Амнезия - Аксат Федерико - Страница 8

– Конечно, помню.

– Иногда я к нему подсаживался, и мы устраивали Тиграну проверку слуха. Папа свистел совсем тихо, едва слышно, и ждал, что будет. У этого пса были уникальные уши.

Марк помолчал.

– Прости, что так поздно звоню, Джонни. В последнее время… Что уж там, у меня выдались непростые деньки. С одной стороны, хочется поскорее продать «Медитек», с другой – почему-то страшно.

У меня не было сил изображать интерес к его делам.

– Лила уехала, – сообщил я. – Я только что от нее.

– С тобой все хорошо?

– Лила была у меня дома вчера вечером, – выпалил я вместо ответа. И рассказал о том, что увидел на записях с камер видеонаблюдения.

– Джонни, послушай… Брось ты это. Не заморачивайся. Отдохни денек-другой, займись чем-нибудь, хоть своими рисунками.

– Она мне снилась, Марк.

Брат молчал так долго, что я решил, будто нас разъединили.

– Вчера, – добавил я.

– Что было во сне?

– Я шел по лесу, ночью. Меня кто-то преследовал. Я проснулся и понял, куда вела тропа из моего сна. Помнишь поляну, где росли два тополя?

– Да, за ней начиналось болото, на котором жили бабочки.

– Верно.

– Забудь, это всего лишь сон.

– Не уверен.

– Поверь мне, – убежденно произнес Марк, – через пару дней ты и думать забудешь об этой истории.

Я не ответил.

– Прости, Джонни, мне пора. Созвонимся на днях. Кстати, у меня есть знакомый специалист, он тебе поможет.

– Пока, Марк.

Не успел я положить трубку, как пришла голосовая почта от Росса Эванса:

«Всем, кто слышит это сообщение. Прошу покорно, сообщите, на какое кладбище отправлять цветы в память о Джоне Бреннере, не посчитавшем нужным уведомить меня о своей смерти. Если же ты, Джонни, паче чаяния, жив, ты наверняка сутки напролет трахаешься со своей нарисованной пчелой и не можешь найти ни секундочки для верных друзей. Что ж, если позвонить ниже твоего достоинства, я сам к тебе приеду, так что у тебя ровно пять минут на изобретение годной отмазки, в которую я, само собой, не поверю. Разве что… Но нет, спекулировать здоровьем Дженни ты не посмеешь. В общем, скоро буду. Со мной шесть банок пива, так что вечеринка ожидается улетная».

Выпалив все это, Росс добавил совсем другим тоном: «Чувак, я соскучился».

Я тоже по нему соскучился. Голос друга мгновенно развеял мою тоску. Был у Росса такой дар – делать людей счастливее.

Я решил подождать на крыльце. Росс приехал через несколько минут, припарковался, вылез из машины и уставился на меня с деланым изумлением:

– Глядите-ка, Джон Бреннер собственной персоной! Я успел порвать с двумя девчонками, с тех пор как мы в последний раз виделись.

– Только с двумя за целый месяц?

Я спустился ему навстречу, и мы обнялись. Росс был здоровяком под метр девяносто с медвежьей хваткой.

– Был занят, – промямлил я в свое оправдание. – Мы и правда давно не виделись.

Росс разжал лапищи.

– Скажи хотя бы, что был занят с Мэгги.

В прошлой жизни Мэгги, Росс и я были неразлучны. Еще детьми мы исходили все окрестные леса, а когда подросли, стали предпринимать более серьезные вылазки, зачастую довольно дерзкие. Потом мы с Мэгги влюбились друг в друга, но страсть не разрушила нашей дружбы. Ее разрушил Лондон. Гребаный Лондон.

– Мы c Мэгги еще не виделись, – признался я. – Я только сегодня узнал от Харрисона, что она в городе.

Росс достал из багажника бутылку кока-колы.

– А вот и пивасик. Холодненький, как ты любишь. Погоди, правда еще не виделись?

– Правда.

– Не может быть. – Росс сделал шаг в мою сторону, тряхнул головой и резко остановился. – Да что с тобой творится? Выглядишь как-то бледно, Джонни. В город вернулась Мэгги Берк, а ты тут жопой крыльцо полируешь.

Войдя в дом, Росс первым делом направился к музыкальному центру.

– Так и знал, – объявил он, обнаружив на вертушке пластинку The Who. – Ладно Харрисон, ему такая музыка в самый раз… Но тебе-то не семьдесят лет.

Такие разговоры повторялись постоянно. Росс костерил британский рок, я в ответ лишь улыбался. Ничего не поделаешь, наши вкусы не совпадали. Эванс предпочитал электронную музыку.

– Давай-ка немного разгоним тоску этого дома, а ты пока объяснишь мне, почему до сих пор не виделся с Мэгги.

Он вытащил беспроводную колонку и подключил к мобильному. По гостиной разлилась энергичная мелодия.

– Вот, совсем другое дело.

Мы проболтали около часа. О Мэгги почти не говорили. Соединявшие нас нити вмиг оборвались с ее отъездом, однако в последние годы завязалась скупая электронная переписка. Ничего особенного: поздравления с днем рождения, пожелания счастья в новом году, «как дела?», да и все, пожалуй. Три года назад Мэгги вышла за англичанина.

– Возможно, ей вовсе не хочется с нами встречаться, – предположил я.

Росс возмутился:

– Джонни, у тебя что, амнезия? Это же Мэгги Берк, наша сеструха. Ну ладно, тебе она не сеструха, конечно, это было бы уже слишком. Ну, разумеется, она хочет с нами встретиться! Представляешь, как ее достал этот англичанишка. Все они одним миром мазаны. – Он небрежно махнул рукой в сторону музыкального центра. – Дочка Донована говорит, она потому и вернулась, что поцапалась со своим мистером Бином.

– Конечно, я был бы рад с ней повидаться, только вот думаю – если она разъехалась с мужем, то ей наверняка хочется побыть одной.

– Позволь мне заверить тебя, наслаждаясь этим восхитительным пивом. – Росс поднял бокал кока-колы и сделал глоток. – Ничего такого она не хочет. И сделай одолжение, не начинай про Лилу. Она классная, ничего не хочу сказать, но все-таки…

Я поднял ладонь:

– Мы с Лилой расстались. Она уехала из города.

Росс, кажется, не слишком удивился:

– Значит, не я один на этой неделе разбивал сердца.

– У нас все было немного сложнее.

– На самом деле я еще кое-что слышал о Мэгги. Моя мать говорила с миссис Ллойдс. У этой дамы, как ты знаешь, язык без костей, но тут ей, кажется, можно верить. Так вот, она говорит, что Мэгги была беременна и потеряла ребенка. Оттого ее брак и рухнул. Тебе об этом что-нибудь известно?

Я покачал головой. Мэгги всегда говорила, что хочет стать матерью, и наверняка пробовала забеременеть.

Росс пробыл у меня еще долго. Мы обсуждали Нив, которая целый месяц звалась его девушкой – для моего друга это был олимпийский рекорд, – и я почти забыл о своих злоключениях. Хотел было рассказать о них Россу, но передумал: решил, что Марк прав и мне попросту нужно переключиться, подумать о чем-нибудь другом, да хоть о той же Мэгги Берк.

12

Два дня спустя произошла катастрофа. Началось все со звонка Дарлы. Она позвала меня на день рождения Марка. Мой брат родился пятнадцатого числа, а значит, до торжества оставалось десять дней. Дарла была превосходной хозяйкой, и праздники, которые она устраивала, получались один лучше другого.

Познакомившись, мы с Дарлой подружились не сразу. Я увязал в алкогольном болоте и впечатление производил не самое благоприятное. А Дарла, как мне показалось – и, откровенно говоря, казалось по сей день, – слишком много значения придавала внешнему лоску. Я категорически не вписывался в концепцию идеальной семьи и виделся Дарле этаким позорным пятном. Обузой. Я поначалу не скрывал своей неприязни, но Дарла была мудрее. Как-то раз она пришла ко мне, и мы поговорили по душам. Дарла рассказала о своей жизни; ее воспитывал дядя, горький пьяница, который понятия не имел, что делать с оказавшимся на его попечении трехлетним ребенком, и оттого пил еще сильнее. Так что моих демонов Дарла знала в лицо. Если у нее самой никогда не было проблем с алкоголем, то лишь потому, что она насмотрелась на них еще в детстве.

Вскоре наши отношения пошли на лад, и со временем я стал считать Дарлу надежным другом.

– Как твои дела, Джон?

Судя по ее голосу, Дарла догадывалась, что дела у меня не очень.

– Разве Марк тебе не сказал?