Дар. Золото. Часть 2 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 7

– Маш, а что значит «вернут жизнь»? – не в моих правилах оставлять невыясненные вопросы.

– Не бери в голову… – отмахнулся оборотень, – Есть такая фишка у наемных в сопровождении. Заказчик сразу платит шальные бабки, но проводник выпивает яд. Медленный, понятно. Когда заказ выполнен, ему дается противоядие.

Я пристроился рядом с Машкой, наслаждаясь теплом нагретого камня, и вытянулся во весь свой… э… нормальный рост.

– А ты?

– Что я?

– Яд пил?

– По мне так заметно, что я на всю голову отмороженный? Нет, конечно! С чего ты взял?

– Ну… романтика, то-сё… – я, закинув руки за голову, разглядывал небо.

– Какая, блин, романтика, Тишан! Некоторые в такие долги влезают, что им либо в петлю, либо на каторгу – до конца своих дней на барыг хребтину гнуть.

Черный гранит быстро становился горячим, нагреваясь от жаркого летнего солнышка. Даже голодный желудок помалкивал, не решаясь испортить такой замечательный момент.

Будем считать, что валяясь на разогретой поверхности, мы изобрели новый способ сушки мокрой одежды. А вот сапоги надо снять.

Глава 5.

1

Саня хмуро разглядывал лежавшего на гальке ханура, и выражение его лица смело можно было перевести как «ну-надо-же-живой-правда-ненадолго-и-чё-делать». А так как лекарь был лекарем по людским хворям, то хвори звериные лечить не то чтобы не умел - не пробовал. Но, как говорится, всё бывает в первый раз - главное чтобы первый не стал последним - а значит, глаза боятся, но… видят. Видят, что жизненные потоки восстановимы. Значит что? Надо восстанавливать.

Примерно так рассуждал бывший тайный агент Тайной Стражи королевства, бывший лэр Крисс и бывший… лекарь Саня. Нет, ошибки тут никакой. Дело в том, что тех, с кем он был в последние дни, он попросту обманывал. Он делал вид, что занимается интенсивным целительством себя самого, но… у него не получалось. Представьте себе. Жизнью, в буквальном смысле, он был обязан мальчишке по имени Тишан - тот каким-то образом поделился с ним частью сил. И всё бы ничего, если бы.

Потоки, с помощью которых Тишан вытащил лекаря из-за грани были, как бы так помягче выразиться… не те. Они буквально вывернули Саню наизнанку, восстановив его тело, но нарушили и заменили чем-то другим его собственные жизненные узлы. Не только внутренности у Сани болели. Не только сросшиеся, вопреки всем канонам медицинской науки за считанные мгновения, кости. Пытаясь приспособиться и связать себя с глубинной человеческой сутью, билась внутри него чужая, дикая и невероятно… древняя сила. Она металась по всем углам и закоулкам его тела и вела себя как орудующий шваброй матрос, смывающий грязную воду за борт. Оставляла за собой пустое и чистое пространство, где нахально занимала место сама. Было больно. Словно целый день той же шваброй по хребту… Болели не только кишки и ребра. Болел позвоночник, сердце, жилы… Про ноги-руки и речи нет. Даже череп пытался болеть, хотя там вроде бы нечему.

А самое странное, что теперь Саня, кроме магических нитей цвета зеленых оливок, замечал еще и противно-розовые, бирюзовые, какие-то ненормально-коричневые, и, что совсем пугало - черные. Стоило прикрыть веки, как в глазах начинал полыхать сумасшедший фейерверк невообразимых цветов.

Существо, которое лежало перед ним вспыхивало в такт редкому биению маленького сердца коричневыми сполохами. Сначала Саня подумал, что со зрением у него что-то не так. Потом, оглянувшись вокруг, понял что «всё так» и решил не торопиться с выводами. Следом за выводами, пришло обреченное понимание, что ему теперь с этим жить, знать бы еще, что с этим делать. Правда, была надежда, что жить осталось не так уж долго, а значит и проблемы, внезапно свалившиеся на голову, скоро исчезнут вместе с треклятой болью.

Решив, что терять ни ему, ни зверю нечего - если не попытаться вылечить ханура, тот сдохнет однозначно – Саня привычно вытянул ладони и, чтобы поддержать силы маленького пациента, влил в него… ну… что есть, то и влил. Еще со времен обретения дара, лекарь Саня считал себя обязанным любому живому существу, если, конечно, это существо не пытается его убить или съесть, и, не задумываясь, отвалил хануру столько, что тельце зверя подлетело на добрый локоть, повисело пару мгновений в воздухе и шлепнулось обратно. Хорошо, что сработал рефлекс всех целителей - не навреди – и Саня успел подставить ладони. Иначе Пончик долбанулся бы о камни во второй раз, уже окончательный.

Наверное, в тот исторический миг, в информационном пространстве Дара родилась передовая идея об экстренной кардиостимуляции. Но Сане было не до истории. Он с хануром на руках побрел в нишу, где контрабандисты хранили груз, надеясь там хоть немного отдохнуть, выстелив сухую землю ветками растущего рядом кустарника.

2

Лежал я себе на прочной и, что самое приятное, неподвижной опоре, блаженно подставив солнечным лучам босые ноги, и думу думал. Что делать с Алабаром? Если верить Машке, еще немного и дракон просто свихнется. Лично меня это не устраивает. Неизвестно ещё, как отреагирует его «помойное» племя на подобный расклад. Могу поспорить, что Алабаровские родственнички будут его искать. Да и просто жалко. Значит надо что-то придумать. Что и как? Во-первых, с драконом ничего сейчас не сделаешь, во-вторых…

– Маш, - позвал я.

Парень дернулся - он, оказывается, уснул.

Крепкие у него нервы, однако. Я тут сижу, переживаю, понимаешь, а он… Кошак, одним словом.

– Чего?

- Мне нужна монета. Медная. Срочно.

Машка сел и зевнул.

- Я смотрю, у тебя баронские замашки появились, - недовольно заворчал оборотень, - Вот что значит законный титул. Еще немного, и аларский чай в постель потребуешь. Может тебе кредитную линию открыть? На полпроцента годовых? Ты не стесняйся, у меня этой меди до фига. При каждом шаге, слышь, бренчит.

Он похлопал по пустым карманам и ехидно осведомился:

– Ты что здесь покупать собрался, полугном? Уж не свободу ли? Смотри, дешево оценил!

- А подумать, велеречивый ты наш?

Оборотень непонимающе уставился на меня, но через пару мгновений до него дошло. Он задумался, потом зыркнул в сторону лодок, оглянулся на храпящего мага и вытащил дротик.

-- Так у тебя их не нашли?! – я хоть и старался говорить тихо, но чуть не подпрыгнул от возмущения.

– Как видишь, – Машка моё возмущение проигнорировал.

– Так чего же ты…

– А лодкой ты бы правил? Умеешь? Выйдем на тихую воду, там и будем швыряться острыми предметами. Если понадобится.

Он повернулся спиной и завозился. Вскоре у меня на ладони лежал маленький медный утяжелитель.

– Хватит? – тихо спросил Машка, коротким броском выкидывая в озеро покорёженный дротик.

Я пожал плечами. Маловато, конечно, но хоть что-то. Зажал красный металл в руке и сосредоточился. И… удивился. Мне даже напрягаться не пришлось – просто попросил и всё – медь стала синей. Не, ну так не бывает – слишком просто! Что-то здесь не так.

Перешел на магическое восприятие и моргнул.

Над всей поверхностью озера – от края до края – сплошной пеленой переливалось и дышало изумрудное сияние! Словно воздушные пузырьки, из темной глубины поднимались, закручивались в медленном вихре и таяли над водой ярко-зеленые искры. Их бесшумный танец завораживал и неудержимо звал к себе.

Поднявшись с места, я подошел к краю «ступени» и присел, вытянув руку. Не дыша от тихого восторга, осторожно дотронулся до удивительной, сказочно красивой поверхности и почувствовал, как обрадованно устремились к пальцам миллионы искристых песчинок. Почувствовал их суетливое покалывание, потянул на себя пелену, и огромное сверкающее покрывало вдруг легко заскользило над водой, подчиняясь движению моей руки. Чуть подвигал ладонью, и оно ликующе колыхнулось, обдав черные берега ярким мерцающим всплеском. Да тут силы! Озеро – накопитель! Вот почему всё так легко! И Машка быстро восстановился, и Алабар быстро очнулся.

Погодите, очнулся?! А откуда я это…