Дом Земли и Крови (ЛП) - Маас Сара - Страница 30

— Спасибо, мамочка, — сказала она. Но мысль о возвращении домой и снятии лифчика действительно звучала фантастически. Она снова проснулась до рассвета, мокрая от пота и запыхавшаяся, и с тех пор день не улучшился. Может быть, сегодня она будет достаточно измотана, чтобы заснуть.

Но когда Рун не сдвинулся с места, Брайс вздохнула.

— Тогда давай послушаем.

Должна была быть и другая причина, по которой Рун потрудился прийти — всегда была, учитывая, кто их породил.

Рун отхлебнул из своего стакана.

— Осенний король хочет, чтобы ты залегла на дно. Встреча на высшем уровне состоится чуть больше чем через месяц, и он хочет, чтобы все свободные орудия были спрятаны.

— Какое отношение ко мне имеет встреча на высшем уровне? — Они происходили каждые десять лет, собрание правящих сил Вальбары, чтобы обсудить любые вопросы или политику, с которыми Астери приказывали им иметь дело. Каждая территория Республики проводила свою собственную встречу на высшем уровне по сменяющемуся графику, так что каждый год в мире происходила одна встреча и Брайс было плевать на любую из них.

— Осенний король хочет, чтобы все, кто связан с Фейри, вели себя наилучшим образом — ходят слухи, что Астери присылают некоторых из своих любимых командиров, и он хочет, чтобы мы все выглядели хорошими, послушными подданными. Честно говоря, мне плевать, Брайс. Мне просто было приказано сказать тебе, чтобы ты не… не попадала в неприятности, пока встреча не закончится.

— Ты имеешь в виду, не делай ничего постыдного.

— В основном, — сказал он, снова выпивая. — И Смотри: кроме того, дерьмо всегда усиливается вокруг встреч на высшем уровне, так что будь осторожна, хорошо? Люди выходят из леса, чтобы сделать свои планы известными. Будь начеку.

— Я не знала, что папа беспокоится о моей безопасности. — Раньше за ним такого не замечалось.

— Он этого и не делает, — сказала Рун, сжав губы, и серебряное кольцо на нижней губе сдвинулось вместе с движением. — Но я заставлю его позаботиться об этом.

Она заметила гнев в его голубых глазах — он был направлен не на нее. Значит, Рун еще не встал в очередь. Он не купился на величие своего отца. Она сделала еще глоток воды.

— С каких это пор он тебя слушает?

— Брайс. Просто держись подальше от неприятностей-на всех фронтах. По какой-то причине этот саммит важен для него. Он был на взводе из-за этого… из-за всей этой ерунды о том, как все-должны-себя-вести… — Он вздохнул. — Я не видел его таким раздраженным уже два года…

Слова замерли, когда он спохватился. Но она поняла, что он имел в виду. С тех пор прошло два года. Как нет Даники. И Коннора.

Стакан в ее руках треснул.

— Спокойно, — пробормотал Рун. — Спокойно.

Она не могла перестать сжимать стакан, не могла заставить свое тело отступить от первобытной ярости, которая поднималась все выше и выше…

Тяжелый хрустальный бокал взорвался в ее руках, разбрызгивая воду по Золотому бару. Бармен резко повернулся, но не сдвинулся с места. Никто из сидевших за стойкой не осмелился взглянуть на наследного принца Вальбаранских Фейри.

Рун обхватил лицо Брайс ладонью.

— Контролируй дыхание.

Эта ужасная, бесполезная сторона Фейри подчинилась его приказу, ее тело подчинялось инстинктам, которые были воспитаны в ней, несмотря на все ее попытки игнорировать их.

Брайс сделала глубокий вдох, потом еще один. Задыхающиеся, дрожащие звуки.

Но с каждым вздохом слепящий гнев отступал.

Рун не сводил с нее глаз, пока она не перестала рычать, пока не смогла ясно видеть. Затем он медленно отпустил ее лицо и тоже глубоко вздохнул.

— Черт, Брайс.

Она встала на дрожащие ноги и поправила ремешок сумочки на плече, убедившись, что возмутительный чек Максимуса все еще внутри.

— Сообщение принято. Я затаюсь и буду вести себя как можно круче, пока не достигну вершины.

Рун нахмурился и соскользнул с табурета со знакомой грацией Фейри.

— Давай я провожу тебя домой.

— Мне это не нужно. — Кроме того, никто не заходил к ней в квартиру. Формально это была даже не ее квартира, но к делу это не относилось. Только ее мама и Рэндалл, и иногда Джунипер, если она покидала танцевальную студию, но больше никого не пускала внутрь. Это было ее святилище, и она не хотела, чтобы запахи Фейри были где-то поблизости.

Но Рун проигнорировал ее отказ и оглядел бар.

— Где твое пальто?

Она стиснула зубы.

— Я его не взяла.

— Еще только весна.

Она протопала мимо него, жалея, что не надела сапоги вместо туфель на шпильках.

— Тогда хорошо, что на мне свитер с алкоголем, правда? — Ложь. Она не притрагивалась к напиткам почти два года.

Но Рун этого не знал. И никто другой тоже.

Он шел за ней по пятам.

— Ты просто умора. Рад, что все деньги за твое обучение не пропали даром.

Она быстро спустилась по лестнице.

— По крайней мере, я училась в колледже и не сидела дома на куче папиных денег, играя в видеоигры с моими друзьями-мудаками.

Рун зарычал, но Брайс уже была на полпути вниз по лестнице к танцполу. Через несколько мгновений она уже пробиралась сквозь толпу между колоннами, затем спустилась по нескольким ступенькам в застекленный двор, все еще окруженный с двух сторон каменными стенами храма, и направилась к огромным железным дверям. Она не стала ждать, пока Рун последует за ней, и выскользнула, махнув рукой вышибалам-полу-волкам, полу-демонакам, которые ответили ей тем же.

Они были хорошими парнями — много лет назад, в более суровые ночи, они всегда следили за тем, чтобы Брайс села в такси. И что водитель точно знал, что произойдет, если она не вернется домой целой и невредимой.

Она прошла целый квартал, прежде чем почувствовала, что Рун идет за ней. Не настолько близком расстоянии, чтобы кто-то подумал, что они вместе, но достаточно близко, чтобы ее обоняние уловило его запах и раздражение.

По крайней мере, это удерживало потенциальных хищников от приближения к ней.

Когда Брайс добралась до стеклянно-мраморного вестибюля ее дома, Маррин, медвежонок-оборотень за стойкой регистрации, дружески помахал ей через двойные двери. Остановившись, положив руку на стеклянную дверь, она оглянулась через плечо туда, где Рун остановился у выкрашенного в черный цвет фонарного столба. Он поднял руку в прощальном жесте-насмешка.