Дар. Золото. Часть 2 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 17

О, и меня не забыли. В спор вовлекают. Не-е. Я пока не вмешиваюсь. Я сижу и наблюдаю.

– Мы не нашли защиты, – Алабар сказал это нехотя, словно выдал государственную тайну.

– А искали?

– Искали! – разозлился дракон, – И продолжаем! Но если у тебя со зрением плохо, я могу напомнить, мы драконы! В первом обличии мы разговаривать не умеем – у нас ментальная речь. Если мы её уберем, то останемся немыми даже в человеческом облике. Тебе еще что-нибудь рассказать?

Машка на мгновение стушевался, но тут же заявил:

– Расскажешь! Если надо будет.

– Слушай, ты! Гений тактики и стратегии! Не ты ли первым облажался?

Мне это надоело – очень уж есть хотелось.

– Может, пожрем? – спросил я с надеждой.

Машка, ни слова не говоря, сунул в наши руки по вееру прутиков с аппетитными кусочками, развернул холщовую торбу с сухарями, и мы принялись усердно жевать.

Жевали мы недолго, потому что всё вкусное как-то быстро закончилось. Но оборотень нанизал на обглоданные прутья мясные ломтики, пошерудил начавшими остывать углями и примостил еще одну солидную порцию над самопальным очагом. Мы, слегка подобрев, стали ждать продолжения завтрака.

– Вот что, пернатый!

Алабар зарычал.

Но Машка, как ни чем не бывало, продолжил:

– Лети-ка ты назад. Проверь, что от этих двоих осталось. Если осталось.

Алабар разглядывал оборотня с гастрономическим интересом, и мне стало не по себе. Какой он в «драконьем виде» я уже знаю, и проверять, каким способом они добывают себе пропитание, я бы не стал.

Но Алабар презрительно выдал:

– Надо же, он ещё и указания дает! Командир блохастый.

Машка замер. Осторожно пристроил на камень оставшиеся прутики и спокойно спросил:

– До первой крови?

– Наконец-то, – выдохнул дракон и встал.

Нет, я все понимаю. Нервы там, честолюбие, самоутверждение… но не сейчас, будьте добры. Не могли померятся…э… силами когда я спал! В сторонке где-нибудь. Разнимай их тут.

– Хватит, а? – я тоже поднялся. – Ты, Алабар, может действительно, слетаешь? Сколько времени на это надо?

Он молчал. Потом тихо произнес:

– Я не умею.

Мы с Машкой переглянулись.

– Это как? – вопрос мы задали вместе.

– У меня оборот нестабильный, – дракон помялся. – До… этого возраста мы почти не контролируем себя. А далеко летать начинаем, когда можем управлять… В общем, первая боевая трансформация у меня была только в башне.

– Тогда какого хрена, тебя у порталов поставили?! – вдруг взорвался Машка, – У вас там все идиоты что-ли, детей на смерть посылать?!

Мы оторопело уставились на внезапно взбесившегося кошака.

– К-каких детей? – от неожиданности дракон начал заикаться, – К-какую с-смерть? У нас нет детей…

Но Машка так же быстро взял себя в руки. Он громко выдохнул и совершенно другим, уже спокойным, голосом пояснил:

– Алабар, ты говорил, что порталы открываются только тогда, когда носитель ключа в смертельной опасности. Я правильно понял? – он дождался осторожного кивка и продолжал. – Значит, опасность может грозить и тому, кто входит в портал. Правильно?

Я начал понимать к чему он клонит. А Машка рассуждал дальше:

– Если уж всезнающие гномы, звали на помощь, не в состоянии справиться сами, как вы можете посылать на эту помощь тех, кто собой-то не управляет? Я допускаю, что ты, Алабар, хороший боец. А в остальном? А если такой как ты на другом конце портала наткнется не на придурка Веника, а на настоящего менталиста? Или ты не всё нам рассказал?

Дракон сел.

Запахло подгоревшим мясом и Машка, зашипев, бросился снимать прутья с огня. Успел. Не всё вкусное сгорело.

– У порталов дежурит тот, кто хочет, – Алабар мрачно рассматривал свои босые ступни. – Никто… почти никто не верит… не верил, что порталы активируются. Считают не совсем нормальными тех, кто дежурит.

На этот раз мы ели не спеша. Откусывая и выплевывая подгоревшие места. Не пропадать же добру. Когда еще тот обед будет. Можно было бы и сальце достать – я знаю, у Машки в загашнике есть. Но он не даст. Тоже правильно. Неизвестно, где ещё нас будет водить Хозяйка.

3

– Ладно, – объявил я, когда всё, что можно съесть, было съедено, и моя баклажка с водой пошла по кругу. – Попробуем посмотреть, где они и что с ними. Может получиться.

Машкины глаза тут же загорелись любопытством.

– Колдовать будешь?

Вот что мне в нём нравится, так это способность быстро переключаться с одной задачи на другую, не застревать надолго в одном душевном состоянии и... по-кошачьи непосредственно воспринимать окружающий мир.

– Уважаемый метаморф. Я, да будет вам известно, дипломированный маг. Поэтому вышеупомянутое колдовство уместно только для сельских…

– Все-все, – тут же перестроился Машка. – Раз дипломированный то неуместно. Само-собой, о чем речь. Ты у нас знаток. Я правильно назвал? Может надо как-то по-другому, ты только ска…

– Брысь, – не знаю, почему у меня это вырвалось.

Машка замер. Через мгновение он набрал воздуха побольше, и я приготовился услышать о себе что-нибудь чрезвычайно интересное. Но тут засмеялся дракон. Да так заразительно, что кошак растерялся.

Мне стало неловко.

– Маш, извини. Но ты тоже…

– Да, ладно, ­­­– он отмахнулся, – Сам знаю, что не подарок. Проехали.

Слава Небесам, мир пришел в равновесие.

Я достал из баула тубус с картой. Даже погладил, приветствуя такое сокровище, чем вызвал ревнивое ворчание Заразы. Вынул под солнечные лучи топографический артефакт и, отыскав ровный участок, разложил его на мягкой травке. При дневном свете, карта посветлела. Заметно сократились обугленные места, сами по себе стянулись небольшие дыры, восстановились некоторые рисунки и буквы, четко обрисовались почти стертые линии.

Машка скривился при виде потрепанного пергамента и проворчал что-то вроде «и не лень таскать всякий мусор». А вот Алабар повел себя странно.

Он, увидев, как я вожусь с тубусом, удивленно поднял брови. Но когда карта оказалась на земле, с благоговением опустился на колени у обгоревшего края. И, кажется, забыл, где находится. Наверно, его можно было пнуть, и он бы не заметил. Но я постеснялся.

– Что это с ним? – шепнул мне оборотень.

Я пожал плечами. Сам был в замешательстве от такого картопреклонения. И не стал ничего активировать. Кто его поймет, дракона этого? Тот поднял на меня совершенно обалдевший взгляд и спросил:

– Откуда?

Мы с Машкой переглянулись.

– А что?

– У нас во дворце Правителя есть такая же. Для… другого места.

– И что?

– Эти карты давно исчезли. Их растащили по кускам. Считается, что они потеряны. Это очень сложный прибор! Он может... Много чего. Я читал.

– Ничего не понял! – Машка как всегда торопил события. – Объясни толком, что эта рухлядь может? Что, вообще, с ней нужно делать?

Я не вмешивался в их разговор. Я слушал. Интересно же.

– Её надо включить.

– Алабар, не тяни кота за… Как включить?

– Не знаю. Этого никто уже не знает.

– Тогда чего ты улыбаешься, будто выиграл в кости тысячу злотников?

– Я рад, что такие карты где-то остались!

– И что? – Машка его не понимал. Зато я понимал.

Но восторгаться будем потом. Нужно Саню с Пончиком искать.

– Ладно. Уважаемые господа, или как там к вам надо обращаться. Смею представить вам её... пергаментское величество: Карта Древняя, высокоточная, единственная. Пока.

Я погладил карту.

Она замерцала под ладонью, начав разворачиваться, в очередной раз заставив меня замереть от восхищения. На этот раз её не ограничивали стены моей комнаты.

Словно почуяв полную свободу, она, не стесняясь, расползлась по поляне на пару десятков шагов, выстраивая рельеф, поднимая вершины, опуская ущелья, разгоняя воду в реке и освещая утренним солнышком стадо оленей недалеко отсюда.

С интересом принюхавшись к склонам с восточной оконечности гор, вытянувшихся вверх почти до моего носа, и проведя по ним ладонью, я почувствовал небольшое скопление бериллов. По-простому, изумрудов. Совсем небольшое, и довольно высоко, у остроконечной кручи Инжагара, второй высокой точки Хребта. Но минерал этот редкий в Вессалии – можно сказать, его у нас нет вообще, а значит, баснословно дорогой – так что еще одно месторождение в моем загашнике появилось.