Бесстрашная магия (ЛП) - Креве Меган - Страница 42

— Я не маг. Магия есть у всех нас. И сейчас мы исцеляем магию, что есть у нас.

Солдаты должны были им поверить. Должны были увидеть, что это не могли быть маги, ведь они многих из нас уже схватили и заперли, а остальные скрывались. И они должны были узнать силу толпы.

Край крыши был полностью восстановлен. Когда я взглянула на колонну, над которой работал Сэм, она уже поднялась на половину изначальной высоты. Мне нужно было только закрыть дыру сверху…

С оглушительным грохотом содрогнулся весь мир. Я споткнулась на ступенях, упала, и ладони проехались по грубому камню. Огромный фасад перед нами треснул, части стены дрожали, стали рушиться, и горячий запах пепла хлынул на меня. В толпе зазвенели крики.

Мои легкие сдавило, и я не могла дышать. Удар был не физическим, а магическим. Энергия, которая стала успокаиваться вокруг меня, снова извивалась с отчаянием. Дым поднялся над галереей в форме жуткой маски Достойных.

В первый миг потрясения разум различал лишь несколько фактов: мятежники не ушли: они ждали шанса для атаки. Они выбрали этот миг, потому что увидели репортеров и решили использовать Метрополитен для демонстрации? Или хотели помешать нам восстановить здание?

Не важно. Все во мне просто кричало: «Нет!».

Мы не могли позволить им победить. Я не могла позволить им уничтожить миг, ради которого я столько боролась.

Мы не могли больше позволить магии сбиться. Она трепала мои волосы, била по толпе, но ее дрожь от хрупкости была сильнее и пугала сильнее, чем раньше.

— Мы можем это остановить! — закричала я так громко, что слова царапали горло. Я указала на здание, словно все не глядели туда. — Мы можем удержать его целым. Пойте изо всех сил, сосредоточьтесь на тех стенах. Мы сильнее, чем те, кто хочет, чтобы мы не справились!

Я резко вдохнула и запела свою строку, делая голос сильнее, чтобы он звенел над улицей. Другие кричали — солдаты? Мои товарищи? Простаки от страха и смятения? Я не знала, и я не могла проверить. Секунды ускользали, здание могло развалиться раньше, чем мы его удержим.

Магия ускользала от меня, но я повторила слова, сплетала мелодию с нитями энергии, ритм звучал дико, сочетаясь со стуком магии по моей коже.

«Я работаю с тобой, какая ты сейчас. Просто, пожалуйста, работай и ты со мной».

Я направила всю собранную энергию на галерею, вытянула руки, словно могла ими удержать огромные стены. Магия трещала надо мной и во мне, волоски на шее встали дыбом. Достойные не смогли собрать сил для такого удара, какой нанесли по зданию Конфеда, но магия была почти исчерпана. Фасад дрожал, медленно разрушаясь.

Другие голоса звучали в хаосе. Я, казалось, уловила Сэма и Десмонда по сторонам. Пришла была глубже в толпе, знакомая до боли из-за времени в сражениях вместе. Они стали странной гармонией, каждый был со своей мелодией.

С ними звучало все больше голосов, они звенели сдавленно или хрипло, но произносили строки, которые выбрали, чтобы починить мир.

— Сшил это все, а потом отмой…

— Строй с серебром и золотом, серебром и золотом…

— Я исцеляю, что могу, а что осталось…

Я не знала половины песен, звучащих вокруг меня, но важно было, что люди пели, направляя магию, даже если были слабыми. Их голоса делали энергию во мне податливее. Все кусочки соединялись в огромную силу, и я направляла волну их силы к зданию.

Я сосредоточила все мысли на направлении магии, как делал Финн, став проводником моей магии месяцы назад на Экзамене. С каждым спетым словом я направляла энергию к местам, что выглядели слабее всего, сохраняя части здания. Другие нити сплетались с моей волей, мои коллеги тоже так делали. Стена магии, дрожащая, но теперь прочная, окружила здание и держала его, пока мы работали.

Трещина на фасаде — сдвинуть края камня и соединить их. Ломающиеся балки в комнатах и коридорах — прогнать жар от взрыва, остудить их. Призвать холодный влажный ветер, чтобы потушить огонь внутри. Вернуть падающую статую на место толчком.

Боль пронзила голову. Пот стекал по спине, хотя воздух был ледяным. Я не смогла бы и десятой доли этого сама, но сотни человек вокруг меня отдавали все, и этого хватало. Не важно, что у них была лишь доля того, что было у официальных магов. Даже крупица магии могла повлиять на исход.

Мы не могли починить сейчас все строение, я не обманывала себя. Но я верила всем телом, что мы могли запечатать его, чтобы музей не рухнул, не уничтожил другие здания или жизни. Террористы не получат ужас. И с помощью экспертов среди магов и простаков мы сможем его восстановить.

Даже магия была не так напугана, пока гудела сейчас во мне. Была ли она яркой и радостной, какой я слышала ее до того, как моя жизнь сплелась с жестокостью? Нет. Но мы поймали ее, не дав разрушиться полностью, остановили вред, который мог привести к следующему удару. Она гладила мои волосы, а не дергала за них. Она ласкала мое лицо, а не щипала.

Я пела охрипшим горлом, энергия обнимала меня, а не сдавливала тисками, требуя от меня действий, как было несколько месяцев.

Боль впилась когтями в лоб и затылок. Я потеряла ритм на миг, вдохнув от боли. Тело странно онемело. Я вскоре не смогу колдовать.

Люди на улицах тоже уставали, но многие пели, и это подталкивало меня, как волна в океане. Сквозь пелену боли я улыбнулась.

Я направила всю волю в последний рывок, чтобы стабилизировать внешние стены галереи и то внутри, что я ощущала. Мой голос дрожал, ноги тряслись, и я упала бы на ступени, если бы меня не поймал кто-то за талию сзади.

Голоса, что звучали со мной, утихли, когда я замолчала. Несмотря на боль в голове, меня и толпу окутало неожиданное умиротворение, словно все мы выдохнули с облегчением.

Метрополитен выстоял, потрепанный, почерневший по краям, но он стоял. Время пропало, пока мы колдовали, но его прошло явно много, потому что толпу уже обрамляли разные солдаты, а еще пара десятков репортеров с операторами. Раскачивались микрофоны, сверкали линзы. Вспыхивали телефоны зевак, решивших снять событие самостоятельно.

Мне пришлось найти в себе еще немного сил для этого мига. Мне нужно было обратиться ко всем, к солдатам, простакам и Достойным, приходящим в себя после своих чар, к камерам и сотням миллионов людей, которые увидят этот сюжет. Я повернулась к ним, Сэм придерживал меня.

— Все это видели, да? — хрипло сказала я. — Если вы видите это позже, то тоже понимаете. Враг пытался напасть на нас, уничтожить еще часть нашего города, и это ранило магию, которую они хотели использовать. Но исцелить ее можно, только если все мы — те, кто вырос, зная, что мы — маги, и все, кому говорили, что они не такие — будем направлять эту магию к зданию и чинить его, как мы делали только что.

Мне пришлось прерваться из-за кашля.

— Прошу, мы не можем жертвовать магией в этом конфликте. Так все мы потеряем гораздо больше. Вы хотите жить без этого, зная, чего можете добиться с такой силой? Я не хочу сражений, но если вы хотите, есть другие способы. Используйте их. Защищайте и чините магией, а не разрушайте.

Кто-то крикнул из толпы не-совсем-простаков передо мной:

— Что нам делать теперь?

Я чуть не рассмеялась, ответ казался сразу и простым, и очень сложным. Я не была уверена, что мы дойдем до этого, но пока что армия просто наблюдала, а камеры снимали, и во мне появилась надежда.

— Мы научим всех, как слышать магию и использовать ее, хоть даже для мелочей. И мы будем чинить все дальше, исцелять все дальше, пока магия не станет сильной, какой была раньше. В этом мире много сломанного, и это стоит исправить. И мы только что доказали, что, если нас хватает, мы можем даже отразить катастрофу.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Финн

Если бы мне кто-то сказал полгода назад, что я буду стоять перед Кругом и просить за себя и давнего врага, я бы рассмеялся. Но я был тут, собирался шагнуть в кольцо дубовых столов в зале, служившем временным штабом Круга, пока здание Конфеда не восстановили.