Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 165

==== Глава 37. Участь ====

Рада застонала, приходя в себя. Голову стянули горячие обручи боли, и от этого даже глаза открыть было невыносимо сложно. Особенно резко кололо в затылке, и она зашипела, все-таки заставляя себя проморгаться и оглядеться вокруг.

Сперва никаких воспоминаний не было вообще. Она только бездумно крутила головой и слепо моргала, совершенно не понимая, где находится. В помещении было темно, пахло сыростью и водой, а сама она лежала на жестком топчане, и что-то мешало рукам двигаться. Потом Рада ощутила легкое покачивание, словно топчан болтался в воздухе, или как будто… Корабль! — осенило ее. Но почему я на корабле? И следом за этой мыслью вернулись и воспоминания: лицо брата с теплой улыбкой на узких губах, обшарпанная неприметная дверь в стене, никак не похожая на вход в гостиницу, удар.

Но это же совершенно точно был ее брат, Вастан. Она хорошо помнила его лицо с самого детства и ошибиться не могла. И про торговлю в Тарне он тоже помянул в разговоре, значит, знал об этом, а, следовательно, никто не мог притвориться ее братом, чтобы обвести ее вокруг пальца. Да и как вообще можно было нацепить на себя лицо другого человека? В таком случае, раз это был Вастан, то какого беса ему понадобилось похищать ее да еще и увозить куда-то из Алькаранка на корабле? Почему он объявился именно сейчас, спустя много лет с их последней встречи, и именно таким образом? Да какая разница, почему? Надо ему проломить голову за такие штучки, да и дело с концом. А потом каким-нибудь образом вернуться в Алькаранк. Меня ждут Семь Преград, а вовсе не то место, куда он сейчас меня везет, где бы оно ни было.

Превозмогая боль в голове, Рада попыталась пошевелить руками и тихо выругалась сквозь зубы. Запястья действительно были связаны и связаны крепко: расшатать узлы вряд ли получится. Шипя от боли, барахтаясь, она кое-как оттолкнулась от топчана и села, спустив ноги на доски настила. Голова сразу же закружилась в противоположную качке сторону, и Раду сильно замутило. Давая себе передышку, она прислушалась, пытаясь определить, куда они плывут.

Скрипели снасти, плескала вода, облизывая борта. Корабль сильно танцевал, то уходя вверх, то опускаясь вниз и зарываясь носом глубоко в волны, а это означало, что они вышли в открытое море, прочь от береговой линии. Над головой слышались приглушенные шаги матросов и их голоса, но из-за шума ветра и толщины палубы Рада не могла разобрать ни слова. Зато гораздо больше ей сказал тембр голосов: низкое хриплое басовитое гудение, почти что рычание. Словно там, наверху, разговаривали не люди, а вставшие на две ноги дикие звери. Дермаки? Или что-то похуже? Мысли в голове лихорадочно заметались. И если да, то что с ними делает мой брат? Он продал меня Сету?

Над ее головой послышался громкий стук каблуков, направляющийся куда-то в сторону, и люк в потолке на дальнем конце помещения открылся. Яркий свет квадратом упал на пол, позволив ей оглядеться. Вокруг не было ровным счетом ничего: просто пыльный трюм с какими-то мешками вдоль стен, каморка три на три метра с койкой в углу. Чьи-то ноги в сапогах спустились вниз, и Рада внезапно похолодела, когда разглядела, кто это был.

Он походил на человека: высокий, широкоплечий и изящный, но на этом сходство заканчивалось. Лицо у него было узким, глаза слегка раскосые, словно у хищной птицы, а черная жесткая грива на голове больше напоминала шерсть, чем волосы. А когда вошедший выпрямился, Рада вообще едва не охнула: за плечами твари виднелись два сложенных кожистых крыла как у летучей мыши.

Стах! Рада сглотнула, чувствуя, как страх липкими пальцами пробирается под одежду. Она слышала об этих тварях, единственной разумной расе, которая по собственной воле присоединилась к Крону еще во времена Первой Войны, и продолжала придерживаться своего соглашения и поныне. Только вот, за последние несколько тысяч лет никто в Этлане Срединном стахов не видел. Они обитали на островах, расположенных у юго-восточной оконечности Северного Материка, отгородившись от всего остального мира, периодически совершая налеты на побережье Тарна и мелкие города поморов, громя торговые суда. Что же тогда заставило этого стаха покинуть свои острова и направиться на юг, сюда? Не ради ее ли похищения Сети’Агон вытащил их оттуда?

Стах заморгал, привыкая к темноте, взгляд его упал на Раду, и узкие глаза сощурились еще больше. Отвернувшись от нее, он подцепил какой-то мешок, стоящий у стены, и застучал сапогами по лестнице, поднимаясь на палубу и таща его за собой. Рада округлившимися глазами наблюдала за тем, как слегка колышутся от движения сложенные за его спиной крылья.

— Она очнулась! — прозвучал его глухой грубый голос перед тем, как закрывшийся люк отрезал падающий вниз луч света, и помещение вновь погрузилось во тьму. Второй оклик долетел уже приглушенным и едва разборчивым: — Позовите капитана! Пускай посмотрит!

Рада принялась стремительно соображать, складывая в голове кусочки головоломки. Стах, корабль, капитан, Сети’Агон. Могло ли быть так, что ее везли на север, на острова? Или в другое место? И как ей удрать оттуда, чтобы эти мыши-переростки не догнали ее на своих крыльях?

Сапоги над головой простучали во второй раз, и Рада приготовилась встречать этого их капитана. Можно было, конечно, подкрасться к двери, подождать там, хорошенько врезать ему, скрутить и приставить меч к его глотке. А потом приказать всем остальным стахам разворачивать корабль и везти ее в Алькаранк. Только вот голова у нее болела и кружилась так, что из глаз едва слезы не текли, и Рада очень сомневалась, что у нее хватит сил удержаться на ногах и нанести точный удар. Не говоря уже о том, чтобы потом не упасть в обморок и вновь не оказаться в путах, только еще более надежных. Ничего, подождем. Все равно, путь-то неблизкий, на север ли мы плывем или на восток. Отлежусь, наберусь сил и порешу здесь всех.

Люк снова откинулся, и на этот раз вниз спустился ее брат, держа в руках большую масляную лампу. Даже такое небольшое количество мягкого света ударило по глазам, и Рада зажмурилась, шипя от боли в голове и пытаясь разглядеть лицо этого поганца. Выходило теперь, что он их капитан, а не какой-нибудь хвост собачий. И от этого внутри начал собираться тугой алый комочек ярости.

— Сестренка! — заговорил Вастан, подходя к ней и поднимая масляную лампу повыше, чтобы лучше было ее видно. — Вот ты и очнулась! Уж прости, что пришлось пойти на такие меры, но вряд ли бы ты согласилась последовать за мной миром.

В свете масляной лампы даже сквозь затянувшие глаза слезы Рада смогла разглядеть, что лицо брата неуловимо изменилось. Он вроде бы был точно таким же, каким она помнила его и видела вчера, и при этом — иным. Теперь он казался гораздо старше, лицо его было осунувшимся и вытянутым, под глазами темнели круги, а левую щеку пересекал длинный тонкий шрам, какие оставались от царапин самым кончиком ножа или катаны. Только синие глаза остались теми же: холодными и колкими, как две северные звездочки.

— Зачем ты затеял все это, Вастан? — решив не затягивать, спросила она. — Ты продаешь меня Сету?

— Ну зачем же так сразу, Радушка? Зачем же эти «продаю», «затеял» и все остальное? — Вастан встал напротив нее, широко улыбаясь, но глаз его при этом улыбка не касалась. — Напротив, я надеюсь, что ты сама поймешь целесообразность поездки в Остол Горгот и не будешь против разделить этот путь со мной. Ты…

— И давно ты служишь ему? — прервала его Рада, не желая выслушивать больше ни слова. Она не чувствовала ни разочарования, ни боли, только ярость. И не потому, что он был ее братом, намеревающимся отвезти ее Сету, а потому, что она поверила ему, несмотря на то, что Алеор несколько раз предупреждал о возможной опасности. Вот ведь упертая дура! Надо было сидеть в гостинице и не соваться никуда! Рада поморщилась от собственной глупости и добавила: — И что же он тебе такого предложил, что ты на это согласился?

Несколько секунд Вастан молча смотрел на нее, обдумывая что-то, потом вздохнул, поставил масляную лампу на пол, подтянул к себе стоящий у стены мешок и уселся на него верхом напротив нее.