Дар. Золото. Часть 3 (СИ) - Хмелевская Ольга - Страница 48

Городовой смотрел недоверчиво и спросил очень серьезно:

- Не брешешь?

Машка отстранился, состроил оскорбленную мину, дернул ослика, причмокнув для острастки, и направился к выходу.

Когда их переполненная повозка завернула за угол, и шумный рынок пропал из вида, к Машке подскочил давешний воришка, остановился на расстоянии вытянутой руки и со злостью отчитался:

- Сделали. Сегодня ни один из наших к овощному гурту не подойдет. И чужих не пустит. Все по-честному. Гони деньгу.

Машка улыбнулся, и в воздухе мелкой рыбешкой сверкнула пара серебряных монет. Мальчишка поймал их на лету, но оборотень этим не ограничился.

- Стой! Путь твои разнесут, что от гуртовых яблок с толчка не слезают, - и кинул еще монетку.

Пацан чуть помедлил, поднял с брусчатки серебро и кивнул.

- Зачем? - спросил Дарек, когда ворёныш шмыгнул в подворотню.

- Яблоки люблю.

- А не много ли? Аж три серебрушки!

- Может и много, - безразлично ответил Машка, уже шагая по оживившейся к обеду улице. - Но это у тебя есть и дом, и дело, которое кормит. И грамоте ты обучен. А их кормить явно некому. Девку видел? Думаешь, она просто так косы отрезала?

7

Бричку оставили в дровнике. Прихватили кое-что из продуктов, курей в клетке, поросенка, сомлевшего под грудой овощей, да кувшин масла. Ослика провели через черный вход, в одну из пустовавших подвальных комнатушек и распрягли там.

- А ты что же, один все это сгружал да таскал? - вдруг спросил Машка, спускаясь по вытертым ступеням.

С замотанным в деревенский платок поросенком и клеткой с курами, Дарек топал на кухню следом за Машкиной спиной.

- Я Занеку помогал. Брат. Старший, - трактирщик скис. - Уже пятый день нету. Обычно дня два… три… где-то отирается, и домой. А теперь еще и дружки его достают. Не дай Хозяйка, может, где трупом валяется.

Машка уже входил в обеденный зал, но внезапно резко остановился и констатировал:

- На счет трупа не скажу, но тело здесь точно валяется.

Холодея, Дарек проскочил вперед и… остолбенел.

Посередине зала на стуле, нога на ногу, сидел Саня. И гладил, как кошку, лежавший на коленях меч. В трех шагах напротив него, на таком же стуле, и так же нога на ногу, с опаской поглядывал вчерашний костолом. За его спиной мрачно подпирал стенку бугай-подручный, а вот второй подручный, устроившись на полу у Саниных ног, безмятежно похрапывал, подложив под щеку пудовые кулаки.

От неожиданности Дарек попятился.

Разжал руки, и привезенная с базара живность отправилась в свободный полет. Клетка с курами приземлилась, хлипкая дверца отлетела, и квохи заполошно разбрасывая перья, с возмущенным кудахтаньем вылетели в зал.

У поросенка крыльев не было.

Хряснувшись об пол, он коротко вякнул, но в следующий миг вскочил на ноги и замотал головой в попытке скинуть надоевшую тряпку. Тряпка скидываться не пожелала. Ошалевший от всего пережитого свин, в запале поскользнулся, упал, снова вскочил и понесся туда, куда вела интуиция. Возможно, он надеялся попасть совсем в другое место, но судьба, как известно, безжалостна. На его пути к окончательной свободе оказалась спина бугая, поросенок врезался в неё тараном, в панике засучил копытцами по плечам, и, пытаясь перескочить, отчаянно завизжал в подвернувшееся ухо.

Только мертвецки пьяный не проснулся бы от такого визга, а лежавший на полу бугай, видимо, был пока трезвым и ещё живым. Он в панике замахал кулаками, и порося заверещало громче. Попытка костолома отскочить от перепуганного подручного не удалась, он покачнулся на стуле и со всего маха опрокинулся, с хрустом ломая мебель. Саня еле успел поднять ноги, и стремительный розовый снаряд, набирая скорость, пронесся мимо. В следующий миг в обеденном зале начались увлекательные гонки с препятствиями.

Куры, разбрасывая перья, взлетали и приземлялись; свин, порвав ненавистную тряпку, пронзительно верещал и носился между столами; Дарек, метался за поросенком, пересчитывая углы; Саня и Машка с интересом следили за их передвижениям, костолом матерился среди обломков; а проснувшийся верзила, ничего не понимая, дико таращил глаза. Второй молодчик зачем-то присел, открыл рот и раскинул руки, должно быть, таким способом надеясь как-то разрулить ситуацию.

В итоге, несчастное животное забилось под буфет, вконец запыхавшийся Дарек опустился прямо на пол рядом с покореженной клеткой, и в трактире установилась подозрительная, не нарушаемая даже случайным вздохом, тишина.

Первым опомнился Машка

- Кхм… - он подождал, пока незваные гости, ворочаясь и кряхтя, поднимутся на ноги и осведомился. - Господа, чем обязаны вашему визиту?

Главный в помятой тройке стряхнул с себя пыль, деловито одернул куцый пиджак и прогундосил:

- Мы за долгом, - он давно понял, что роли поменялись, но уйти просто так не позволяли боязнь потери авторитета и желание вызнать о новеньких как можно больше. - Эльфеныш нам должен.

- Ничего я вам не должен! - подпрыгнул Дарек на полу. - Брат в ваш притон ходил, с него и спрашивайте.

И Машка, и Саня смотрели на вымогателей молча, и вроде бы даже доброжелательно, и вчерашний костолом их спокойствием обманулся.

- Он тобой поручился. Получается, на тебе половина, - уверенно заявил он. Когда же оборотень остановил попытку Дарека высказаться ещё раз, и вовсе осмелел. - Тебя предупреждали? Предупреждали. Плати или хату подпалим.

- А сам-то Занек где? - вдруг спросил Машка.

- …болотный его знает. Сбежал… наверно. Набрал золотишка и поминай как звали.

- И что, часто набирал золотишко?

- Кто?

- Занек.

- Ну… набирал… серебро, бывало.

- Помногу?

- А тебе не все ли равно? - гундосый занервничал. - У нас так: должен, отдай! Взял, отдай. Поздно отдал, плати ди… ве... тен… лихву, короче!

- Так по сколько Занек набирал? - Машка повторил вопрос. На этот раз дружелюбная настойчивость оборотня костолома не обманула, и он сбавил напор.

- Ну… не очень, - и пренебрежительно сморщился, - слюнявчиком был. По крупному не играл. Так, в охотку время прожигал.

- Сразу отдавал?

- Ну… так. Через день, через два. Иногда сразу, если деньжата были.

- А выигрывал?

Засмеялись все трое.

- Дай-ка я угадаю, - зябкой улыбкой поддержал их веселье Машка, - в самый последний раз масть ему хорошо пошла, так? А когда разыгрался, она ему и изменила.

- Так бывает. Фарт называется.

- Но в этот раз до золота дело дошло.

- Так тоже бывает.

- И чтобы отдать проигрыш, он у вас занял.

- Занял, - гундосый соглашался, но уже настороженно вглядывался в Машкино лицо.

- И пропал в тот же день.

- И пропал в т… - он поперхнулся. Взгляд резко метнулся в сторону.

- Сколько он был должен? - оборотень наблюдал за ним все внимательней.

Костолом молчал, а вот его подельники повеселели, явно рассчитывая на мзду:

- Десять злотников.

Дарек возмущенно запыхтел, но Машка в его сторону даже не посмотрел. Задумался.

- Значит, за пятак трясёте…

Гундосый вдруг паскудненько заулыбался.

- Это сейчас пятачок, а завтра добрая осьмушка нарастёт. Так что, если захочешь за него впрячься, гляди, не надорвись.

В следующий миг, катала уже стоял на цыпочках вытягивая морду вверх – острие Машкиного кинжала воткнулось ему в подбородок.

- Да они тут совсем непуганые! - восхитился оборотень, погрозив пальцем сунувшемуся было к нему бугаю-подручному. - Ну, что я могу сказать, уважаемый. Я наемник. Любую угрозу собственному здоровью я привык мерять деньгами. Ты мне сейчас угрожал? Угрожал. А значит что? Правильно - ты мне должен.

Гундосый замычал, но Машка нажал сильнее.

- Считаем. Моему нанимателю ты пригрозил поджогом. Это потянет… ну, скажем… на три злотника.

На это раз к Машке рыпнулся второй. Но направленный ему в живот Санин меч попытку вмешаться пресек на корню.

- Дальше. Ты только что угрожал мне. За это не меньше четырех, себя я люблю. Входная дверь была закрыта, но ты сюда как-то попал. Значит, взломал замок - хороший замок, между прочим - это один злотник. Так. Что еще? Ты совершенно бессовестным образом поломал хозяйский стул. Ещё злотник. Итого… девять. Ах да, совсем забыл! Вы заставили понервничать очень симпатичную свинку, и теперь нам придется долго ее успокаивать. Злотник. Десять.