыбнулась Изабель. – Я бы хотела, чтобы и он сегодня был здесь.

– Ты же знаешь, что профессор не выносит шумных сборищ. Кроме того, а вдруг он привел бы с собой Гунасекару?

– Гунасекара всё еще работает у него? – Джилли кивнула:

– И всё такой же сварливый, как и прежде.

Вскоре к женщинам подошел детектив Дэвис, и они провели несколько минут за разговором, а потом Роланда повела его на экскурсию по всему зданию.

– Я бы так хотела, чтобы Кэти могла порадоваться вместе с нами, – сказала Изабель после их ухода.

– Думаю, каждый из нас испытывает такие же чувства, – кивнула Джилли. – Но от нас исходят такие сильные вибрации, что она должна это почувствовать.

– Вибрации? – переспросила Изабель. – Как старомодно это звучит!

– А ты можешь подобрать более подходящее слово?

– Нет, – призналась Изабель. – Ты права. Без Кэти ничего этого не было бы. Она сделала нас лучше.

Она поставила бокал на стол и оглядела собравшихся. Джилли права. На открытии мемориала собралось множество творческих личностей из Нижнего Кроуси, в том числе отвратительно самоуверенных, но, несмотря на это, в зале присутствовала аура благожелательности и гармонии.

– Знаешь, что мне больше всего нравится? – спросила Джилли. – Представлять себе новые молодые таланты, которые раскроются в этом доме и будут творить свои послания миру, как Кэти творила свои истории. Кто-то пойдет по ее стопам и станет писателем-фантастом, кто-то выберет другой путь.

Изабель кивнула. В памяти всплыла строка из произведения любимого автора Кэти, Джейн Йолен.

– Прикоснись к волшебству, пропусти его через себя, – повторила Изабель цитату, много раз слышанную от подруги. – Так Кэти представляла себе существование Общества искусств, и я намерена следовать ее желанию. Это место должно стать средоточием настоящей магии творчества.

– Так и будет, особенно если ты останешься здесь, – сказала Джилли и задумчиво посмотрела в зал. – Интересно, откроется ли дар вызывать ньюменов у кого-нибудь из пришедших сегодня ребятишек?

Сразу после выхода из больницы Изабель поделилась с Джилли своим секретом. Она не сделала его всеобщим достоянием – слишком велика была опасность встретить еще одного Рашкина – но Джилли она доверяла безоговорочно, а такого рода информацию подруга могла оценить лучше других. После нескольких экспериментов они с сожалением убедились, что, несмотря на значительный талант и склонность к необъяснимым явлениям, Джилли не обладала волшебным даром.

– Этому я не собираюсь обучать никого на свете, – сказала Изабель.

Произнося эти слова, Изабель отыскала глазами Козетту. Дикарка сегодня почти ничем не напоминала героиню картины, снова висевшей в Детском фонде Ньюфорда. Козетта коротко остригла свои рыжие волосы, ее гардероб состоял из потрепанных джинсов, свитера и последнего приобретения, которым она очень гордилась: пары темно-красных ботинок на шнуровке, доходящих до середины икр. Кроме того, Козетта увлеклась экспериментами с макияжем. Этим вечером она покрыла щеки слоем белил, поставила яркую точку между бровями и нанесла по три полоски на каждой щеке и еще одну – вдоль носа. К своему изумлению, Изабель обнаружила, что такая раскраска смотрится на лице Козетты вполне естественно.

– Что будет дальше? – спросила Джилли, проследив за взглядом Изабель. – Кольцо в ноздре?

– Надеюсь, что до этого не дойдет, – ответила Изабель.

Наблюдая за Козеттой, которая болтала с детьми, принимавшими участие в обновлении здания, Изабель внезапно ощутила знакомый приступ страха.

Рашкина больше нет, но что случится с ньюменами, когда ее не станет?

– Не тревожься за нас, – говорила ей Розалин да в один из ее кратких визитов на остров. – Мы гораздо сильнее, чем ты думаешь. Предоставь нам самим жить в этом мире и заботиться о себе. Теперь, когда темный человек умер, тебе нет нужды переживать за судьбу каждого полотна.

При воспоминании об этом разговоре Изабель подняла руку и прикоснулась к черной бархатной ленточке, прикрывавшей шрам на ее шее. В тот день в Катакомбах она как никогда ясно представила себе, что чувствовала Кэти, решившись на самоубийство. Шрам остался напоминанием, что всё произошло на самом деле, но Изабель всё время казалось, будто это случилось с кем-то другим. Она вовсе не пыталась, как прежде, изменить свои воспоминания, но теперь, когда наконец-то осуществились ее мечты, она не могла представить себя способной на самоубийство.

– Кажется, нам пора присоединиться к гостям, – сказала Изабель.

– Ты права, – кивнула Джилли. – Работа хозяйки никогда не кончается.

– Перестань, пожалуйста. Я просто собираюсь заниматься здесь живописью и следить, чтобы запас необходимых материалов не кончался.

– Так я и поверила.

Изабель попыталась стукнуть ее носком туфли по голени, но Джилли увернулась и скрылась в толпе гостей.

Поздним вечером Изабель прошла через свою квартирку на третьем этаже и поднялась на крышу. Вечеринка еще не закончилась, и с первого этажа доносился шум голосов. Несмотря на прохладный вечер, из-за большого количества людей в зале стало слишком жарко, и все окна внизу были распахнуты настежь. Джорди и его друзья уже не в первый раз за этот вечер повторяли свою программу. Изабель посмотрела на изломанную линию горизонта и с удовольствием прислушалась к звукам вальса.

Вдруг ее коснулась чья-то рука, и знакомый голос окликнул:

– Ma belle Иззи.

Она обернулась – перед ней стояла Кэти. Кэти, какой она была двадцать лет назад – с охапкой выкрашенных хной волос, в джинсах с разноцветными заплатками и с открытой улыбкой на лице. Рашкин был прав. Вернуть Кэти оказалось нетрудно, но не ту, какой она была на самом деле, а подругу Изабель, какой она ее помнила.

«Может, это и к лучшему, – подумала Изабель. – Зато теперь она счастлива».

– Давай потанцуем, – предложила Кэти. – Твоя очередь вести танец.

Они закружились под звуки музыки, доносившейся с первого этажа, как нередко делали в спальне университетского общежития и в гостиной квартирки на Уотерхауз-стрит. И весь этот вечер напомнил Изабель те далекие времена, только ее гости, представители богемы, больше не были склонны к крайностям, если не считать макияжа Козетты.

Вальс закончился, они разомкнули объятия, и Изабель увидела еще одну фигурку, стоявшую на площадке пожарной лестницы, там, где металлические перила переходили в ограждение, огибавшее крышу.

«Это самое странное», – подумала Изабель, наблюдая за тем, как к ней приближается юная Иззи, которая вполне могла сойти за ее родную дочь.

Две девушки-ньюмены взялись за руки, не скрывая взаимного влечения друг к другу.

– Приезжай к нам почаще, – сказала Иззи. – Мы скучаем по тебе.