Ветер перемен (СИ) - Волк Сафо - Страница 212

— Послушай, Гардан, если дело в моем сыне, то я на тебя никакого зла не держу, — наемник даже не двинулся с места, но вдруг весь как будто подобрался, прислушиваясь к каждому ее слову. — Кто может противиться воле Марны? Если ей захотелось выбрать моего сына, что ж, значит, так и должно быть, и я тебя ни в чем не виню.

На сердце от этого было тяжело. Тревога за Далана отступила на какое-то время, отошла на второй план, померкнув на фоне угроз, побоев и той судьбы, что готовил для нее самой Сагаир. А теперь, когда Рада снова была на воле и в безопасности, тревога вернулась. Правда, она уже не была такой острой, как поначалу. К тебе самой приходила Великая Мать, и ты знаешь, каково это. И если твой сын благословлен небом переживать это текущее через каждую пору золото в каждый миг своей жизни, то за это нужно лишь поблагодарить. Потому что это единственно истинное и единственно правильное, и ни одна вещь не сможет сравниться с этим. И с ним уж точно никогда ничего плохо не случится.

Плечи Гардана слегка расслабились, и он кивнул, накладывая последнюю петлю каната на получившуюся скатку и поворачиваясь к ней. Теперь уже в глазах его не было никакого запрятанного на самое дно опасения, и улыбнулся он ей искренне.

— Я тоже думал так, — кивнул наемник и неловко развел руками. — Только как такое скажешь матери? Вы, бабы, вечно трясетесь над своим выводком и любого заклевать готовы, коли с ваших птенчиков хотя бы перышко упадет. Я прекрасно помню свою матушку, вот и решил поостеречься.

— Согласись, что упавшее перышко и полный контроль Марны — это все-таки несколько разные вещи, — хмыкнула Рада, и Гардан вновь напрягся, так что ей пришлось похлопать его по костлявому плечу, чтобы успокоить. — Но я тебя ни в чем не виню, ты сделал для моего сына все, что мог, проследил за тем, чтобы он оказался в безопасности, развел всю эту бучу с пиратскими кораблями и в итоге спас мне жизнь. Спасибо тебе!

— Да чего уж там, — неловко отвел глаза наемник, и Рада поняла, что теперь он полностью и по-настоящему успокоился. — Я был должен тебе свою жизнь. Так что мы в расчете.

— В расчете, — согласно кивнула Рада. — Но я все равно хотела бы услышать историю о том, как ты здесь оказался и куда дальше собираешься. Если у тебя, конечно, есть время почесать языками часок по старой памяти.

Они засиделись допоздна в стороне от остальных матросов, потягивая припрятанный Гарданом ром и покуривая трубочки. История, которую рассказал Раде наемник, казалась такой же невероятной, как и все, что произошло с ней за последнее время, а потому Рада не слишком-то удивилась. Рассказ Гардана о пророчестве Марны относительно Танца Хаоса в который раз подтолкнул ее к размышлениям о своей собственной судьбе, отчего настроение только еще больше испортилось. И в конце концов она просто запретила себе думать об этом, резонно рассудив, что раз в игру вмешались Марны и Великая Мать, то оставалось лишь положиться на их волю. Коль ты знала, что пиратские корабли должны были остановить Сагаира, и приказала им оставаться на севере, то и о моем сыне позаботишься, Марна Дева, и обо мне. Не знаю уж, чем я тебе так сдалась, что ради меня столько шуму было поднято, ну да так выбора у меня нет, не правда ли? Мой сын у тебя в руках, так что и я в любом случае в твоих руках, а коли так, то беспокоиться не о чем. Может, такие рассуждения и были беспечными на фоне грядущего Танца Хаоса, но и на это Раде тоже было по большому счету плевать.

— И что же ты дальше намерен делать? — спросила она Гардана, отхлебнув из фляги и передав ее обратно ему в руки. — Теперь, когда у Равенны не будет корабля, куда ты подашься?

— Я сказал, что пойду за ней, — пожал плечами Гардан. Вдруг он усмехнулся и покачал головой. — Видишь, как оно выходит, Рада. Вечно я по пятам за бабами таскаюсь! Равенна говорит, что собирается на юг, в Мерес, о котором я уже столько всего слышал за свою жизнь. Что будет плавать под чужими флагами до тех пор, пока не наберет команду. Что ж, значит, и мне туда дорога.

— Ты влюбился в нее что ли, Гардан? — Рада непонимающе взглянула на него, выгнув бровь. — Все, что ты мне тут только что нарассказывал, явно на тебя не похоже.

— Я влюбился в капитана корабля, а не в Равенну, — хмыкнул в ответ Гардан. — Потому что капитан из нее отменный, знаешь ли, и дури столько, что закачаешься. Что же касается ее самой, то ей до меня было бы дело, только если бы я был бабой, так что этот вопрос закрыт.

— Вот как, — Рада нахмурила брови, вскинув голову и вглядываясь туда, где в ночной темноте сидела в одиночестве на юте Равенна.

Она как-то и не думала о том, что Равенну могут интересовать женщины, и теперь ей стало неуютно от слов наемника. Выходило, что у них с Радой было что-то общее, чего не было у всех остальных людей на этом корабле, и Рада не была уверена в том, как к этому относиться. Во всяком случае, я не настолько напыщенна и самонадеянна, как она. Наверное…

— Я много лет следовал за тобой, Рада, — проговорил Гардан, и она очнулась от своих мыслей и взглянула на него. Вид у наемника был задумчивый, он смотрел вперед на темные волны за бортом корабля. — И как-то отвык работать один, знаешь ли. Да и Марна… умеет быть убедительной. Так что дорога моя — на юг, в Мерес, следом за Равенной. Не знаю уж, что меня там ждет.

— Надеюсь, мы еще встретимся с тобой, друг, — Рада тепло улыбнулась ему и подтолкнула его плечом. — Сам знаешь, дороги сплетаются так, как нам и не снилось. И коли уж ты нашел меня посреди открытого моря, то и я тебя когда-нибудь на юге тоже отыщу.

— Буду только рад, — отозвался Гардан, передавая ей ром. — С тобой всегда было весело и занимательно. И еще мне бы очень хотелось из первых уст услышать о том, что произойдет за Семью Преградами. И еще больше — то, зачем ты сдалась Марне.

Рада только удрученно кивнула. Самой ей этого знать совершенно не хотелось.

Корабль вспарывал узким носом серую морскую зыбь, стремясь на запад, и дни тянулись медленно, словно сонные улитки. Большую их часть Рада проводила у планширя, опершись на него и глядя вдаль. В любом случае, больше ей делать здесь было просто нечего: друзья находились без сознания, и лишь одна только Улыбашка слонялась по кораблю из угла в угол, явно не зная, куда себя деть, а потом-таки прибилась к Раде. Так они и сидели вдвоем, изредка переговариваясь или покуривая трубки.

Несмотря на то, что Рада изо всех сил отказывалась обдумывать все произошедшее на корабле Сагаира, а только мысли все равно упрямо лезли в голову, ввинчиваясь прямо в ее нежелание думать об этом. И чем дольше Рада крутила все обстоятельства того боя в голове, тем яснее ей виделось одно единственное событие, выбивающееся из общего ряда и стоящее особняком от всего остального. И этим событием был ее собственный меч, явившийся к ней из ниоткуда.

Сейчас он вновь висел в ножнах у нее на боку, и его приятная тяжесть успокаивала. Задумчиво пощупав большим пальцем оплетенную шнуром рукоять, Рада негромко обратилась к стоящей рядом гномихе.

— Ты знаешь, Улыбашка, все-таки ты была права, и меч этот, похоже, действительно обладает какой-то силой.

— Нда? — с интересом вскинула брови гномиха, поворачиваясь к ней. — И какой же? Сколько бы я его ни крутила, а все равно ни бхары в голову не пришло.

— Когда я сидела в том трюме как раз в тот момент, когда вы догоняли Сагаира, я подумала о своем мече и очень сильно захотела, чтобы он оказался у меня в руках. До этого я тоже думала о нем, но состояние у меня было не ахти, так что ничего не выходило, — Рада едва не содрогнулась, припомнив ту черную ярость, навеянную ложью Сагаира, что глодала ее сердце долгие дни и ночи подряд. — И вот когда этот меч был мне очень нужен, он вдруг падает прямо мне в руки. Буквально из ниоткуда.

— Так, погоди, — нахмурилась Улыбашка, часто моргая и глядя в пространство перед собой, словно что-то вспоминала. — Ты позвала меч, и он пришел? Появился из воздуха прямо в твоих руках?