Танец марионетки (СИ) - Кравченко Елена Евгеньевна - Страница 13

Пред ней снова возник нетрезвый взгляд. Глумливое выражение лица. Да, это выражение, которое не означало ничего, кроме желания. Желания показать свое мужское превосходство. В нем не было любви, обожания, восхищения… В нем не было даже страсти, как у… Руки с силой прижимающие её к себе, не приносящие радости, а просто спешащие покорить… Руки, которые она не хотела бы ощущать на своем теле. Не такие, как у… Она была в ужасе не от того, что он хотел сделать: прижать к себе, насильно поцеловать, доказать ей, что она все-таки марионетка, даже если пытается танцевать по своим правилам. Может быть и позволить себе что-то большее. Она знала, что мужчины бывают жестоки, нетерпеливы и эгоистичны в своих желаниях. А оттого, что это происходило так грубо и… безразлично… Мимоходом… В её же собственном доме. Как тогда… в Монтелу с Франсиной…

Она с благодарностью и почти нежностью подумала об Андижосе. Он хоть и пришел, когда она справилась сама, но он о ней волновался. Это читалась в его взгляде. Он сказал, что Жоффрей просил его позаботиться о своей жене. Но Жоффрей далеко и неизвестно, когда приедет. Ей вдруг захотелось, чтобы он был рядом и успокоил её, чтобы её страхи прошли, чтобы отступили мысли о прошлом и не возникало это ощущение жестокости, безразличия… пустоты. Чтобы Жоффрей тихо спел ей что-нибудь нежное и ласковое, обнял и прижал к себе. Забрал её страхи, боль и пустоту. Но он тоже оставил её!

В зеркале мелькали отсветы звезд. Увидев их, Анжелика поняла, что ей надо сделать! Она пойдет в комнату с золотым замком. Однажды она поднималась туда, уже после отъезда Контарини, но комната была закрыта. А вдруг сегодня в нее можно войти? Она подумала, что после этого сумасшедшего дня, она могла бы и сломать эту дверь, только бы туда попасть.

Анжелика догадывалась, что в той комнате Жоффрей де Пейрак исследует невидимые миры, проникает сквозь пространство в мир волнующих открытий. Она хочет прикоснуться к его мирам. Так она будет ближе к нему, к своему мужу, который сможет защитить её. Она хочет все узнать о духе Галилея*.

Анжелика шла по лунной дорожке просачивающейся из окна на красивые ровные ступени лестницы. Дверь таинственной комнаты была открыта. Казалось, её заливает серебристый свет. Большое распахнутое настежь окно в просторной комнате с высоким потолком заполняли только небо и луна. В комнате было темно, а ночь, напротив, несла свет — в своих бесконечных бархатных глубинах она хранила все солнца вселенной. В темноте проступали очертания мебели, столы заваленные книгами, непонятные приборы.

Анжелика прошла по комнате. Она дотрагивалась пальцами до корешков книг, точно они могли поведать ей свои тайны и тайны хозяина. Она разглядывала это великолепное место, и в ночи оно казалось ей видением, оторванным от мира и полным сокровищ — научных инструментов, сияющих в лунном свете лакированным деревом и дорогими украшениями.

Молодая женщина подошла к большому телескопу и встала рядом с ним у окна. Она с восхищением смотрела на небосвод и мириады звезд отражались в её глазах. Анжелика была так заворожена этим необъятным миром, что не заметила — в комнате она не одна.

В темном углу, который не освещался луной, стоял граф де Пейрак. Он приехал час назад. Слуги сказали, что вечер прошел, как всегда, хорошо, но мадам плохо себя чувствовала. Жоффрей обеспокоенно поднялся в комнаты Анжелики, нашел Марго и поговорил с ней. Да, действительно, Анжелика была не такой, как всегда. Она словно закрылась в раковине, не допуская никого к себе. Марго беспокоится, поэтому не ушла как все спать, прилегла здесь на кушетке. Вдруг она понадобится.

Граф сказал Марго, чтобы его позвали, если он будет нужен. А сам решил пока не ложится.

И вот он увидел Анжелику. Как она прошла мимо Марго?

Он наблюдал, как его жена, словно потустороннее существо, плавно, тихо и загадочно двигалась по комнате. Как она пробежалась своими пальчиками по корешкам книг. Восторг, с каким она смотрела на небо, и отражение света звезд в её глазах, её грация и опьяняющая женственность — все это вызывало в нем страсть.

Внезапно что-то в её взгляде изменилось. Он затуманился. И наверное с такой же страстью, которую он сейчас испытывал к ней, она произнесла:

— Так вот ты какой, дух Галилея.

Какое-то время она проникала взглядом во вселенную, словно открывала для себя истину, потом вздрогнула, покачнулась и стала падать.

Жоффрей де Пейрак едва успел подскочить, чтобы поймать её. Он прижал её к своей груди, такую хрупкую и бледную. Казалось, жизнь вытекала из нее. Он подхватил Анжелику на руки и почти бегом понес в комнату, где растеряно стояла Марго.

— Простите, мессир, я видно задремала, не знаю, как мадам прошла мимо.

Граф не стал слушать её объяснений.

— Доктора, быстро! Воды, уксус, полотенца…

Марго побежала и прислала двух служанок со всем необходимым. Жоффрей осторожно положил Анжелику, расшнуровал корсаж, обнажил её грудь, прикрыл легким кружевным полотном. Служанки хлопотали вокруг Анжелики, а он держал её за руку и с тревогой смотрел:

— Анжелика, дитя моё, что с тобой.

Легко, чуть прикасаясь, словно боясь потревожить, Жоффрей целовал её пальчики. В таком состоянии, она была похожа на сломанный цветок. И вызывала в нем жалость, нежность и… желание, даже большее, чем когда она блистала во всем своем великолепии и сиянии.

Доктор появился минут через двадцать и попросил всех, кроме Марго, выйти.

Граф ходил из угла в угол, как загнанный зверь.

Наконец, дверь открылась.

— Ну что, Перрье? — нетерпеливо спросил де Пейрак. — Что с ней?

— Я не могу сказать со всей определенностью…

— Что? — Жоффрей шагнул к нему.

— Погодите, мессир, дайте мне договорить. Её положение никак не могло повлиять таким образом на её состояние. Мне кажется… она перенесла какое-то потрясение. — пояснил доктор.

— Положение… Что вы имеете в виду?

Доктор посмотрел на него внимательно:

— Мадам ждет ребенка, мессир. Вы этого не знали? Я думаю, что где-то три месяца.

Жоффрей побледнел и провел рукой по лицу:

— Да, конечно, — сказал он мертвым голосом. — Что вы сказали о потрясении?

— В этом я вам помочь не могу, — доктор развел руками, — я не специалист в таких вопросах. Поговорите с ней, тогда я смогу назначить лекарство. Все что надо делать сейчас, я рассказал Марго. Я еще приду и проверю состояние мадам.

— Да, конечно, — снова повторил граф. — Спасибо вам, Перрье.

Анжелика пришла в себя. Ей казалось, что она стала бестелесной. Она посмотрела вокруг, пытаясь вспомнить, что произошло. Но почему-то ничего не помнила. Она не могла понять, отчего так слаба. Рядом с ней стоял де Пейрак. Она даже не удивилась. Просто сказала:

— Жоффрей, вы приехали.

Он сел рядом с ней на постель.

— Да, душа моя. Я приехал, я больше вас никогда не покину. — с какой-то отрешенностью в голосе сказал он.

Граф протянул руку, ему хотелось потрогать её волосы, погладить, успокоить. Он робко прикоснулся к её щеке и провел по ней пальцами. Она не отшатнулась, как всегда это делала. Его это обнадежило.

— Скажите, сердце моё, что вчера случилось? Что вас так напугало?

— Меня напугало? Я не знаю…

Он видел, что она действительно не помнит, так растерян был её взгляд. Это его еще больше озадачило и взволновало.

— Я принес вас из обсерватории, вы упали там в обморок.

Обсерватория! Она вспомнила!

— Дух Галилея! Я видела дух Галилея!

— Вы его видели? — нахмурился Жоффрей.

— Да. Он стоял на коленях среди звезд и протягивал к ним руки. Старик с длинной седой бородой в белом одеянии. Звезды окружали его со всех сторон и, казалось, говорят с ним о чем-то, открывают свои тайны. Это было прекрасно… А потом я вдруг представила, что я — это тоже звезды. Когда я об этом подумала… Они все неожиданно погасли. — на её лице появилось страдальческое выражение. — И я осталась там одна. Одна во всем мире… Забытая…