Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 140

Лицо эльфа помрачнело, а взгляд стал тяжелым. Судя по всему, рассказывать ему об этом не слишком-то хотелось, поэтому он ограничился кратким замечанием:

— По этому договору я отказался от прав на лепестки Фаишаля, хранящиеся при дворах Этлана. Теперь они больше не принадлежат роду Стальвов.

Вот об этом Рада никогда не слышала и даже не предполагала, что Алеор мог сделать что-то подобное. Оставалось только гадать, на что пришлось пойти Илиону, чтобы принудить его к подписанию подобного соглашения. Рада подозревала, что Алеор имел некоторые виды на Фаишаль, являясь единственным живым наследником Ирантира, а уж его непомерные амбиции и еще более огромная скука могли подтолкнуть его к провозглашению себя Чадом Солнца и началом воссоздания империи Ирантира в ее изначальных границах. Естественно, что это грозило дестабилизацией политической ситуации в мире, и если правители государств не согласились бы пойти на это, то простой люд, скорее всего, потянулся бы под знамя Алеора в том случае, если бы тот провозгласил последний карательный поход против Сети’Агона. Возможно, Илион пытался подстраховаться, лишив его права наследования, чтобы эльф не выкинул каких-либо глупостей. Но опять-таки, оставался вопрос: почему Алеор согласился на это? Впрочем, вид у эльфа был таким, что спрашивать его Рада не рискнула. Потемневший как туча Алеор моментально растерял всю свою веселость, подогнал коня и вырвался вперед, решив дальше ехать в одиночестве.

Как только солнце закатилось за край травяного моря на западе, они остановились на ночлег в придорожной гостинице. На постоялом дворе как раз распрягали лошадей два больших торговых каравана, а в общей зале царила суета от набившихся туда голодных и усталых людей. Алеору, даже несмотря на всю его славу, стоило огромных усилий уломать хозяина предоставить им на четверых одну крохотную комнатушку под крышей, куда в лучшие времена поселили бы одного не слишком состоятельного путника. Пришлось ждать и горячего ужина, и купания в отдельном помещении, в котором было так душно и влажно после всех вымывшихся в этот вечер путников, что Рада, содрав с себя всю грязь, почти что пробкой вылетела оттуда в общий зал, глотая спертый полный дыма воздух, словно свежий морской бриз.

В помещение плотно набились усталые лонтронцы, не слишком-то обращающие внимание на что-либо кроме своих тарелок. Однако Рада поймала на себе, Лиаре и Улыбашке недовольные сумрачные взгляды из-за отсутствия прикрывающих волосы платков. Такие платки были у всех подавальщиц, что, опустив глаза, сновали по залу, поднося гостям еду и напитки, протирая грязные столы и принимая заказы. Рада приметила, что кое у кого из женщин волосы были завязаны во множество тонких черных косичек, в то время, как другие носили тугие косы, уложенные в кольцо на затылке.

Музыкантов в общей зале не было, хоть здесь и не было шумно. Лонтронцы говорили приглушенными голосами, смеялись редко, и уж точно не любили пьяных драк, отчего на Раду моментально напало уныние. Улыбашка с Реноном, впрочем, никаких проблем не испытывали, поглощая свой ужин и жарко споря на тему преимуществ мечей эльфийской или гномьей работы. А вот Лиара, наоборот, сидела тихо, уткнувшись в свою чашку и изредка бросая по сторонам быстрые взгляды.

— Не беспокойся, искорка, — негромко проговорила Рада, нагибаясь поближе к ней и стараясь поддержать ее. — Мы с Алеором. Здесь нет ни одного сумасшедшего, который попытался бы потревожить его, ты же знаешь.

— Знаю, — кивнула та в ответ. — Но мне все равно неуютно здесь. Я, пожалуй, пойду наверх.

Она поднялась, отодвигая стул и кутаясь в свой плащ, будто он был ее единственной защитой, и Рада встала следом, чтобы проводить ее.

— Погоди, белобрысая! — окликнула ее уже изрядно набравшаяся Улыбашка, на щеках которой от хмеля цвели красные пятна. — Я вот хотела тебя спросить про твой меч.

— Меч? — удивленно вскинула брови Рада.

— Да, — кивнула гномиха. — Разрешишь посмотреть на него? Он довольно любопытный.

Рада заколебалась, обернувшись в сторону лестницы. Лиара, накинув на голову капюшон, быстро поднималась по ступеням, но за ней следом никто не шел. Не обидят, подумалось Раде, и она вновь уселась к столу, отстегивая от пояса ножны с клинком, которым разжилась в поместье Гелата.

Улыбашка приняла из ее рук ножны и осторожно извлекла из них клинок, поворачивая его так, чтобы свет от укрепленной под потолком масляной лампы падал прямо на сталь. Лезвие хищно блеснуло в ответ острым краем, вдоль которого плыли красивые закалочные узоры с проступающей игрой структур. В полутемном помещении меч казался темнее, чем был на самом деле.

— Говорю тебе: он эльфийский, — Алеор с видом знатока засунул в рот чубук трубки и откинулся на спинку стула, из-под полуприщуренных век покровительственно разглядывая Улыбашку. — Посмотри на форму лезвия, на то, как выполнена спинка. Это техника, характерная для мастеров южной школы, той, что ближе к Ильтонии.

— Да ни бхары подобной! — широко улыбнулась гномиха. Аккуратно вытянув скрепляющие шпильки, она позволила деревянной рукояти, обмотанной кожаным шнуром, соскочить прочь с хвостовика и присвистнула: — Ну ничего себе! Вот это да! — и сунула его под нос Ренону. — А теперь смотри и плачь, любитель белок. Вот марка мастера Рудного Стяга из Нижних Пещер. Это меч гномьей работы, сделанный под эльфийские клинки.

Алеор нахмурился, подаваясь вперед и разглядывая длинный хвостовик. Раде тоже было любопытно, и она склонилась над потемневшей, проржавевшей от старости сталью. На ней четко виднелись узоры насечки, накладывающейся друг на друга, а снизу — крохотное изображение двух молотов, между которыми расположился маленький круглый глаз.

— Вполне возможно, ты и права, — недовольно проворчал эльф.

— Я совершенно точно права, — удовлетворенно кивнула Улыбашка. — И я даже скажу больше. Это не просто меч, Рада, — она с настоящей нежностью провела широкой шершавой ладонью вдоль всего клинка. — Это — очень редкая вещь, выполненная на заказ, и возможно даже, зачарованная. Мне нужно будет еще некоторое время, чтобы осмотреть его и окончательно убедиться, но уже сейчас я думаю, что у этого меча есть определенная сила, и она не только в том, что он будет дольше держать заточку и не потребует дополнительной полировки.

— Сила какого рода? — с интересом прищурилась Рада. Она и думать не думала, что случайно прихваченная ей в поместье Гелата вещь может оказаться настолько редкой. Обычно, изделия гномьих мастеров крайне редко выходили в наземный мир и стоили баснословных денег, выполняясь только под заказ конкретного человека.

— Не знаю, — Улыбашка внимательно вглядывалась в структуры стали, будто видела там что-то, невидимое для всех остальных. — Мне нужно будет посмотреть его хорошенько, и потом я скажу тебе.

— Ладно, — кивнула Рада, поднимаясь от стола. — В таком случае, я оставлю его тебе на время. А сейчас извините уж, но сил у меня нет, пойду посплю.

— Давай, — кивнул Алеор. — Мы скоро придем.

Улыбашка даже ничего не ответила, уткнувшись носом в сталь и не обращая внимания ни на что больше. Казалось, что теперь на всем свете для нее существовал только этот меч.

Поднимаясь по рассохшимся ступеням лестницы, Рада зевала до хруста в челюстях. Она слишком давно уже не ела нормально, а от горячей воды и теплого воздуха в общей зале тело расслабилось окончательно, и ее потянуло в сон. Кое-как отыскав дверь в выделенную им комнатушку, она постучалась и вошла, когда тихий голос искорки с той стороны ответил «войдите!».

В комнате была всего одна узкая кровать у стены и крохотный деревянный столик под окном, на котором горел утопающий в лужице воска фитилек свечи. На кровати, прислонившись спиной к стене и скрестив под собой ноги, сидела Лиара и расчесывала свои кучеряшки маленьким гребнем. Свет свечи так мягко лег на ее теплую кожу, что на миг сердце в груди вновь перехватило, и ноги под Радой предательски дрогнули. Проклятье, Рада! Знахарь! Иначе ты вообще развалишься!