Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 112

— Да, — кивнула Лиара.

Больше ничего выговорить она была не в состоянии. От тошноты сводило горло, и казалось, что прямо в следующий миг ее вывернет наизнанку. Пока что Лиара крепилась изо всех сил, но чем ближе они подъезжали к развалинам, тем хуже ей становилось.

Справа от дороги поднималось что-то, что с огромным трудом можно было бы назвать остатками деревни. Обглоданные сыростью и гнилью торчали из болота к небу скособоченные, покривившиеся, обросшие зеленой плесенью сваи, бывшие когда-то опорами для домов. Кое-где на них еще держались ветхие деревянные постройки, сложенные из толстых просмоленных бревен. Только время и сырость не пощадили их. Провалились внутрь домов крыши, крытые тростником и соломой, сами дома просели, насадившись на сваи, что теперь протыкали их насквозь. Многие постройки просто развалились на бревна, и те валялись в иле вокруг, едва различимые под толстым слоем мха.

Голова кружилась так, что Лиара вынуждена была ухватиться за луку седла и низко нагнуться вперед. Тошнота крутила нутро, сжав его с двух сторон и выжимая, будто тряпку. От одного взгляда на поросшую плесенью и мхом деревню, ей становилось плохо, а Рада еще и коня остановила, а потом спешилась.

— Подожди здесь, я все осмотрю, — приказала она нетерпящим возражений тоном и направилась в сторону домов.

Лиара хотела еще крикнуть ей в спину, чтобы она не заходила в дома, но не смогла. Глотку скрутило, и она из последних сил сдержала подкативший к ней ком. Не хватало еще блевать у нее на глазах. Она и так думает, что я ни на что не способная неженка, которую нужно от всего защищать. И я не буду подтверждать этого мнения, ни за что. Сглотнув, Лиара сделала несколько судорожных вздохов, пытаясь прогнать тошноту, и взглянула в сторону бродившей по развалинам Рады.

Даже на таком небольшом расстоянии толстый слой испарений скрадывал силуэты и уменьшал видимость. Лиара видела лишь черную тень со светлой шапочкой волос, которая то исчезала между ветхих остовов домов, то вновь появлялась, карабкаясь по раскатившимся во все стороны бревнам. Развалины выглядели такими гнилыми, что казалось, достаточно было одного неверного движения, чтобы все это рассыпалось в труху. Лиара беспокойно выглядывала из высокого седла Раду, молясь, чтобы та ненароком ни за что не зацепилась, и выдохнула спокойно лишь тогда, когда Рада, гадливо отряхивая руки, направилась в ее сторону.

— Мерзость! — проворчала она, забираясь в седло и подбирая поводья своего коня. — Никаких следов Алеора, но зато там полно этих тварей. Сидят, прижавшись друг к другу в дальнем, темном углу, и трясутся, словно в лихорадке. — Раду передернуло от отвращения. — Я не поняла, то ли они спят, то ли просто парализованы из-за дневного света, но выглядит отвратительно.

Подробности у нее выспрашивать Лиара не стала. Ей просто не хотелось знать, как выглядят лотрии, к тому же, она подозревала, что еще успеет насмотреться на них за следующую ночь. Следов Алеора они пока что не встретили, а это означало, что он может быть где угодно, и что искать его им придется не один час.

Время шло, а пейзаж вокруг не менялся. Все так же тянулись в отдалении гнилые деревца среди мокрых кочек, все та же желтая хмарь висела в воздухе. Вот только с каждой минутой Лиаре становилось все хуже. Казалось, что этот край разлагается буквально на глазах. Растущие на кочках травы опадали под собственным весом, превращаясь в мерзкую жижу, стволы перекрученных, искривленных деревьев покрывали мокрые язвы, из которых сочился бурый сок, похожий на плохую кровь. Под копытами лошадей громко чавкало, и мох расползался буквально на глазах, стоило только прикоснуться к нему. Этот край умирал, разлагался, едва родившись, и Лиара ощущала это болезненно-остро, каждой порой своего тела, словно точно так же гнила заживо вместе с ним.

Когда Рада в очередной раз попросила проверить, не чувствует ли она чего плохого вокруг, Лиара наотрез отказалась. Даже закрыв свое сознание, свернув его внутри физического тела и сосредоточившись только на своих ногах и руках, она все равно чувствовала себя так, будто ее заживо выворачивали наизнанку и травили этой гнилостной вонью. Через час пути ее впервые вырвало, через два она перестала смущаться этого и ехала, едва живая, болтаясь в седле кулем. Теперь Рада вела ее кобылу за поводья, удержать их у Лиары уже сил не было. Она могла только тяжело наваливаться на луку седла, моля о том, чтобы не упасть в эту грязь.

Перед глазами все кружилось, и в голове бродили странные мысли. На какой-то миг ей подумалось, что стоит лишь коснуться земли, как она тоже без сил рухнет на гнилые кочки и расползется на волокна, которые впитает в себя жижа болот, как и все здесь. Потом сознание вернулось, и Лиара поняла, что Рада поддерживает ее под плечи и шепчет что-то успокаивающее. Привалившись к ней, она закрыла глаза, тяжело дыша и вымаливая у Великой Матери защиты. В этом краю было плохо, совсем плохо, гораздо хуже, чем она могла предположить, и теперь Лиара просила лишь о том, чтобы они поскорее покинули это место.

В конце концов, им пришлось остановиться. Уже почти что в полубессознательном состоянии Лиара указала место на дороге, где тоннель был максимально крепким, без пробоев и дыр, и Рада скомандовала привал. Слезая с коня, Лиара думала о том, что сейчас просто умрет, как только ноги коснутся земли, но ей хватило сил даже на то, чтобы стащить свою скатку одеял, устроить ее на поваленном охранном столбе и рухнуть сверху.

На какой-то момент она почти полностью отключилась. Перед глазами мелькали только черные пятна, наползая на нее со всех сторон и грозя задушить. Лиара вяло отбивалась от них, но что-то мешало ее рукам. Издали, кажется, из другого мира, выплыл голос Рады:

— Ну что же ты, искорка? Что с тобой? Маленькая, потерпи! Подержись еще немного! Скоро все будет хорошо!

Лиара поняла, что это именно руки Рады мешают ей двигаться, потом почувствовала ее тепло, такое родное, такое нужное, и инстинктивно сжалась в комок в ее объятиях, прижимаясь лицом к ее рукаву. Темнота медленно уходила прочь вместе с тихим, успокаивающим голосом Черного Ветра, и она начала приходить в себя.

Вернулись мысли, ворочаясь в голове неохотно и тяжело. Лиара заморгала, видя перед глазами слабый свет дня, затянутого желтой пеленой испарений. Ей было так плохо, как никогда в жизни, словно весь свет мира отняли у нее, заменив этой гадостью. Кожу стянуло шершавой коркой, колющейся и болящей, поднялся жар, и Лиара ощутила, что горит. Она была уже не в состоянии бороться, а потому просто прижалась лицом к рукаву Рады и тихонько взмолилась про себя: Великая Мать, не оставь, помоги! Ты видишь, я больше не могу, и я прошу тебя! Пожалуйста! Отведи морок!

Медленно-медленно, буквально по ниточке, все плохое начало отступать прочь. Лиара тихонько лежала, вздрагивая в лихорадке в кольце рук Рады, и боялась поверить, продолжая просить и молиться и чувствуя, как давление и разложение бледнеют. Сначала в мокром воздухе ей почудилось легкое дуновение ветра, потом медленно спал жар, а саму ее перестало колотить. И в груди росло и росло что-то, все укрепляясь, набираясь мощи, какая-то странная дрожащая золотая нота. Так уже было один раз, когда я сожгла Гончих. Великая Мать, ты отвечаешь мне? Золото разгоралось все сильнее, увереннее, согревая, отгоняя прочь мрак и вонь разложения, и, в конце концов, Лиара почувствовала себя лучше. Не так хорошо, чтобы вскочить и плясать на месте от радости, но достаточно, чтобы больше не терять сознание.

От всей души поблагодарив Великую Мать за защиту, она, наконец, выбралась из тяжелой пелены своих мыслей. А следом за этим до слуха дошел и тихий голос Рады, в котором слышалась тревога и нежность.

— … потерпи, искорка! Сейчас тебе станет чуточку полегче, и мы поедем назад. Не надо мне было тащить тебя сюда, да я и не подумала даже о том, что тебе здесь может быть так плохо! Ты только потерпи! Сейчас еще пару минут полежишь, и поедем обратно.