Дар. Золото. Часть 3 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 36

- Четверо. Да вы не дергайтесь. Они никого не тронут. Просто дайте мне с ними поговорить.

Алабар был спокоен, а меня словно заморозило от странного предчувствия: скоро, очень скоро, может вот прямо сейчас, вырулит моя дорога на перекрестье. Поставит Хозяйка передо мной вешку, где надписи на указателях стерлись, и куда идти - я должен буду решить сам. Не прося помощи, не надеясь на снисхождение, не зная, что потеряю или найду, и от моего выбора будет зависеть многое. Только… что?

3

Пончик с наслаждением потянулся на одеяле, деловито подошел к дракону, уселся перед ним и уставился прямо в глаза.

- И что ты хочешь этим сказать? - Алабар отложил меч в сторону. - Вот уж чья-чья, а твоя помощь мне не нужна. Не хватало еще.

Пончик, видимо, не стал настаивать, но подчеркнуто основательно занял позицию прямо перед драконом, развернувшись к входу.

Послышался шорох, совсем тихий, осторожный, почти неслышный, и из темноты, отбросив на низкие своды пляшущую тень, вышел человек. Высокий, широкоплечий, темные, с проседью, волосы. На нем чуть потертые кожаные куртка и штаны, удобные ботинки, на груди крест-накрест оружейная перевязь. Один.

И первым, на кого ему пришлось обратить внимание, оказался ханур.

Еще бы! Когда перед вами резко взвивается вверх что-то пушистое, яростно визжит, приземляется обратно, тут же спокойно садиться, и с глубочайшим презрением показывает гадючьи клыки, попробуйте-ка внимание не обратить.

Если я правильно понял, а я правильно понял, только что исполненный выпендреж с ханурьего на человечий переводится приблизительно так: «мы вас не ждали, а вы приперлися!» Конечно, зверек всегда отличался дерзостью, но кто ж скачет с голой э… пузом на… нет, оружия в руках у мужчины не было. Лишь рукояти парных клинков виднелись за плечами.

Да, Пончик оборзел. Кто ж так гостя встречает?

- О! Вечер добрый, лэр! Проходите, присаживайтесь, мы вас давно ждем. С нетерпением! Сейчас чаек организуем. Вы как, аларский предпочитаете, или на луговых травах заваренный? Да вы не стесняйтесь, проходите. Будьте как дома!

Да, это именно я так разорялся. А что прикажете, сидеть и слушать, как эти двое перепончатых ругаться будут? А даже если и не будут, что это меняет? Мужик явно помощнее нашего дракона. Поопытнее, я бы сказал.

Мой показушно-любезный прием воин проигнорировал и молча уставился на поднявшегося с камня Алабара.

Ладно, не будем слишком привередливы. И памятуя о ранее прозвучавшей просьбе, предоставим им возможность пообщаться, так сказать, сам на сам. Но как же мне захотелось «подслушать», что они говорят! Аж, нос зачесался! Я знал, они с Алабаром так разговаривают, у них же мыслеречь, ушкины хвосты! Еле удержался, чтобы не «присоединиться», но одернул себя – ведь почувствуют мое любопытство, хлопот потом не оберешься.

- Я буду разговаривать вслух, Сайм. На вессальском. Хочешь ты того или нет, - неожиданно сказал Алабар.

Второй дракон поморщился, обежал нас взглядом, почему-то дольше всех задержавшись на Ирби.

- Ригата! - негромко позвал он. Через пару мгновений за его спиной показалась девушка. Стройная, грациозная, в такой же кожаной одежке и при мечах. Интересно, у них у всех такой прикид, или это спецпошив?

«Сарказм, в твоем случае, неуместен», - вдруг выдал мой клинок. - «Если в каком пламени я и могу сгореть, то только в драконьем. Поуважительнее с ними надо, иначе спалят меня и не поморщатся. И тебя заодно».

Что ж за день сегодня, а? Все вокруг только и делают, что борзеют. Сначала Пончик, теперь этот от страха решил свою значимость утвердить.

«Вот, что умник. Если я сочту необходимым, ты сгоришь по любому. В драконьем пламени, или в каком-то ещё, без разницы. Я доступно объяснил?»

Кажется, Зараза поперхнулся, но мне на него сейчас было… по тому самому барабану.

- Поговори с этим гением, - не оборачиваясь, попросил мужчина, намеренно переходя на вессальский. - Он меня еще дома достал со своими закидонами. Боюсь, не удержаться и снять ремень.

Алабар промолчал, только плотнее сжал губы.

Воин круто развернулся и тяжело прошагал из пещеры. Ну, надо же! Не осторожничает, смотри. Ментальной магии не унюхал, понял, что опасности нет и тоже борзеть начал. Может и мне пора немного поборзеть? Или лучше разозлиться? Мне, между прочим, стало обидно за Алабара. Пришел, видите ли, крендель. Ни «здрасте» на мои добрые слова, ни «как дела, как здоровье?» Сразу за ремень. Воспитатель прилетел… клык моржовый!

Девушка удивленно проводила старшего взглядом, и так же как он оглядела всех нас. И тоже уставилась на Алабара.

- Повторю и для тебя Ригата. Я буду разговаривать.

Она смешно захлопала ресницами и вслух закончила уже начатый вопрос. Или ответ, поди разбери…

- …это не я, а ты нарушил устав!

- Но сдержал клятву.

- Ты о чем! Какую клятву, Ал? Кому? Вот им?

О-о… Кажется, и здесь попахивает высокородным снобизмом. Древнеродным. А еще она не поняла, что Алабар ей сказал. Он же прямо намекнул – пришел на помощь гному, сдержал клятву. Могла бы и головой подумать. Нет, не нравится она мне. Пончик, кстати, был со мной солидарен, она и ему не понравилась. Я даже чувствовал, что со мной солидарны Машка, Ирби и проснувшийся Саня. Спиной чувствовал. Потому как сидели они за моей спиной. А она стояла. Да, вот такие мы невоспитанные хамы, сидим, когда женщина стоит. Один Алабар у нас вежливый.

- Зачем же ты дежурила у порталов?

Она растерялась. И почему-то покраснела. Краснеющий дракон… нда-а…

- Риги, возвращайтесь. Вам тут делать нечего. Слишком долго мы закрывались от мира и слишком многого боялись. Пока не пойму, зачем мы тут, я не вернусь.

Девушка вглядывалась в лицо дракона, что-то пыталась разглядеть, он не отводил взгляд…

И вдруг... я почувствовал, как он открылся! Весь!!

Он как будто распахнулся, открывая каждому свою жизнь. Открывая то, что видел он сам, что знал, что пережил. Он был как на вытянутой ладони – под Небесами. Перед всем миром!

Я увидел. Я не смог удержаться, и не посмотреть. Его рождение, его сиротство, его одиночество среди своих, его неловкие попытки стать как все, не обращать внимания на открытые насмешки и скрытое презрение. Желание найти родителей, или хоть что-то о них узнать, и понимание - этого не случится никогда. Сдержанность наставников, скупость их похвалы, загнанная в самые глухие углы собственная боль. И никого рядом с открытой душой. За что? А тут еще и предок мой нарисовался со своими откровениями. И Алабар решил, что все презиравшие его имели на это право. Я шкурой почувствовал ту пустоту, в которой он оказался. Один. На всем Даре! Он не вернется в Серые Горы. Он так решил, и я это знал.

И поразился. Оказалось, так просто заглянуть в чью-то жизнь, если тебе по какой-то причине позволили это сделать. И так же просто бесцеремонно покопаться там, наследить и равнодушно уйти.

Но она ничего этого не заметила. Может быть, не хотела? Глядя на тех, кто всегда с нами рядом, мы не допускаем мысли, что можем смотреть и не видеть. Маска, которую они надевают, нас устраивает, зачем нам больше? И когда личина снята, мы думаем вовсе не о них. Мы думаем о себе: устраивает ли нас то, что мы видим? А если нет?

- Вы? А ты? Тебе здесь не место, Ал! Кто ты, а кто они, - она кивнула в мою сторону. - Ты вечен! Ты… всемогущ! Ты…

- Смешно, - в голосе Сани была неприкрытая издевка. - Это говорит та, которая спряталась далеко в горах и боится любого, кто подходит ближе, чем за сотню шагов. Вечная и всемогущая. Ну-ну. Ты, кстати, забыла сказать, что он еще и красив.

Вечер повышенной борзовой активности у нас сегодня. И лекарь туда же, с нахальством и бесцеремонной простотой. А я вот согласен с ним! И с борзотой согласен. Мне тоже надоело. Бояться, прятаться и убегать. Похоже, нам всем надоело.

А девчонка оскорбилась. Кто бы сомневался. Разве может сильная и всемогущая простить насмешку какому-то человеку? Вокруг Ригаты немедленно заметались черные сполохи, радужка глаз начала меняться, вытягивая зрачок, лицо покрылось серо-голубой чешуей.