Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 172

— Так, значит, неправду говорят, что она убила короля Мелонии и Лорда-Протектора? — прищурилась Равенна.

— Нет, — покачал головой Гардан. — Ее подставили очень крупно. Я там был, все видел. Только вот доказать-то это все равно невозможно: никто не поверит эльфийке и безродному наемнику, который еще и деньги от нее за службу получает.

— Расскажи? — не слишком настойчиво попросила Равенна.

Скрывать тут особенно было нечего, так что Гардан только пожал плечами и пересказал пиратке всю ситуацию, произошедшую в Латре. Та внимательно слушала, временами качая головой и задавая уточняющие вопросы. Как-то постепенно душащее желание, которое Гардан испытывал в присутствии Равенны, отступало прочь, и теперь он просто получал удовольствие от общения с человеком. Сам он разговаривать не слишком-то любил, но последние дни провел, перевешиваясь через борт, так что пообщаться сейчас было приятно.

Дослушав до конца, Равенна задумчиво взглянула на него и проговорила:

— Хороший ты парень, щербатый. Если бы еще не протирал так глазами мою задницу, был бы еще лучше. — Раздражение вновь взметнулось в Гардане с новой силой, но пиратка только хмыкнула, выбила о планширь пепел из своей трубки и хлопнула его по плечу. — А с Радой познакомишь меня как-нибудь, коли будет возможность. Я бы взглянула на нее одним глазком.

— Познакомлю, — согласился Гардан, и пиратка ушла.

Правда вот, он не был уверен, что Рада и Равенна найдут общий язык. Пиратка хоть и держала себя просто, а в этой простоте все равно был глубоко запрятанный крючок и кошачье желание выпустить когти при любом удобном случае. Раде такие вещи были абсолютно чужды и по большей части раздражали ее.

Хоть Равенна и пообещала, что к вечеру они достигнут Кандора, а только никаких изменений Гардан пока не замечал. Вокруг все также простиралась бесконечная морская гладь, все также проглядывало солнце сквозь рваные дырки в бесконечном одеяле туч. Разве что далеко-далеко на горизонте Гардан заметил несколько птиц, во всю глотку вопящих и камнем падающих в стальные волны в поисках рыбы. А когда спросил про то, через сколько они будут в Кандоре, рулевого, тот как раз на этих птиц и кивнул, проворчав сквозь зубы:

— Видишь чаек? Значит, скоро берег.

И южанин не соврал. Где-то через час на горизонте показалась тонкая-тонкая полоска суши, которую поначалу Гардан принял за еще одно облако, только темное, дождевое. Равенна начала во всю глотку орать, раздавая морякам приказы, и те забегали по палубе, корректируя паруса и ловя изменивший направление ветер.

Смотреть на то, как издали приближается полоска суши, было как-то спокойнее, надежнее, и Гардан перешел на нос корабля, устроившись там так, чтобы никому не мешать. Он уже до смерти истосковался хоть по какому-то изменению пейзажа: от рябящей под солнечными лучами воды болели глаза и кружилась голова. Только вот смотреть пока особо было не на что: полоска земли впереди постепенно увеличивалась, превращаясь в пустынный скалистый берег, каким было все побережье Северных Провинций. Разве что редко-редко пейзаж нарушали одинокие низенькие и чахлые деревца, но по большей части из конца в конец неба тянулись только серые скалы да мелкая галька, на которую с шумом набегали белые гребешки пены.

Равенна слегка развернула «Гадюку», и та заскользила по волнам метрах в пятистах вдоль берега. Сильный ветер свистел в снастях, холодил Гардану затылок и кусался за уши, а вокруг ничего не менялось. В конце концов, наемник не выдержал всего этого однообразия, слишком уж хотелось ему поскорее ступить на твердую землю, и спустился вниз, в трюм, где сейчас отсыпались после ночной смены рулевой и несколько матросов. Здесь было гораздо тише, пахло застарелым потом, немытыми телами и пылью, но наверху все равно ничего интересного его не ожидало в ближайшее время, потому Гардан забрался в свой гамак, заложил руки за голову и попытался задремать.

Разбудили его громкие голоса, крики и беготня по палубе над головой. Резко подорвавшись с места, Гардан едва не вывалился из гамака на твердый пол, но в последний момент успел ухватиться за парусиновую ткань и удержаться на месте. В трюме кроме него сейчас никого не было, видимо, спавшие со смены матросы уже поднялись наверх. А еще что-то было не так, словно качка ощущалась по-другому. Корабль мелко подрагивал на волнах, а не глубоко взлетал на них вниз вверх, как раньше, а еще слышались какие-то оклики со стороны, а не сверху, словно кто-то упал за борт или… Кандор! — осенило наемника, он почти что вывалился из гамака во второй раз и застучал каблуками по трапу на верхнюю палубу, спеша оказаться на берегу.

За то время, пока он спал, солнце закатилось за море, и серые сумерки быстро наливались густой ночной синью. По палубе бегали матросы, торопясь укрепить швартовые, проверяя узлы канатов, выкладывая для стоящей у самого борта Равенны трап на берег. Гардан едва не застонал от облегчения, когда его глазам открылась не бескрайняя серая морская хмарь, а шумный, дымный, набитый торговцами и рыбаками Кандор.

Вообще-то, сам город Кандор располагался к югу от побережья примерно на том же расстоянии, что и Мериадор от Лебяжьей Гавани. Он являлся административным центром Кандорского округа Северных Провинций, и именно через него шла настоящая хорошая дорога, по которой в Дер доставлялись товары с побережья, а оттуда и дальше, во внутреннюю Мелонию. В Кандоре располагались и основные склады, и рынок, и даже резиденция Лорда Севера на тот случай, если он все-таки решит заглянуть в эти места и проверить состояние дел. Только вот настоящим сердцем всего округа был именно этот прибрежный городок, который тоже назвали Кандором, только морским. Да и связан он был с административным центром напрямую, потому местные считали его вроде бы как окраиной самого города или чем-то похожим на это.

Внешне он почти как две капли воды походил на Лебяжью Гавань: те же неприметные домишки, дым, стелящийся над черепичными крышами, те же вытянувшиеся ряды корабельных мачт со свернутыми парусами, та же вонь рыбы и гнилых водорослей. Только был, разве что, слегка побольше, да и располагался на холме, отчего домики, как грибы, взбирались прочь от берега все выше к гребню холма и просматривались со стороны моря.

Проверив привычным движением, хорошо ли выходит из ножен кинжал, Гардан быстро зашагал к опущенному трапу на берег. Он не ждал в городе неприятностей, но на северном побережье Мелонии неприятности имели свойство случаться в самые неподходящие моменты, а потому следовало быть начеку. Равенна, как раз повернувшаяся, чтобы поторопить матросов, заприметила его и махнула рукой:

— Давай сюда, щербатый! Пройдемся, подышим, послушаем, что люди говорят. Авось, она все еще здесь.

Гардан только кивнул в ответ и встал рядом с Равенной, глядя на то, как суетятся матросы, и ощущая смутную тревогу. В голове почему-то стало тихо-тихо, и он чувствовал все сильнее и крепче стягивающие ее обручи воли Марны. Странное отчуждение легло на его плечи, словно невидимая ладонь отделила его ото всех остальных людей на борту и пристани, отодвинула в сторону и сжала, лишив собственной воли, мыслей, чувств. Ну только не сейчас! — мысленно взмолился наемник. Я так ждал возможности сойти на берег! И вот именно теперь тебе, Дева, вздумалось вновь что-то сказать мне? Почему не утром, не вчера и не позавчера, когда я сходил с ума от скуки, пялясь на серые волны? Почему именно тогда, когда появилась возможность размять ноги, выпить и оглядеться, тебе понадобилось опять привлекать мое внимание?

Видимо, на лице у него что-то отразилось, потому что Равенна бросила на него испытующий взгляд и оскалила свои острые зубы:

— Чего такой кислый, щербатый? Не хочется расставаться с качкой? Или прикипел к своим рыбкам?

— Думаю, — пробурчал в ответ Гардан. Объяснять ей что-либо сейчас ему не хотелось, да он и сам не знал, что с ним происходит. Чувство нарастало, как набегающая на берег волна, как усиливающиеся порывы ветра, и он с трудом сохранял хоть какое-то чувство реальности. Проклятые Боги! Все бы вам с людьми играть в свои игры! Я не ваша марионетка и не хочу ей быть! Оставьте меня в покое и дайте тихо прожить свои дни!