Бесстрашная магия (ЛП) - Креве Меган - Страница 21

— В Вашингтоне прошло много встреч в последние дни, как ты понимаешь. И многие касались политики Конфеда. Кто-то с нашей стороны описал эти… предосторожности кому-то в правительстве Простаков. Я не знаю, что именно.

Как советник-маг для директора Объединенного штаба, Марго участвовала почти во всем, что было связано с отношениями между Конфедом и Белым домом. Сколько Круг был готов раскрыть после атаки мятежников? Департамент обороны явно хотел задать много вопросов о наших операциях по национальной защите.

Мама издала раздраженный звук. Папа помрачнел, но не был удивлен. Он подозревал, что условия Экзамена были серьезнее, чем знала публика, и потому он пытался помешать мне участвовать в этом.

Пока мы не ушли от темы, я продолжил:

— Как вы понимаете, мне было не по себе, когда я вернулся. И то, что я узнал… было неудобно оставаться в стороне, ничего не меняя. Я увидел листовку о собрании Лиги — для Приглушенных магов и Выжженных, которым не нравится их статус — и подумал, что стоит посмотреть, что они делают.

Глаза мамы расширились.

— Давно это было?

— Три месяца назад, — признался я, мысленно сжавшись. Три месяца лжи. — Я говорил, что ходил к друзьям, и это было почти правдой, но… я не думал, что вам понравится идея, и я не мог объяснить причину, по которой ходил туда. Было проще избегать темы. Понимаю, это был не лучший поступок.

Папа прижал ладонь к виску, словно у него болела голова.

— И что ты делал с людьми из этой Лиги три месяца?

Я все рассказал, от ранних встреч, когда скрывал фамилию, до последнего протеста, когда спровоцировал одного из стражей ударить меня, чтобы привлечь внимание Круга. Папа помрачнел, когда я признался, что смотрел в его документах, чтобы устроить один из ранних протестов Лиги.

— Если бы ты только со мной поговорил… — сказал он. — Финн, я не ожидал, что ты так поступишь за моей спиной.

Судя по лицу мамы, и она так думала. Вина, что уже была во мне, стала в желудке в десять раз кислее. Но что-то во мне противилось желанию виновато опустить голову.

— Я пытался говорить с тобой, — сказал я. — Озвучивал тревоги насчет Экзамена и того, как Круг всем управляет. Ты отмахнулся. Если ты не признавал, что что-то нужно менять, как я пошел бы к тебе за помощью в переменах? Но я хотел.

Папа двигал челюстью.

— Я не знал… если бы я знал, как ты был связан с теми людьми…

Я поднял руку.

— Уточню. «Те люди» — такие, как я. Маги, потерявшие почти всю или всю магию из-за того, что Конфед посчитал их недостойными. Разница лишь в том, что у них нет семьи из старой магии, фамилия которой открыла бы все дороги.

— У них был выбор, как и у тебя. Я не отрицал, что проблемы есть, но есть способы бороться с ними, не разрушая нашу безопасность.

Я ожидал стыд от этого властного тона и недовольства в его глазах, но ничего не было. Зато во мне вспыхнул гнев.

— А ты переживал о безопасности Конфеда, когда отправился спасать людей с горы Святой Елены, как рассказывал нам? — осведомился я. — Ты был не старше меня. Ты тоже советовался с родителями, а потом решил взять все в свои руки? Видел, что нужно что-то делать, и делал, но, в отличие от меня, тебе не помогала разобраться группа опытных людей.

— Финн, — мама смотрела на меня, словно не могла поверить, что я так себя вел. Лицо папы покрылось красными пятнами.

Мое горло сжалось, но я заставил себя продолжать.

— Но это важно. Мешать встрече мировых лидеров не так опасно, как раскрывать магию всему миру простаков. Разве те люди, которых лишили магии, не заслужили спасения?

Папа открыл рот и закрыл его, словно не мог подобрать правильный ответ.

Марго опередила его:

— Финн прав, — тихо сказала она. — Мы не были готовы слушать. И я не была. Мы удобно устроились с работой и всем остальным… А он занимался не глупостями. Это смело. Он пытался остановить тот бардак, — она махнула за окно, где уже не шел снег, но ветви хлестал ветер.

После того, как мы с Рочио обошлись с ней, я не ожидал, что она заступиться за меня.

— Прости за тот случай, — сказал я. — Взяли пропуск и…

Она покачала головой.

— Я должна была понять, насколько срочная ситуация, по твоим словам. Если бы ты ждал, пока мне станет удобно говорить, Аид знает, насколько хуже все стало бы. Прости. Я думала, что оторвалась от самодовольства старой магии… — она скривила губы. — А ты оказался настоящим мятежником. И ты расскажешь им остальное? То, что важно?

— Остальное? — тон мамы показывал, что она не была уверена, хотела ли знать.

Я взглянул на папу. Он опустил взгляд на миг и снова посмотрел мне в глаза.

— Хорошо, — напряженно сказал он. — Ты прав. Наверное… я не отнесся внимательно к твоим суждениям. Я готов услышать больше.

Я облизнул губы.

— Поверить будет сложно, но пойми, что в обоих случаях я видел доказательства своими глазами.

Он кивнул.

Я описал все, как мог, о том, что на магию влияли разные виды чар. Родители молчали, слушали, пока я не перешел ко второму из главных секретов Круга. Когда я упомянул способности простаков в магии, рот мамы раскрылся.

— Это… это точно невозможно.

— Я видел, как моя подруга колдовала, хотя ей всю жизнь говорили, что она простая, — сказал я. — И с некоторыми ее друзьями так. Рочио нашла целую базу данных с оценками людей. Разве не логично, что талант работал бы так, гораздо шире, учитывая, какой разной может быть способность у магов? Как же получается, что у одних есть потенциал, а у других его ноль?

— И Круг знает, что вы обнаружили это, — сказал папа.

— Да. И они не рады. Отсюда и розыск, — и я описал, как Круг отреагировал, когда я с Луисом и Тамарой пришел поговорить с ними. — Я боялся говорить с вами об этом, особенно после того, что случилось с дядей Реймондом, — закончил я. — Но я пришел сюда и выдержал этот страх, потому что я еще больше боюсь, что будем, если мы не объединимся и не начнем разбираться с теми конфликтами, хотя бы ради магии. Я — всего лишь семнадцатилетний Выжженный. У редких на нашей стороне остался полный талант. Нам нужно, чтобы люди в Круге послушали, как и в правительстве простаков, наши слова. Мне нужна помощь.

— Не знаю, как сильно я могу повлиять, — Марго скривилась. — Может, я уже ухудшила вашу ситуацию. Но я могу хотя бы отметить, что после обсуждений, в которых я участвовала, то, что ты рассказываешь, имеет смысл, — она посмотрела на наших родителей. — Вторая волна нестабильности магии произошла сразу после крупной атаки национальной защиты на мятежников за океаном. И я знаю, что Рочио смогла научить секретаря обороны колдовать, хоть и немного, хотя он должен быть простаком.

— В каком плане ухудшила? — спросил я, мне было не по себе.

Она посмотрела на меня с мольбой во взгляде.

— Начальник взял меня на встречу, и они спросили меня обо всей ситуации с простаками и магией… я не знала тогда, как все обернется. У меня были только твои слова, и это точно Конфеду не понравилось бы. И я сказала им, что ничего не знала. Судя по тому, что они сказали потом, они решили, что Рочио врала Закеру, чтобы он остановил атаку, и она как-то зачаровала его, чтобы он немного уловил магию.

Моя кровь похолодела. Рочио упоминала, что один из коллег Закера предполагал, что его обманули. Конечно, они видели в ней помощницу террористов, если верили, что она обманом заставила Закера остановить атаки на Достойных. Какой кошмар.

— Потому они разыскивают ее, — сказал я. — Ты должна сказать им, что она не стала бы ни за что помогать террористам.

— Я могу попробовать, но вряд ли они послушают меня, когда я уже сказала им противоположное. И не все там доверяют мне, потому что я тоже маг. Когда они потеряли Рочио и ее коллег, они надавили на Круг, а те все отрицали. Правительство простаков еще не сталкивалось с такими проблемами — мятежники-маги нападают на их города, магия бушует сама по себе. Они подавлены и не понимают, в чем дело.