Obscure (СИ) - "So..The End" - Страница 69

Шум ее активных действий, кажется, застыл у меня в ухе. Стоит признать, что ее намерения правильны, надо же чем-то себя занять, иначе с ума сойдешь. Мне бы тоже стоило брать с нее пример, но в моем случае есть одно «но». Она колдовала с помощью палочки. А мне эта деталь магии уже при первой встрече не пришлась по нраву. А в книгах очень мало информации о беспалочковой магии.

Из хороших вестей можно выделить одну: моя глухота немного сошла на нет. Я начала кое-что да слышать поврежденным ухом. Хотя, это слишком громко сказано. Вместо абсолютной тишины я улавливала странные звуки. Со слухом определенно стало что-то не то. Закрыв глаза, иногда я видела странные очертания, когда слышала где-то мелкий шорох. И тогда я могла без оглядки сказать, откуда это что-то донеслось, его размеры и вес… Не знаю, с чем это связано. Возможно за эти дни я эволюционировала в дельфина или в летучую мышь, кто знает. Они же как-то по-своему ориентируются по местности исключительно по слуху.

Сегодня был день казни, и я с весьма хреновым предчувствием в душе ожидала любых новостей. Хотя, я уже была уверена в самом худшем. Часы показывали раннее утро. В скором времени наши знакомые должны будут напасть на площадь. А их там ждут все пожиратели смерти с армией. За ожиданием этого события время шло чертовски медленно.

Холодное предчувствие кошмара растягивалось на минуты и с каждой минутой неизвестность сжимала в свои объятия. Вроде бы казнь должна была состояться в десять часов утра ровно. А до этого времени, я решила продолжить свои попытки в магию. Надо было очистить голову. Гермиона пока не встала, поэтому полигон был полностью в моем распоряжении. Да уж, как она отреагирует на кошмарные вести, это очень любопытный вопрос.

Набрав полной грудью воздух, вновь пыталась воззвать к ощущениям внутри себя. К магии. В ушах появился гулкий звон. За два дня попыток я немного привыкла к болезненным ощущениям от статичного шума. Волна странной теплоты прошла по всему телу. Я пыталась сдержать эту «энергию» на ладони как можно дольше. Пока получалось так себе. То мизерное воздействие, которое сейчас я умею творить, вряд ли стоит сравнивать с магией, которой Гермиона орудовала без особых напрягов. Я кажется начинаю понимать магов, отчего они так любят эти свои палочки.

Легкая волна из моей ладони слабо всколыхнула мишень в конце комнаты. Да, никакой магией тут и не пахнет. Зато руки дрожали будто я чем-то сильно больна, в добавок не просыхаю на протяжении нескольких лет. Я могла бы сказать, что я снова делаю что-то не так, но. Дрожи и боли стало меньше. Я серьезно. Я же упорно считала, что выйдет совсем наоборот, а это, знаете ли, заставляет быть уверенной в успешности тренировок. Просто нужно время и терпение. Особенно терпения. Организм так просто не выдержит столько стрессовых и болезненных ощущений. И я что-то не наблюдала за собой склонностей к мазохизму. А посему я частенько отдыхала на своем любимом кресле, пока дрожь и гул не стихали до приемлемого уровня, я расслаблялась как могла.

— Получается? — подошла Гермиона.

Ее хаос на голове я не стала комментировать. А заспанный вид девушки говорил об одном: она только встала и вновь взялась за учебу. Сейчас она выглядела в точности как я когда-то: с опухшими глазами и мешками под ними. А сейчас я же наоборот, прямо цвету и пахну.

— Смотри, — я проделала ту же волну.

— Уже что-то. Но может, все-таки возьмешься за палочку?

— Нее, палочки какие-то ненадежные. Особенно в моих руках. Потеряю или сломаю.

— Как скажешь…

— А ты сразу за свое?

— Я должна научиться, — уверенно ответила Гермиона.

— Ладно, — оставив ее в полигоне потопала до кухни. Из всех блюд я могла съедобно сделать только бутерброды. Отыскав в закромах оставшиеся ингредиенты, сделала парочку сэндвичей.

— Эй, будешь? — жуя хлеб с ветчиной, спросила я у дверей. — Твоя порция на столе.

— А… Хорошо, — да уж. Хотя бы удосужилась ответить.

Со стаканчиком кофе нашла свое место. Время приближалось к десяти. Вскинув свои ноги на журнальный столик, я закрыла свои глаза. Успела задремать где-то полтора часа, а вестей… Никаких изменений. Вестей не было и через пол часа, затем через час и так далее. А это могло означать лишь одно… Просто некому возвращаться.

После обеда Гермиона держалась вполне обыденно, только изрядно подустала за эти дни и кажется заметно исхудала. Я уж подумала, что потеря памяти в этот раз послужила хорошую службу, но ее тихий плач ночью развеял мои убеждения. Поднявшись с койки, тихо подошла до ее двери. За дверью раздавались всхлипы. Неужели она вспомнила?

Глава 24 Тяжело в учении

Рано я посетовала на возвращение памяти у Гермионы. Она плакала просто потому, что нормальным людям свойственно испытывать чувство горечи от утраты не чуждого им человека. А некоторые из Ордена Феникса были для нее если не родными, то близкими. И в данное время, несмотря на очевидные проблемы со своей памятью, девушка каким-то образом чувствовала потерю. Впрочем, возможно я не права. Из меня фиговый эксперт в этих чувствах и эмоциях.

Стоя у двери, я недолго обдумывала: войти или нет. Совершенно очевидно, что из меня как бы такой себе утешитель. Смотреть на мою флегматичную физиономию, когда тебе по-настоящему плохо — это как минимум будет выглядеть издевательством с моей стороны. Но делать все равно нечего, мы остались вдвоем, а поддержать ее просто своим присутствием мне ведь ничего не стоит? Вот именно, ничего. Пусть узнает, что она не одна.

Кстати, которое сейчас время? Что-то сон не хило одолевает. Наверное, где-то часа два-три ночи.

Решившись, я пару раз стукнула костяшками пальцев по двери. Мои стуки прекратили всхлипы, и с той стороны я еле уловила ее тихий голосок.

— Я в порядке, Эл. Иди, спи. Прости, что разбудила.

Когда я со скрипом двери вошла в ее комнату, она сидела на кровати. В потемках я видела лишь темный силуэт и слышала обрывистое дыхание. Свет от палочки Гермионы резко развеял темноту, и неприятно ослепил, привыкшие к темноте, глаза. Зато при свете я смогла увидеть ее состояние. На ней была ночная рубашка с длинными рукавами, и девушка сидела, обхватив колени руками, понуро опустив голову.

— Не спится? — спросила я и осмотрелась по сторонам в поисках стула.

— Да…

Гермиона крепко держала свою палочку обеими руками, будто она была для нее самой ценной вещью. Единственным средством, с которым она чувствовала себя в относительной безопасности. Я заметила ее дрожь. Она была напугана. Нет, не так. Наверняка еще хуже. Это я просто не знаю такого слова, чтобы описать ее состояние. Она с трудом подняла на меня свои карие глаза, и я видела в них лишь боль и усталость. Глаза покраснели и слегка опухли, лицо побледнело, от того мешки под глазами стали заметны еще больше. Я сразу же вспомнила нашу первую встречу. Тогда она выглядела в точности так же, если не хуже.

— Знаешь, сон отлично решает многие проблемы, — нашла я табуретку и расселась рядом с ее кроватью поудобнее.

Я обратила внимание на множество книг, стоявших стопками, на ее маленьком столике. И еще несколько книг под подушкой.

— Я… боюсь заснуть, — призналась она.

— Мм… Чего так?

— Эти сны, они меня пугают. Я вижу в них тех, кого должна знать, но не помню. Слышу их до боли родные голоса, но не могу сказать, кто они. Ощущаю только холод и пустоту…

Слышу голоса, холод… Как знакомо. Но вряд ли это одно и тоже, да?

— Ты знала их? — ее голос немного успокоился, взгляд стал уверенным и посерьезнел. — Профессор Макгонагалл говорила, что гордится мной, а я не смогла ей ничего ответить. И Рон… Не знаю… Отчего-то мне становится не по себе, когда думаю, что их теперь нет.

Я сначала хотела отшутиться, но передумала.

— Ну… не сказала бы. Знакома-то с некоторым и с тобой меньше месяца. А профессора Макгонагалл и остальных вообще не знаю.

— Ясно… Значит, мы не давние знакомые, — констатировала она с печалью в голосе. Судя по тону, она размышляла об этом много раз.