Верлойн - Папсуев Роман - Страница 21

– Господин Верлойн, я тут подумал... Кхм. Так вот. Спросить хотел. А как же скрытность-то наша? Представляете – ехать в компании со Странником, да еще и тигом. Тут не схоронишься особо.

Верлойн кивнул. Дрюль отчасти был прав. Если они поедут все вместе, компания у них получится пестрой – два человека, дримлин да тиг. Но отказываться от таких попутчиков было бы неразумно. Верлойн прекрасно знал, что тиги – великолепные воины, не говоря уже о Странниках. Барон был уверен, что эти двое станут незаменимыми спутниками, и потому ответил Дрюлю:

– Ты прав, но мы поедем с ними. Это важнее, чем скрытность. Эти двое – воины. А воины нам нужны. К тому же вчетвером веселее, чем вдвоем.

Дрюль обиделся, наверное, подумав о том, что слова Верлойна – укор ему. Мол, ты, Дрюль, скучный спутник, потому я хочу ехать с этими двумя. Верлойн улыбнулся и сказал:

– Тебя, конечно, никто заменить не сможет. Смотри на это так – ты сможешь рассказать свои интересные истории не только мне, но и этим двум.

Дрюль махнул рукой и кивнул. Они вернулись к Странникам, и Верлойн сказал:

– Мы готовы.

– В путь, – коротко бросил Алдруд, ловко запрыгнув в седло.

Тиглон оказался прав. Когда солнце скрылось за горизонтом и на небе заблестели россыпи звезд, они уже были возле заставы на переправе у Ридела. Тиг, который прекрасно знал начальника заставы, распорядился выделить путникам лучшие палаты в караульном доме, велел как следует почистить их коней, а самих путников накормить и напоить. Приказы были выполнены, все поужинали и отправились спать, чтобы завтра с первыми петухами перебраться через Ридел. Тиглон же еще долго о чем-то разговаривал с воеводой. Как потом выяснилось, он просил воеводу отправить гонца в Кулар, дабы оповестить короля о неотложном деле, которое вынуждает Тиглона временно покинуть королевский двор.

Ночью положено спать, но так уж вышло, что путники просидели полночи за кувшином вина, рассказывая друг другу о своих приключениях. Комната их, по словам воеводы самая лучшая в форте, оказалась маленькой, без кроватей, с сеном на полу, столом да четырьмя стульями. Путники уселись вокруг стола, пили вино, долго говорили.

Верлойн лучше узнал Алдруда, утвердившись в мысли, что такой спутник будет очень полезен. Тот уже не кривил яростно лицо, был совершенно спокоен, шутил, но барон видел в его глазах мстительный огонек, прямое указание на то, что Странник ни о чем не забыл. И когда пробьет час, не пожалеет живота, лишь бы выпотрошить побольше воинов Нуброгера.

Дрюлю же, который в последнее время и так был весьма многоречив, вино развязало язык окончательно, и он травил байки одну за другой, совершенно невероятные и потому весьма смешные. Алдруду Дрюль понравился, Странник периодически хлопал дримлина по плечу, восклицал: «Ишь ты!» или «Врешь!», а Дрюль прижимал к груди руки и клялся, что все его небылицы – чистая правда. Путники смеялись и шутили, разве что песни не пели, когда в комнату вошел тиг и, не раздеваясь, молча лег на пол, завернувшись в свой плащ. Хмельные друзья тут же решили, что пора спать, и повалились на пол, скоро уснув.

Рано утром на следующий день они уже были на пароме. Великая река Ридел, медленно несшая свои воды в море Красных рифов, была самой крупной рекой континента, поэтому переправа через нее заняла у них чуть ли не полдня, они оказались на восточном берегу лишь тогда, когда солнце уже миновало зенит. Посыльный, которого Тиглон взял с заставы на западном берегу, поскакал в Кулар, а путники отправились на север, к мосту через реку Лугор. Мерин Тиглона был навьючен тяжелыми седельными сумками с провиантом – воевода постарался, снабдил путешественников не только едой, но и здоровенными мехами с вином и водой. Ближе к вечеру путники добрались до безлюдного лугорского моста, перебрались на тот берег и решили заночевать рядом с рекой, не въезжая в Зурнобор. Разожгли костер, приготовили еду, поели и легли спать. Перед сном Верлойн долго смотрел на темный лес впереди.

Название Зурнобор на древнесальдском означало «Большой лес». Он действительно был большим. На восток от Ридела его делили между собой два королевства – королевство Изумрудных лесов и королевство Черных скал. Собственно, границы как таковой не было. Королевства еще в глубокой древности подписали мирный договор, и потому застав на границах не было, проезд был свободным в отличие от границ с Каратом, где заставы хоть и были лишь для видимости, но все же стояли. Гарнизонов же на границе с королевством Черных скал не имелось вовсе, как не имелось и крупных поселений. И давно уже никто не ездил в королевство Черных скал через Зурнобор.

С тех самых пор, как поползли слухи о непроходимости Черных скал, к которым с этой стороны Ридела можно было добраться только через древний лес. Верлойн, конечно, слышал об этом, не раз расспрашивал Стрира, но тот неизменно сыпал непонятными учеными словами, отвечал, что все это глупые деревенские суеверия, и долго, нудно объяснял юноше что-то о политике, об ухудшающихся экономических связях и прочее. Верлойн тогда не стал вникать в заумные объяснения и благополучно забыл и о слухах, и о фактах. А факты были таковы, что Герд IV дважды отправлял к Черным скалам отряды рыцарей и меченосцев и больше их никто никогда не видел.

Теперь же, когда Зурнобор темнел впереди и до него было рукой подать, Верлойн вспомнил все, что знал о нем. И громадный лес казался ему опасным. Ибо неведомо было никому, сколько тайн скрывает в себе Зурнобор, сколько опасностей притаилось на его тропах... А барону и его спутникам предстояло это выяснить...

Верлойн уснул с тревожными мыслями, а когда проснулся, солнце еще не поднялось, но небо уже светлело и над рекой висела плотная стена тумана, наползавшая на берег. Было холодно, изо рта валил пар. Верлойн поднялся и обнаружил, что все его спутники еще спят. Но Тиглон мигом проснулся, услышав, как барон поднялся. Тиг сел, растирая глаза, широко зевнул и растолкал Алдруда с Дрюлем.

Путники умылись у реки, после чего оседлали коней и с первыми лучами солнца въехали в древний лес. Он не казался грозным с наступлением утра, напротив, был приветлив и красив. Деревья-гиганты обступали успевшую зарасти тропу, морщинистая кора стволов была похожа на темную старческую кожу, а кривые и толстые ветви, сплетающиеся над головами путников, – на руки, да и вообще лес казался одним большим, живым, древним и мудрым существом. Он дышал легким ветерком, шептал опавшей листвой, вздыхал и скрипел ветвями. Темные деревья да голые кусты – в этом лесу осень уже поработала на славу, а потому Верлойну было удивительно видеть подобный контраст между Изумрудным лесом и Зурнобором, которые стояли рядом, а природа в них хозяйничала по-разному.

Ехали путники практически весь день, дважды останавливаясь, чтобы отдохнуть. Потом была ночь, и лес издавал жуткие ночные звуки. Скрипел, ухал, трещал. Алдруд и Тиглон не обращали на эти звуки никакого внимания, барон же с Дрюлем заметно нервничали. Дримлин то и дело оглядывался по сторонам, а на подшучивания Алдруда по поводу дримлинской храбрости виновато и натянуто улыбался.

– Люблю я леса, души в них не чаю, век бы в лесах жил, – оправдывался Дрюль. – Да вот только этот... Старый он. Вспоминаю я, как в первый раз его пересекал, когда из дома ушел, – поджилки трясутся. Вроде бы все детство рядом с ним провел, должен был бы привыкнуть, но нет. Страху я тогда натерпелся...

– Так живым же вышел, – весело щурился Алдруд. – Значит, понравился ты лесу. Не бойся, мы рядом. Поможем, если что.

На следующее утро первую остановку путники сделали на небольшой лужайке возле ручья. Решили остановиться и немного отдохнуть. Дрюль стоял рядом со своей кобылой, которая жадно пила воду из студеного ручья, и глазел на красивую лужайку.

– Да, красиво здесь, – сказал он. – Жаль, что скоро зима. Люблю я осень.

– Чем тебе зима не угодила? – спросил Верлойн, повернувшись к дримлину.