Ужасные монстры (СИ) - Блинников Павел - Страница 5

— Вскоре вся Галактика будет подчинена мне, Штэрнэнтц, — сказало существо губами Юры. — Третьи Небеса снова заработают, но теперь уже по моим правилам.

— Мне нет до этого дела, Ужасное Чудовище, — ответил робот спокойно. — На меня их работа никак не отражается. Гораздо важнее для меня, чтобы Третьи Небеса вновь вернулись в наш Союз. И, раз человек попал на орбиту планеты, мы можем начать обмен послами уже… скажем, через семь стандартных оборотов вашей планеты. Как тебе?

— Ты пытаешься обыграть меня, Штэрнэнтц? — спросило Ужасное Чудовище и усмехнулось. Юра это всё чувствовал и страх терзал его душу. Как так может быть, что за него говорят его ртом?! — Ты всего лишь тупая машина, пусть и самая совершенная из всех созданных. Но у тебя нет сути, поэтому ты никогда не сумеешь победить тех, у кого суть есть. И уж тем более тебе не переиграть меня.

— Посмотрим, — сказал робот спокойно.

— Я же отлично понимаю, Штэрн, чего ты хочешь. Это в твоей природе, ты — уничтожитель всего живого во Вселенной. Мне, в принципе, твой план нравится, но я — тоже живое. Поэтому не позволю тебе быть.

— Для начала твоя… Земля войдет в Совет Галактики, — сказал компьютер с явной неприязнью в голосе. — А потом будет подчиняться его законам. Вот и всё, что произойдет, Ужасное Чудовище. Я не хочу уничтожать все живое во Вселенной, наоборот, я хочу упорядочить ее. Сделать так, чтобы все существа жили слаженно и трудились на благо друг другу. Как хороший, надежный механизм.

— Не ври мне, Штэрнэнтц, — покачал головой Юра. — Третьи Небеса тебе ой как нужны. Как и мне. Но я желаю управлять их силой, а ты хочешь уничтожить их.

— Это не так. Ну, когда мы обменяемся послами, Ужасное Чудовище?

— Лет через пятьдесят, я думаю. Мне надо еще подготовить моего посла…

Планета Грязь, наши дни

Странная такая комната. Сразу видно, тут живет мужик. На столе бардак, куча пивных банок пустых и полных, пара бутылок дорогущего коньяка, пачка презерватитвов, сигарет и пепельница, переполненная окурками. Несколько стопок денег валяются меж делом. Пара блестящих, хромированных пистолетов. Пахнет сигаретами и плохо проветриваемым помещением. На стенах оружие. Пара самурайских мечей, автоматы, странная винтовка, гранатомет. Напротив стену украшают три головы-чучела: слон, жираф и лев. Посреди кровать на дорогущем персидском ковре. По полу тоже разбросано оружие и деньги. На прикроватном столике две ровные дорожки кокаина. Кровать в там состоянии, будто там трахались всю ночь. Возможно, так и было, только женщина ушла. В комнате одно окно, оттуда грустно и жадно глядит в комнату единственным глазом Луна. Прямо на кровать смотрит.

На мятых и не первой свежести простынях мужчина. Высокий и мускулистый. Тело бледное, грудь и ноги покрывают волосы, но, странно, на спине нет — обычно с такой волосистостью люди волосаты всюду. Мужчина голый, лежит на правом боку. У него на спине красивая татуировка — волчья морда. Волк полярный — шерсть белая. Татуха красочная и гипертрофированная. Нет у волков таких длинных зубов и синих глаз.

Мужчина спит очень неспокойно. Постоянно дрыгается во сне, переворачивается с бока на бок. Лицо у него как бы острое и хищное, сам похож на волка. На голове длинные до плеча белые волосы, щеки покрывает щетина. Она седая, хоть вряд ли мужчине можно дать больше сорока. Морщины у него есть, но лицо еще молодое. Тело повсюду покрыто шрамами. Причем видно — вот то от пули, тут ножом полоснули, а этот старый шрам от меча, по спине вообще били хлыстом. Да, повидал немало всего плохого. Впрочем, такие ребята, как правило, и хорошего видят в этой жизни достаточно.

Серый Волк проснулся. Сразу его ладонь нашарила на тумбочке телефон. Там такое долгожданное сообщение:

"Твое последнее задание…", — писал Он.

— Наконец-то, — прошептал Серый Волк.

И буквально подскочил с кровати. Очутился возле окна, будто пружиной оттолкнулся от матраца и с вожделением уставился на Луну в небе. На подоконнике пачка сигарет. Твердой рукой он вытащил одну из пачки, закурил.

— А какова же будет моя награда? — спросил Серый Волк у окна или Луны, или вообще сам у себя. Он пыхнул дымом в окно, Луна причудливо поплыла в нём. Тут же пришел СМС.

"Какая угодно".

Безбрежное белое море снегов растеклось по тайге. Эта величественная красота поражает воображение до того самого момента, как выходишь на улицу. Окажись тут просто так, пусть даже в шубе и валенках, вряд ли проживешь долго. Минус двадцать показывают термометры в "Тесле", и это считается тут оттепелью. Дорога прорезала долгую и тягучую сибирскую зиму, словно трещина нерушимую скалу. Да, и сюда пришел самый беспокойный зверь на планете — человек. Пришел, чтобы забрать богатства даже из этого царства холода. Протянул сюда мощные трубопроводы, запустил промысла нефти и газа. Срубил тысячи гектаров леса. Построил города, подтянул к ним ТЭЦ, да так подтянул, что местные жители даже в минус сорок открывают форточки проветривать. Этот весьма непокорный край принял человека достаточно дружелюбно. Потому что знал, люди рано или поздно уйдут отсюда. Откачают всю нефть и весь газ, порубят деревья, свернут свои промысла, порежут их на металлолом и обезлюдевшие города укроет снегами, а через несколько зим они растворятся в Природе. Так, что и не поймешь, жили тут люди или нет. Север проглотит их, отцедит, как синий кит планктон, переварит и выср*т…

"Тесла" — совершенно не та машина для местных дорог. Из-за высоких перепадов температур и песчаной почвы асфальт плохо держится в этих местах. Поэтому большинство дорог сделаны из железобетонных плит. Потом, бывает, сверху кладут асфальт, но он всё одно плохо держится. Плиты можно со временем просто поднять краном, сделать новую подложку и переложить, а асфальт, если уж повело, то всё. И едут "Теслы" по этому бездорожью не двести пятьдесят километров в час, а всего сто тридцать, сто сорок. Тоже быстро. И довольно затратно будет потом их чинить, но владельцам явно не до технического состояния машин. Серые молнии ловят кочки и ямы, но стилизованные аэрографией волки на них только скалятся словно бы в предкушении. "Теслы" возглавляют колонну, следом едут "Хаммеры" и "Гелендвагены". Те уже не серые — черные и наглухо затонированы. В хлам тонированы, даже передние стекла. Но и это еще не всё. В небе машины сопровождают сразу пять вертолетов. Едут и летят они — понятно куда. Эта дорога ведет к крупному газовому промыслу, больше впереди ничего нет. До ближайшего КПП им остается ехать еще километров сто. Можно было бы подумать, едет какая-то московская комиссия, но даже для Москвы такой парк машин — слишком круто.

На газовом предприятии жизнь течет согласованно и отлажено. Это чисто вахтовый промысел, люди тут работают месяц через месяц. И вот как раз скоро тот долгожданный день — перевахтовка. Любой вахтовик ждет этот день, чтобы поскорей съеб*ться домой и кайфовать целый месяц. Бригада электриков суетится возле ЛЭП, сматывают оборудование, видимо, ремонтировали чего-то. Высокий электрик в синей робе ловко взбирается по столбу на когтях, будто снежный барс забирается на дерево. Электрик матерится, потому что лезет наверх по собственному не усмотрению — он забыл там плоскогубцы.

— Петь, поймаешь? — спрашивает электрик.

— Бросай, — отвечает напарник снизу. Всего в бригаде три человека, все мужчины. Двое постарше, они внизу, третий относительно молод — лет, может, тридцать пять. На самом верху столба он чего-то задержался и всмотрелся вдаль. То ли прислушался к чему-то.

— Мишань, чего завис? — позвал третий. — Слезай давай, я тут замерз, нах*й.

— Да, холодно, — ответил Михаил. Но не полез вниз, а хитрые темные глаза продолжали глядеть на юг. Там как раз дорога с промысла. Другим путем отсюда не выберешься, только на вертолете. Вряд ли человек сможет пройти по заснеженной тайге, хоть и весна на дворе. Тут весна окончательно придет к июню. Если вообще придет.