Верлойн - Папсуев Роман - Страница 11

Караульный тронул поводья, направив коня по тропе и на всякий случай ослабив меч в ножнах. Шум приближался, и вскоре Курдад увидел, как из-за поворота выезжают двое всадников, а за ними стройной колонной по двое выходят пешие воины в серых кольчугах, с длинными копьями на плечах.

Воинов было много, очень много. Всадники, сидящие на огромных черных скакунах, были одеты в легкие черные кольчуги. Курдад успел заметить короткие луки в чехлах, притороченных к седлам, и оперения стрел, торчащих из-за правого плеча каждого из верховых.

Курдад и всадники увидели друг друга одновременно. При виде караульного верховые схватились за луки. Курдад обнажил меч.

– Тревога! – успел крикнуть он, прежде чем две черные стрелы вонзились ему в горло. Тело караульного рухнуло в траву с глухим стуком, конь заржал и встал на дыбы. Верховые что-то громко закричали, направляя своих коней на поляну. Пешие бросились за ними, выставив перед собой копья.

Услышав крик своего дозорного, Странники вскочили на ноги и выхватили мечи. Асланд мгновенно оценил ситуацию, увидев вылетающих на поляну верховых. Он закричал:

– По коням! Полумесяц и брать в кольцо! Пешие – по трое! Дозорные – верховые!

Одни Странники бросились к коням, которых они никогда не стреноживали, так как всегда была вероятность того, что придется спешно покидать поляну у ясеня. Другие кинулись на перехват пехоте противника, яростно крича.

Верховые лучники чужаков пронеслись по поляне, выпуская стрелы одну за другой. Двое Странников как подкошенные рухнули на траву, еще один упал на колено, рыча от боли – стрела вонзилась ему в бок, рядом с панцирем.

Вскочив на коня, Асланд быстро окинул взглядом место стычки. Двадцать копьеносцев противника уже рубились со Странниками и падали мертвыми, ибо для быстрых кочевников копья пехоты не представляли никакой опасности, тем более что они были заградительными, длинными и нападавшие с большим трудом ворочали своим громоздким оружием. Один из верховых лучников упал с коня, сраженный меткой стрелой одного из Странников. Второй продолжал носиться по поляне, уходя от контактного боя.

Было видно, что внезапное нападение ничуть не озадачило Странников, они выполнили приказ Асланда: перегруппировались и организованно вели бой.

Чужаки были из Баксарда. Асланд понял это, когда увидел, что на серого цвета туниках красуется герб Нуброгера. Асланд направил коня направо, чтобы замкнуть конное кольцо вокруг пехотинцев. И тут на поляну стремительно вылетели черные всадники в тяжелых доспехах. Черные Рыцари. Элита. Лучшие воины Баксарда. Они ехали по двое, так как узкая тропа не давала им выстроиться в цепь, но и так они, словно нож сквозь масло, прошли через кольцо Странников, вонзая в тех свои тяжелые копья, давя копытами пеших, как своих, так и чужих.

Асланд громко выкрикивал команды, его воины стремительно перегруппировывались, а Черные Рыцари все прибывали и прибывали на поляну. Асланд рычал от бессильной злобы. Он понимал, что эта битва проиграна: у противника слишком большой перевес в силе.

Вот слева упал на землю Агир: меч рыцаря разрубил его голову пополам, страшная рана прошла прямо по старому шраму. Риганд сражался сразу с двумя конными, орудуя двумя мечами, в его спине торчала стрела, он слабел на глазах. Пеший Скир ревел, как медведь, орудуя огромным двуручным мечом, рассекая тела врагов, но вот и он рухнул в пыль – его сбил конь Черного Рыцаря.

Странники умирали молча, дорого продавая свою жизнь. Асланд понимал, что, даже если он отдаст сейчас приказ отступать, они не послушают его. Потому что они никогда не отступали.

Никогда.

Прямо на Асланда неслись трое Черных Рыцарей с копьями наперевес. Старый воин криво усмехнулся и, пришпорив коня, ринулся им навстречу...

Огонь гудел в огромном камине, освещая и согревая просторную залу замка Верлойна. Барон сидел в большом кресле, покрытом шкурами, закинув одну ногу на подлокотник, кутаясь в широкую, отороченную мехом накидку и попивая подогретое вино из родовых погребов.

Верлойн рассматривал лицо своего управляющего, Скардида, который сидел напротив. Он тоже пил вино и глядел на своего сеньора, чуть щурясь. После того как Верлойн умылся, сменил одежду и пообедал, они уединились в каминном зале, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Ну что ж, мой старый друг, – сказал наконец Верлойн, – дела, как я посмотрю, идут у тебя хорошо. Благодаря твоим заботам мои владения не попали в жадные руки чужаков, а крестьяне не жалуются на свою жизнь, восхваляя твою мудрость и доброту. Ты сослужил мне верную службу.

Скардид поморщился и поднял руку.

– Будет вам, мессир Верлойн. Сколько времени прошло, а вы, только приехав, хвалите своего старого слугу, будто это его заслуга в том, что ваши земли процветают. Я лишь следовал заветам вашего отца да вашим наставлениям, только и всего.

Верлойн усмехнулся:

– Скромен, как всегда. Я мог бы долго с тобой спорить по этому поводу, но не буду. Ты прав, надо обсудить новости. Так что расскажи-ка мне о том, что случилось в Фолкских землях за время моего отсутствия.

Скардид улыбнулся:

– Долгим был бы мой рассказ, коли стал бы я перечислять все события этих пяти лет.

– Расскажи о главном, – сказал Верлойн, – ибо я спешу и вскоре вновь покину замок.

Скардид чуть не поперхнулся вином. Отставив кубок, он удивленно посмотрел на барона.

– Это правда или вы испытываете меня, мой господин?

– Это правда, – спокойно отвечал Верлойн. – Я расскажу тебе обо всем попозже. А пока говори ты.

Скардид потер подбородок, качая головой.

– Что ж, – сказал он. – Попробую я вас попозже отговорить от вашей затеи, какова бы она ни была. А если кратко рассказывать, то было у нас всего два громких конфуза. Первый случился прямо после вашего отъезда. Приехали из Гмиэра посланники короля, важные вельможи, сделали вид, будто ищут вас, прослышав о смерти барона Остина, хотя, уверен, знали прекрасно, что король отправил вас на юг. Я им объяснил, что вас в замке нет, что вы уехали, а куда и насколько – не сказали. Так они и отправились восвояси ни с чем. А на следующий день смотрю я из окна – целый отряд гмиэрских рыцарей собрался у моста, а впереди них – один из давешних вельмож. И этот самый расфуфыренный петух заявляет, что, мол, замок является его, вельможи, собственностью, коли законный наследник земель Фолкских сгинул без следа. Ну я его и спрашиваю – кто ж это удумал такое? А он отвечает, что, мол, королевский приказ. Я осерчал сильно, говорю: ступайте прочь, не верю я, чтобы сюзерен такое постыдное дело задумал. А коли правда это, пусть сам приезжает и мне лично о том скажет, даже бумагам с королевскими печатями не поверю! Вельможа тоже рассердился, побагровел весь да как заорет, мол, изменник, предатель, воли короля противишься, да мы, мол, сейчас твой замок спалим, да тебя на виселице как последнего вора вздернем. И чем больше он кипятился, тем спокойней мне становилось. Я смекнул, что не король приказал этому чурбану сюда явиться, а сам он порешил, что раз хозяина замка нет, то его втихую можно к рукам прибрать. А как смекнул я это, говорю ему, мол, давай, попробуй-ка замок спали, посмотрю я на тебя. Тот ругаться опять начал, слюной землю избрызгал, потоптался-потоптался, да и убрался вон. Видно, решил, что, прознай король о таком вот гнилом деле, не сносить ему его вельможьей головы.

– Как звали этого вельможу? – спросил Верлойн хмуро.

– А кто ж его разберет? – пожал плечами Скардид. – По мне, так они все на одно лицо. Имя свое он, стервец, не назвал, а то бы я лично в столицу поехал, к королю, и посмотрел бы, как этого поганца плетьми отделают. Ну да ладно, в общем, уехал он. Забыл я об этом конфузе, хозяйство веду, все вроде бы гладко да хорошо. И тут полгода назад опять дельце. Приезжают рыцари к замку. Смотрю на них, дивлюсь. Ни гмиэрские они, странные какие-то. Все в черном.

Верлойн напрягся и подался вперед. Скардид, не замечая этого, продолжил: