Исцеление любовью - Дэр Тесса - Страница 30

– Что это у вас в руках, мисс Гуднайт?

Иззи перевела взгляд на свою свернутую испачканную шаль. Она носила ее в руках с тех пор, как тем утром осталась наедине с Рэнсомом.

Смутившись, она спрятала руку с зажатой в ней шалью за спину.

– Да так, ничего.

– Это ваша шаль?

На вещи, нуждающиеся в стирке, у Дункана глаз был наметанный.

Вздохнув, Иззи предъявила свою ношу.

– Да. Я… видите ли, она немного испачкалась.

Господи, ну и как ей объяснить, что стало с шалью? Надо было зашвырнуть ее в ров возле замка. Судя по всему, пятна уже не отстирать.

– Дайте ее мне. – Камердинер протянул руку. Он развернул тонкую, как салфетка, ткань, осмотрел ее и прищелкнул языком. – Земля… трава… Боже, а это что? Неужели кровь? На шелковой вышитой шали?

Иззи прикусила губу, молясь, чтобы Дункан не рассердился на нее за недавнюю рану герцога. И не потребовал объяснений, что еще хуже.

– Мисс Гуднайт, даже не знаю, что сказать. Это же… – он покачал головой. – Это прекрасно.

– Прекрасно?..

– Да. – Он прижал шаль к груди. – Для этого и существуют камердинеры. Чтобы отстирывать самые упрямые пятна с самых тонких тканей. Давно уже мне не представлялось подобного случая. Сейчас же займусь стиркой. Если дать пятнам высохнуть, их уже не отстирать.

Приятно удивленная, Иззи проследовала за ним в комнату, отведенную под прачечную. Дункан развел огонь, поставил кипятиться чайник, приготовил мыло, утюг и марлю.

– Самыми стойкими наверняка окажутся вот эти пятна от травы. – Он разложил шаль на столе, придирчиво оценивая каждое пятнышко. – Значит, прежде всего – лимонный сок и холодная вода. А если не поможет, попробуем содовую кашицу.

– А я могу чем-нибудь помочь?

– Что вы, мисс Гуднайт! – Дункан слегка ужаснулся. – Не лишайте меня такого удовольствия. Но я буду рад, если вы составите мне компанию.

Иззи нашла место поудобнее и принялась наблюдать за Дунканом, заинтригованная продуманной кампанией по удалению пятен. Сначала Дункан осторожно поскоблил их ножом. Затем обработал мягкой щеткой. И лишь после этого взялся за свой арсенал флаконов из темного стекла, содержащих спиртовые растворы и соли. Иззи казалось, что она наблюдает за хирургом за работой.

– Дункан, как это случилось? Я имею в виду, с герцогом?

Камердинер, промокавший пятно от травы тампоном, смоченным в уксусе, ненадолго отвлекся от своего занятия.

– Мисс Гуднайт… – с расстановкой начал он. – Мы ведь уже говорили об этом. Хороший камердинер не сплетничает о своем хозяине.

– Знаю, знаю. И прошу простить мой вопрос, но… теперь и я работаю на него. Разве работникам запрещено сплетничать о своих хозяевах?

Дункан с безмолвным осуждением приподнял бровь.

Иззи ненавидела себя за неуместное любопытство и в то же время не хотела нарушать слово, данное Рэнсому, и рассказывать о ночном приступе головной боли. Или упоминать о письме, которое Рэнсом скомкал и кинул в огонь.

– Просто я беспокоюсь, вот и все. Герцог такой… – Упрямый. Ранимый. Невозможно притягательный. – Такой вспыльчивый. Похоже, он зол на весь мир, и особенно на меня. Он, кажется, взял себе за правило толковать все, что происходит, наихудшим образом, и, сдается мне, дело тут не только в его ранении. Вот я и хотела бы понять, в чем именно.

Дункан перестал тереть пятно и отошел к засвистевшему чайнику.

– Мисс Гуднайт, камердинеру не пристало распространяться о своем хозяине.

Иззи кивнула. Она была разочарована, но настаивать не решилась. Ведь этот человек как-никак пытался спасти ее лучшую шаль.

– Но поскольку вы мисс Иззи Гуднайт, – продолжал седовласый камердинер, – а я люблю сказки, пожалуй, я мог бы рассказать вам одну… о совершенно другом человеке.

– Да, да! – подхватила Иззи, выпрямляясь на стуле и стараясь не выдать воодушевления. – О вымышленном лице. Не имеющем никакого отношения к Ротбери. Мне так хотелось бы послушать такую сказку!

Камердинер с подозрением взглянул на нее через плечо.

– Клянусь, я никому не скажу, – зашептала Иззи. – Я даже помогу вам начать: жил-был однажды молодой дворянин по имени… Брэнсон Фейн, герцог Мотфейри.

– Мотфейри?

Она пожала плечами.

– А у вас есть идея получше?

Дункан поставил чайник обратно на конфорку.

– Лишь бы он об этом не узнал.

– Разумеется, – кивнула Иззи. – Откуда? Ведь человека, о котором мы говорим, не существует в природе. Итак, вернемся к его трагическому прошлому. В юности этот несуществующий герцог Мотфейри…

– Был одинок. И это не преувеличение. Его мать скончалась при родах.

Иззи кивнула: об этом она уже знала от самого «вымышленного лица».

– А его отец… можно сказать, что и он умер в тот же день. От горя старый герцог замкнулся к себе и обращался с сыном чрезвычайно холодно. Едва Брэнсон повзрослел, он стал искать… общества. – При этих словах лицо камердинера исказила болезненная гримаса. – Дамского общества.

– Хотите сказать, он неустанно сеял свои семена?

– Целые плантации. Господи, он только этим и занимался.

Иззи охотно поверила ему, ведь она своими глазами видела счета.

– Но к тридцати годам он наконец смирился с основной обязанностью, лежащей на нем. А именно – произвести на свет следующего герцога…

– Мотфейри, – подсказала Иззи.

– Да. – Дункан прокашлялся. – Во время светского сезона в Лондоне он выбрал дебютантку, имевшую самый большой успех, и недвусмысленно заявил о своих намерениях по отношению к ней. И вскоре они уже были помолвлены.

У Иззи невольно приоткрылся рот.

– Рэнсом был помолвлен?

Теперь понятно, почему он впал в панику, стоило ей по глупости упомянуть о браке.

– Нет, – Дункан пронзил ее строгим взглядом, – это Брэнсон был помолвлен. Герцог, Которого Никогда Не Существовало. Он был помолвлен с юной леди Эми… – он спохватился: – Леди Шемили.

– Леди Шемили? – Иззи украдкой улыбнулась: Дункан явно входил во вкус.

– Да, с леди Шемили Ливерпейл. С дочерью графа. – Камердинер возобновил работу и откупорил флакончик с каким-то веществом, резко пахнущим лимоном. – Когда о помолвке объявили, многострадальные слуги герцога пришли в восторг. Кое-кто из его домашней прислуги служил семье уже тридцать лет, и все это время в доме не было герцогини. Слуги с нетерпением ждали, когда в доме появится новая хозяйка.

– Ждал и преданный, достойный камердинер хозяина дома? – подсказала Иззи. – Как его звали – Динкинс?

– А преданный и достойный камердинер ждал с особым нетерпением. Динкинс надеялся, что ему придется реже счищать румяна с одежды герцога. Румяна чертовски трудно отчистить с ткани.

– Могу себе представить, – Иззи задумалась: какой должна быть женщина, чтобы ради нее герцог отказался от прежнего распутства? – Эта леди Шемили Ливерпейл… какой она была?

– Какой только можно вообразить себе удачливую дебютантку. Красивой, образованной, с большими связями. И молодой. Ей было всего девятнадцать.

Иззи подавила тоскливый вздох. Ну конечно. Само собой, леди Шемили была сокровищем.

– И что же случилось? – спросила она.

Дункан помолчал.

– Ведь это вымысел. История, которая выдумана от начала до конца лишь для того, чтобы развлечь меня, потому что вы знаете, как мне нравятся рассказы о несчастливой любви.

– Все уже было устроено, – наконец продолжил Дункан. – Свадьба, медовый месяц, заново обставленные покои для молодой герцогини… И вдруг меньше чем за две недели до дня свадьбы невеста исчезла.

– Исчезла?

– Да. Пропала из своей спальни посреди ночи.

Иззи подалась вперед и подперла подбородок ладонью. И вправду занимательная история. И, похоже, Дункан рад возможности наконец-то поделиться ею. Бедняга, как долго он носил ее в себе, и даже поговорить ему было не с кем. Да и пятен недоставало.

– Леди Шемили, – продолжал он, многозначительно понизив голос, – сбежала.

– Сбежала? С кем?

– С арендатором из поместья Ливерпейлов. Видимо, они уже давно питали чувства друг к другу.