Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 10

Тракт упирался в широкие ворота в крепостной стене, за которыми темнел длинный тоннель. Дубовые створки, обитые железом и покрытые резьбой с изображениями лисьих голов, были распахнуты настежь, и возле них выставили почетный караул королевской стражи, которая встречала прибывающих гостей. Эти солдаты хоть и держались прямо, словно вместо позвоночника у них в спинах были вбиты колья, все равно выглядели для нее игрушечными. Вряд ли хоть кто-нибудь из них хоть однажды участвовал в настоящем сражении. А гонять попрошаек на рынках, да учиться ходить строем мог любой дурак.

Ленар взглянул на нее, но так ничего и не сказал, когда они подъезжали к воротам в крепостной стене. Впрочем, он мог и не открывать рот, Рада и так прекрасно знала, какие у него будут аргументы. И успела уже вволю наслушаться их.

Копыта коней застучали по мостовой, выбивая из нее гулкое эхо, что бродило под темными сырыми сводами тоннеля. Рада сощурилась, глядя вперед, туда, где рассветное солнце заливало своими лучами площадь перед королевским дворцом. Народа там было еще не слишком много, всего несколько карет медленно заворачивали к парадному входу, да прочь отъезжали два эскорта стражи из разных домов, стараясь держаться друг от друга на почтительном расстоянии. Это тоже было забавно: стражники разных домов могли сколько угодно пить по ночам в тавернах, обнимая друг друга за плечи и вопя пьяными голосами песни, но днем, когда они охраняли представителей разных домов, их контакты строго запрещались, а сами они держались холодно и подозрительно. Этот город просто пропитан ложью насквозь.

Площадь была просторной, со всех сторон ее окружала крепостная стена, а в самом центре размещалось три фонтана. Рада выехала из-под арки стены и выпрямилась, с наслаждением вдыхая прохладный утренний воздух.

Фонтаны были расположены цепью на небольшом расстоянии друг от друга. В центральном стоял высокий мужчина, опираясь на тяжелый двуручный меч. На его голове виднелся дубовый венок, а плащ на груди был сколот пряжкой в виде маленькой молнии. Лицо мужчины было спокойным, глаза из-под пушистых бровей смотрели вперед, на приезжих. А из-за его спины вверх взлетала струя пенящейся воды, опадая ему на плечи и разбиваясь на мелкие капельки. На взгляд Рады, это было не самое лучшее изображение Громовержца Грозара, да и вряд ли самому ему понравилось бы, что ледяная вода без конца долбит его по макушке. Но ее мнения, собственно, никто и не спрашивал. Да и памятник стоял здесь как минимум три века, и мелонцы вовсю драли глотки, утверждая, что за все это время не было ни одной серьезной войны, а это означает, что Грозар покровительствует Мелонии. Рада готова была поклясться, что это означает нечто другое. А именно: что скоро Грозар все-таки услышит ее молитвы и позволит этому городу проваливаться прямо в бездну мхира. Но пока еще этого не случилось, к ее огромному сожалению.

В двух других фонтанах виднелись фигуры женщин, держащих большие чаши с водой, которые они на вытянутых руках подносили с поклоном Громовержцу. Струи воды взметались вверх из этих фонтанов в сторону Грозара и образовывали две большие арки, ослепительно сверкающие на солнце. Молодые дворяне обожали носиться под ними в жару, толкать девок в фонтаны или пытаться залезть на скульптуру Грозара. Рада каждый раз только ухмылялась и думала, что именно ждет тех, кто с пьяными хохотом раскачивался на макушке Грозара, вопя непристойные песни. Во всяком случае, если верить Жрецам Церкви Молодых Богов, — то ничего хорошего.

Сразу же за фонтанами в конце площади высился королевский дворец Мелонии. Здание было огромным, сложенным из белых мраморных глыб, причем преобладали прямоугольные, тяжеловесные формы. Могучий портик над входом поддерживали два ряда белоснежных мраморных колонн, парадная лестница под которыми казалась просто игрушечной. Четыре высокие башни по углам дворца тоже были прямоугольными, и из-за этого смотрелись ниже, чем были на самом деле. Центральная часть дворца скрывалась под высоким стеклянным ромбом, которым вся Мелония гордилась почти так же, как и своими Военными Академиями. Рада не спорила: ромб этот действительно был произведением искусства: еще бы, кусок стекла, накрывающий площадь в несколько десятков метров и при этом держащийся без опоры, лишь за счет собственного веса и формы. И да, через него прямо в центральный зал дворца падал солнечный свет, и лучи его заливали сидящего на троне короля. Все это было очень торжественно, очень красиво и хорошо, но снаружи смотрелось слишком громоздко и колюче на ее вкус. Может, я просто не люблю архитектуру. Или королевский дворец. Или вообще Мелонию.

Ленар повел коней так, чтобы по большой дуге объехать фонтаны, и ни одна капелька воды из них не упала на его вычищенный и выглаженный камзол. Путь занял больше времени, чем если бы они ехали напрямик, и Рада смогла вдоволь налюбоваться торжественным мрамором, золотыми украшениями, высокими витражами окон и всем пафосным великолепием дворца. И не сдержала смешка, когда сидящий на золотых завитках над одним из окон голубь с громким курлыканьем нагадил прямо на лоб изображенного на витраже короля Мелонии Ирдана Тан’Самара, что правил здесь, когда она еще была ребенком.

Королевские конюхи поспешили им навстречу, чтобы принять лошадей, и Рада легко спрыгнула на землю, придерживая поводья Злыдня. Тот сразу же попытался цапнуть ее за плечо, и она отвесила ему шлепок прямо по носу. Жеребец удивленно навострил уши, глядя на нее: так с ним, видимо, никто раньше не обращался. Глядя ему в глаза, Рада доверительно сообщила:

— Поверь, лапушка моя, я твои выкрутасы терпеть не буду, так что лучше тебе научиться сотрудничать, ясно? И, к твоему сведению, я тоже умею кусаться.

Жеребец попытался фыркнуть, но Рада оскалилась, прямо в выкаченный глаз, демонстрируя клыки, и передала поводья подбежавшему с поклоном груму.

— Осторожнее с ним. Эта тварь кусается, причем сильно.

— Слушаюсь, миледи, — грум поспешно поклонился и отвел глаза, но плечи его одеревенели.

Рада скривилась, чувствуя тоску. Она опять повела себя не так, как должно было дворянке, и этим в очередной раз уже напугала слугу. Теперь по всему дворцу опять будут судачить о ней и Ленаре, и это ему не понравится. Проклятье! Надеюсь, там, во дворце, есть хоть что-нибудь выпить. Иначе я тут просто умру.

Ленар спешился, сделав вид, что ничего не заметил, и подошел к ней, стягивая с рук тонкие перчатки для верховой езды и затыкая их за пояс.

— Не беспокойся, все будет хорошо, — негромко проговорил он, глядя на нее. — Тебе осталось выдержать всего несколько часов, и ты будешь вольна делать то, что тебе хочется.

Рада очень сомневалась, что дела обстоят именно таким образом, но кивнула, чтобы успокоить мужа. Для него все это было очень важным, а он сделал для нее в этой жизни гораздо больше, чем любой другой человек. И ей нужно было быть благодарной за его заботу.

Вдвоем они зашагали по широким беломраморным ступеням вверх, к распахнутым настежь дверям парадного входа. Возле створок стояли одетые в черно-рыжее стражники с алебардами в руках, вытянувшись по струнке и глядя прямо перед собой. Перешагнув через порог, Рада тяжело вздохнула. Здесь даже пахло пафосом: пылью тысячелетий, драгоценными вазами и статуями, золотом и шелком.

Длинный коридор с высоченными потолками, золотыми светильниками и резьбой, вел вглубь дворца, к парадной лестнице. На стенах вытянулись дорогущие старинные гобелены с изображениями королей и Лордов-Протекторов Мелонии, с гордостью собирающие на себя пыль уже целых две тысячи лет. Полы застилали алые ковры без единого пятнышка грязи, и Рада представила себе, как по ночам их буквально языками вылизывают до кристальной чистоты сотни слуг. Ее отражение дробилось в пузатых боках золотых светильников, дрожало на завитушках позолоты под потолком. На отделку этого коридора можно было купить верность всех пиратов побережья Северных Провинций, да еще и на пару рыбацких деревенек осталось бы.