Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 183

— Будешь у меня рулевым, — удовлетворенно сообщила Равенна за его спиной, и голос ее звучал деловито и энергично. — Карид хорош, но он больше брюзжит на погоду, чем держит колесо, к тому же, он слишком осторожен и не любит рисковать. А ты, судя по всему, вообще лишен каких-либо мозгов, даже намека на них, так что нам с тобой просто на роду написано работать в команде. Что скажешь?

Гардан и хотел бы рассмеяться, только даже на это у него уже сил не было. Он только тяжело кивнул, облизал разбитые губы и потянулся к фляге с ромом у себя на поясе, которая каким-то чудом уцелела во всем этом безумии. Вот и все, Марна. Кажется, я нашел себе новую работу.

Волны постепенно успокаивались, становясь все ниже и тяжелее, откатывался вдаль утробный рев стихии, как тяжелая болезнь, отступающая прочь медленно и зло. На востоке сквозь разрывы в тучах показалось белесое свечение раннего утра, и Гардан только тяжело вздохнул, щуря глаза и глядя туда. Я сделал твою работу, Дева, выполнил твой проклятый приказ. Надеюсь, ты дашь мне хотя бы недельку отдохнуть перед тем, как вновь пинать меня, будто бестолкового мула? Марна не ответила ему, но первый луч солнца, пробившийся сквозь быстро расходящиеся в стороны тучи, упал прямо на отломанную мачту, что продолжала подскакивать на волнах недалеко от гадюки. И болталась эта мачта в юго-западном направлении. Я понял, Марна, еще не все. Но, может, хоть шторма не будет в следующий раз?

==== Глава 41. Новая служба ====

Разрушения, причиненные кораблю Давьялы атакой Равенны, оказались весьма значительными, и оставалось только гадать, каким образом фрегат умудрился не затонуть во время шторма. Поглядев на сквозную дыру в корме, проломанный ют, раздробленную палубу и обломок центральной мачты, сиротливо торчащий в небо, Гардан только поежился и на всякий случай в очередной раз уже поблагодарил Марну за вмешательство. А вспоминать о том, как он налегал на штурвал, пытаясь не дать кораблю утонуть, ему вообще не хотелось. Прошло, да и Боги с ним, главное — живы остались.

После ночного происшествия он был так изможден, что уснул сразу же, как только доковылял до нижней палубы, на которой обычно селились матросы, вскарабкался в первый же попавшийся гамак и закрыл глаза. И проспал целый день, до самого вечера, успешно пропустив и освобождение из цепей заключенных в трюме рабов, и разборку с остатками вражеской команды.

Когда наемник все-таки смог продрать глаза и подняться на палубу, почесываясь под задубевшей от сырости и вставшей колом одеждой, кровавое солнце уже садилось в морскую гладь на горизонте, залив ее золотисто-алым. И солнце это располагалось справа от них, отчего Гардан только облегченно вздохнул: Равенна послушала-таки его и повела корабль в ту сторону, куда указала сломанная мачта.

Сама пиратка стояла у штурвала, периодически оборачиваясь через плечо и покрикивая на матросов, которые за ее спиной латали пробитую палубу юта. Гардан только в затылке почесал, гадая, откуда же они взяли доски для ремонта бортов. Правда, одна догадка у него имелась: больно уж темными, отсыревшими и чересчур бугрившимися выглядели доски, да и толщина у них была что надо. Вполне возможно, матросы сняли внутренний настил палубы в трюмах или клетках, где обычно содержали рабов. Но лучше уж так, чем плыть с дырявым задом в ожидании или первой большой волны, или сильного порыва ветра, чтобы кто-нибудь обязательно ухнул туда и переломал себе шею.

В воздухе пахло солью и сыростью, и Гардан глубоко вздохнул. На палубе вовсю работали люди: кто драил вылизанные волнами в ночной шторм доски настила, кто аккуратно подпиливал обломок мачты, чтобы тот не торчал острым краем вверх. Прищурившись, Гардан разглядел и толстые канаты, которыми связали две оставшиеся на фрегате мачты друг с другом для пущей надежности. Паруса раздувались от ветра, и корабль летел вперед по спокойному морю, хоть и выглядел слегка странновато куцым из-за отсутствия центральной мачты.

Позевывая и прикрывая рот кулаком, Гардан зашагал на корму, к Равенне. Та еще издали заметила его и ухмыльнулась, кивая головой. На лице у нее красовался, медленно наливаясь сливовой синевой, здоровенный синяк, нос распух как минимум в два раза, но при этом стоял ровно, из чего Гардан сделал вывод, что его вправили. Пиратка выглядела усталой, но полной энтузиазма. Староват ты стал, Гардан. Вспомни себя в ее возрасте: тоже мог по три дня к ряду не спать и мечом махать при этом, кося всех вокруг. Теперь уже после свалки поспать тянет, да и от холодной воды кости ноют. А может, просто размяк и отожрался на службе у Рады, что оборванный кот, которого подобрали и пустили к неиссякаемому запасу сметаны. Ну да ничего, скоро похудеешь, сбросишь лишний жирок и снова станешь крепким.

— Хорошо отдохнул, щербатый? — негромко окликнула его Равенна. Голос у нее сейчас был слегка гнусавый из-за опухшего носа, но приятная хрипотца из него так никуда и не исчезла. — Слаще ли спится на взятом с бою корабле?

— Отдохнул, — скупо отозвался Гардан, решив не вдаваться в подробности. Лезть наверх по трапу к Равенне он не стал: по нему то и дело вверх-вниз сновали матросы, подтаскивая новые доски и сбрасывая прочь разбитую рухлядь. Встав прямо под рулевым веслом, Гардан привалился спиной к стесанной при ударе мачте и взглянул на пиратку. — А ты, я смотрю, так и не спала.

— Да куда мне! — усмехнулась та. — Дел невпроворот. Это ты, пока что, гость здесь и можешь себе позволить дрыхнуть, пока другие работают. А за меня мое дело никто не сделает.

— А как же Карид? — вздернул бровь Гардан. — Уж мог бы штурвал подержать вместо тебя.

— Карид теперь пирует с Асафиром, — легко ответила пиратка. — Ему не до меня и уж точно не до штурвала. Так что коли мое вчерашнее предложение тебя все еще интересует, с завтрашнего утра мы начнем учиться, чтобы не терять времени. Его все равно нам потребуется много: хоть, как выяснилось, хватка у тебя хорошая, но на голову ты туговат, так что обучение обещает быть долгим.

Гардан пропустил мимо ушей ее яд, посчитав, что в чем-то она может быть и права. С другой стороны, ему льстило, что пиратка сама напомнила о том, что позвала его в команду. К тому же, Гардан все уже решил для себя еще вчера вечером, а переругиваться со своим капитаном в первый же день службы на корабле было не слишком хорошим началом карьеры. Он прекрасно знал, что всех новичков всегда используют на самых грязных работах, и получать сверхурочные часы наедине с трюмными крысами не планировал.

— Твое предложение я принимаю, — вслух проговорил наемник, и Равенна кивнула, словно никакого другого ответа на него и не ждала. — Но с оговоркой, — после паузы добавил он, и пиратка поморщилась.

— Только я уже начала верить в то, что ты не капризная портовая модница, примеривающая цацки, как ты вновь начинаешь дуть губки и выпендриваться, щербатый. — Гардан только улыбнулся в ответ, и Равенна с тяжелым вздохом спросила: — И какое условие?

— Я буду служить тебе и под твоим началом. Не Ашьяму Зубоскалу, не кому-нибудь еще, а тебе, — твердо сказал Гардан.

С минуту Равенна оценивающе разглядывала его, слегка прищурившись, потом склонила голову набок:

— То есть возвращаться в Лебяжью Гавань и забирать капитана «Морской гадюки» мы не будем?

— «Морской гадюке» на дне моря капитан уже без надобности. А этот корабль — твой, так что не вижу проблемы, — пожал плечами Гардан.

— А если Зубоскал решит отомстить? — Взгляд у Равенны был острым и собранным, Гардан почти что видел, с какой скоростью она перебирает возможные варианты развития событий в голове, взвешивая свой следующий шаг. — Он хоть и пропойца, каких свет не видывал, однако моментально трезвеет, когда его пытаются поиметь. И становится достаточно серьезным противником, чтобы с ним считаться.

— Настолько же серьезным, как Давьяла? — усмехнулся наемник. Несколько секунд Равенна смотрела на него, потом ухмыльнулась в ответ и дернула плечом: