Гувернантка для герцога - Дэр Тесса - Страница 11

Черт, как было бы приятно нарушить этот баланс! Если бы девушка не работала у него, он забросал бы ее подарками и предметами роскоши. Снял бы все эти треволнения, которые возникают между ней и небесными объектами.

– Пожалуйста, продолжайте, – сказал он. – Я весь внимание.

– Туманность – это облако звездной пыли, которое перемещается в космическом пространстве. Звездные скопления – по названию понятно, что это такое. Иногда звезды в небе оказываются так близко друг к другу, что их ошибочно принимают за одну звезду. Мой любимый туманный объект, однако, не туманность и не кластер. У Мессье он значится под номером сорок. Это двойная звезда. Возможно, что это даже бинарная звезда.

– Правда? – Чейз опять принялся созерцать мочку ее уха.

Наклонившись к телескопу, девушка припала к окуляру.

– Бинарная звезда возникает, когда одна звезда силой гравитации притягивается к другой. Сближение будет происходить до того момента, пока силы притяжения двух звезд не уравновесятся. И тогда они окажутся привязанными друг к другу навсегда, обреченные вращаться в паре, как… танцоры в вальсе. Мне так кажется. – Она сделала пометку в своем блокноте. – Самое волнующее то, что центр притяжения бинарной звезды находится между звездами, образующими пару.

Какое-то время Чейз молчал.

– Будь я проклят! – наконец заявил он. – Вы были абсолютно правы, когда отругали меня за то, что этот прибор стоит без дела.

– Очень приятно, что вы поняли его ценность.

– Абсолютно! Подумать только, я мог бы уже давным-давно пользоваться им, чтобы соблазнять женщин. – Увидев, что Александра осуждающе смотрит на него, Чейз попытался оправдаться. – Ну ладно. Эти вальсирующие звезды… Звучит чертовски романтично!

– Не замечала, что вы склонны к романтике.

Их глаза встретились, и им обоим стала понятна одна очевидная вещь.

Александра была ближайшей к нему особой женского пола.

Чейз не собирался – ни в коем случае! – домогаться гувернантки, работающей в его доме. Да, он повеса, большой любитель женщин, но для джентльмена гоняться за кем-то из домашней обслуги не просто проявление распущенности. Это вызывает отвращение.

– Девочки… – пробормотал Чейз, преодолевая возникшее напряжение. – Как прошел ваш первый день?

– Многообещающе.

– Я и не сомневался.

– Вы могли бы рассказать мне об их интересах, о том, как их учили – обо всем вообще?

– Их практически ничему не учили, но все равно им удалось вырасти умными. Сфера их интересов: шалости, болезни, мелкое воровство, преступные заговоры против прислуги…

Александра тихо засмеялась.

– Вы говорите так, словно они закоренелые преступницы.

– Они уверенно идут по этой дорожке. Но теперь есть вы. Вы возьмете их в руки. Я верю в вас, мисс Маунтбаттен. – Он игриво похлопал ее по плечу. – У вас врожденный талант поддерживать строгую дисциплину.

Она сжалась.

– Кстати, об этом…

– Если вы собрались извиняться, то не стоит. Я полностью заслужил вчерашнюю выволочку, и даже более того. Хочу вас заверить: вы уже не увидите хуже того, что видели. Тем не менее я должен сказать вам следующее…

Александра сосредоточилась. У нее имелись пугающе огромные запасы внимания, которым она могла одаривать всех вокруг. И это, естественно, признал Чейз. Эта женщина добровольно вглядывается в пустоту ночи в надежде на то, что когда-нибудь крохотная частичка света блеснет в ответ. Пока Александра рассматривала его, Чейз вдруг понял: ему хочется стать тем, кто принесет ей награду за эти наблюдения.

«Здесь только темнота, дорогуша. Не трать время попусту».

– Если вас беспокоит моя репутация, – сказал он скорее для себя, чем для нее, – то это напрасно. Мысль соблазнить вас никогда не придет мне в голову.

Она кивнула.

– Благодарю за ваши заверения, мистер Рейно. Я с величайшей признательностью принимаю их.

Глава 7

«Мысль соблазнить вас никогда не придет мне в голову».

Как потрясающе точно было выбрано время для этой фразы! На самом деле у этого человека были все возможности превратить гордость Александры во что-то вроде выеденного яйца. Вот в эту минуту он выслушивает ее лепет насчет комет, вникает в сказанное, разглядывает мочку уха, а в следующую – встает и исчезает, сказав на прощание несколько слов, которые превратятся для нее в постоянное напоминание о том, насколько она глупа.

Вышивание не относилось к ее хобби, однако Алекс решила, что вышьет эти его слова на куске материи и повесит над своей кроватью:

«Мысль соблазнить вас никогда не придет мне в голову.

Мистер Чейз Рейно».

Алекс больше не удивлялась его популярности у женщин. Просто какой-то дьявольский шарм, казалось, являлся неотъемлемой частью его натуры. Притяжение, магнетизм, наэлектризованность… Вот она – мужская привлекательность Чейза Рейно!

Его кривая улыбка или откровенная насмешка повергали ее в трепет, вызывали дрожь волнения.

С этим она справилась. Но сознание собрало все ее ощущения в плотный комок и положило на полку. Как будто этой трепещущей массе женских реакций требовалось дать какое-то название. И Александра была готова дать ей имя: и-ди-о-тизм.

Вот что это такое!

Она услышала, как хлопнула парадная дверь, и уступила искушению – перегнулась через подоконник и выглянула на улицу. Внизу на тротуаре стоял Чейз, одетый в свой великолепно сшитый сюртук. Слегка подтянув манжеты, он провел рукой по золотисто-каштановым волосам. Пара гнедых рысаков – в масть! – вывернула из-за угла. К тротуару подкатил фаэтон, покрытый по последней моде синим лаком. Грум передал Чейзу поводья.

И он уехал, чтобы провести вечер в компании с друзьями и женщинами. А Алекс осталась, чтобы мечтать о нем… Как последняя дура!

Она задула свечу и лежала без сна, прислушиваясь, не подъехал ли фаэтон, не стукнула ли парадная дверь. Это, однако, не означало, что ее беспокоило, в какое время он вернется домой и вернется ли вообще.

В какой-то момент сон, должно быть, одолел ее, потому что она вдруг проснулась от того, что кто-то дернул ее за руку.

Алекс открыла глаза.

– Розамунда? Это вы?

– Она умерла.

Алекс резко села на постели.

– Умерла?

– Миллисент! Чахотка забрала ее этой ночью.

Кукла! Девочка говорит о кукле.

– Вы меня напугали, Розамунда. – Алекс приложила руку к груди. Теперь сердце будет вот так колотиться день или два.

– К похоронам все готово. Мы ждем вас в детской.

Похороны?

Не дожидаясь дальнейших вопросов, девочка ушла. Алекс встала и быстро оделась. Получилось не очень аккуратно, потому что она еще не совсем освоилась в комнате и вдобавок пробуждение оказалось совсем уж неожиданным. После двух попыток она решила, что часть пуговиц можно не застегивать, а трех взмахов щетки, чтобы пригладить волосы, будет достаточно. Зажав в зубах шпильки, она выскочила в коридор и на ходу принялась укладывать волосы в пучок на затылке.

Алекс понадеялась, что для таких похорон не нужно одеваться в формальный траур. Ей удалось второй шпилькой закрепить разваливающийся пучок, когда она вошла в детскую. Завернутая в саван, Миллисент лежала на постели, безучастно уставившись в потолок. Девочки стояли по обеим сторонам кровати. Дейзи накинула на голову обрывок черного кружева, словно траурную вуаль.

Алекс сдерживалась изо всех сил, чтобы не рассмеяться. Не в последнюю очередь из-за того, что во рту у нее оставались несколько шпилек, которые, вздумай она расхохотаться, разлетелись бы по комнате. С прической наконец было покончено, Алекс поправила на себе платье и подошла к кровати, потом шепотом обратилась к Розамунде:

– Что сейчас происходит?

– Мы ждем, когда…

В комнату ворвался мужской голос:

– Какая трагедия! Примите мои самые глубокие соболезнования. О, какая потеря!

К их группе провожающих в последний путь Миллисент присоединился мистер Рейно.