За Семью Преградами (СИ) - Волк Сафо - Страница 173

Взгляд ее обежал танцующее становище. Костер заливал все вокруг таинственным, мерцающим, манящим светом, и на его фоне силуэты анай казались какими-то дивными существами, и не людьми вовсе, а танцующими богами. Или просто хмель ударил Раде в голову сильнее, чем она думала? Пришло время танцев, и теперь уже у столов осталось сидеть не так уж много сестер: в основном взрослые или те, кто уже отбил себе все ноги за долгий день.

Остальные высыпали на Плац и лихо отплясывали под задорную музыку, которую играла уже третья или четвертая по счету смена музыкантов. Воины держали друг друга за плечи, построив цепь, и все вместе танцевали какой-то сложный танец, что убыстрялся с каждой минутой. Суть его состояла в том, чтобы не путаться, а того, у кого ноги заплетались, со смехом выпихивали из строя. В конце оставалось всего двое-трое самых стойких, и победителю дарила свой поцелуй Жрица под бурные овации, свист и приветственный рев остального клана. Отдельной группой плясали Младшие Сестры, завидущими восхищенными глазами глядя на взрослых, но не решаясь подойти к ним. Между ними кружились пары, обнимающие друг друга и летящие в танце, словно бабочки, а под ногами с хохотом носились крохотные дети, мешаясь всем сразу. Три или четыре мотива звучали со всех сторон Плаца, начиная с самого медленного и тоскливого и заканчивая бешеным ритмом воинской пляски.

И надо всем этим было небо, похожее на состриженную овечью шерсть, которую растянули прямо поверх усыпанной светлячками травы. А светлячки подглядывали за Радой сквозь разрывы в пушистых тучах, и небо казалось темным и бездонным, и отчего-то — очень зовущим. Она выпустила вверх несколько колечек дыма, наблюдая за тем, как они плывут по бездвижному воздуху. Совсем скоро у меня будут крылья, и я смогу летать. Роксана! Я понимаю, для Тебя это самое обычное дело, ведь все Твои дочери только и делают, что болтаются в небе, но для меня это и вправду чудо. И вправду.

У стола они с Утой остались вдвоем. Все остальные или танцевали, или наполняли свои тарелки у костров. Кое-кто уже ушел отдыхать: все-таки праздник начался с самого утра, и никто не отказывал себе в питье и угощениях. Да и взрослые семейные сестры предпочитали использовать свободный день, чтобы побыть с близкими или просто поспать. Насколько Рада успела уже заметить, свободные дни в становище выдавались редко.

Ута смотрела перед собой стеклянными глазами, то и дело начиная часто моргать или двигать бровями вверх-вниз. Судя по всему, разведчица достаточно сильно набралась и сейчас всеми силами пыталась понять, где находится. Да оно и неудивительно. Пару часов назад Лэйк и Магара предложили игру на выживание: пить по кругу залпом без закуски по стопочке крепчайшего ашвила Каэрос. И если поначалу первые перьев с радостным ревом подключились к игре и принялись закидывать в себя одну за другой меру горящего напитка, то уже через полчаса в игре остались только две царицы. В конце концов, поглядев друг на друга, обе со вздохом решили прекратить состязание. Как поняла Рада, сальважья кровь не слишком-то способствовала опьянению, и Лэйк с Магарой рисковали лишь уничтожить все запасы ашвила, что были в становище, и при этом только чуть-чуть окосеть.

А тебе, дуре упертой, уж точно не стоило в этом участвовать. У тебя-то сальважьей крови нет, хоть есть эльфийская. Но как видно, этого просто недостаточно. Рада вновь затянулась, глубоко и сильно, чувствуя, как странно покачивается под локтями стол. Или ей только это казалось? Вообще-то она могла гордиться собой: продержалась достаточно долго и вышла из игры едва ли не последней. Да только сейчас уже, когда голова кружилась, а звуки праздника бухали в ушах как-то слишком густо и гулко, она уже не совсем понимала, зачем вообще во все это ввязалась.

Стол под ней дрогнул еще раз, уже сильнее, и Рада нахмурилась, пытаясь понять, что вообще происходит. Не могла я так надраться, чтобы мне привиделось землетрясение. Не могла и все.

— Прекратите качать землю, проклятые бхары! — пробормотала рядом Ута, невнятно и тихо. — Наставница не любит такие вещи… — голос ее становился все тише, все медленнее. — Наставница может разозлиться. И тогда уже никакие утята вам не помогут, хоть они и очень милые, и вообще…

Рядом послышался громкий стук, и Рада повернула голову, отстраненно удивившись, почему ее тело не повинуется и кажется каким-то ватным. Ута упала головой в стол и какое-то время не шевелилась, а потом воздух разрезал громкий, похожий на ржавую пилу, храп.

— Надо найти кого-нибудь, кто отнесет ее домой, — пробормотала Рада, понимая, что ей самой сейчас это не под силу.

Она уже собралась встать и отправиться на поиски Лэйк, но тут стол дрогнул в третий раз, да так, что стоящие на нем кружки звякнули, а с одной из тарелок с громким дребезжанием съехала вилка.

Рада моргнула, с трудом собирая разбредающиеся по голове вялые мысли. Такое уж ей точно привидеться не могло. Закряхтев и проклиная собственную жадность, она наклонилась и заглянула под широкую дубовую столешницу.

Из темноты на нее уставились поблескивающие в отсветах костра три пары глаз. Две совершенно точно принадлежали анай, и по одновременному морганию и всклокоченным силуэтам Рада поняла, что это дочери Лэйк. А вот третьи глазки были маленькими, перепуганными, широко расставленными и очень темными. Рада сощурилась, пытаясь в темноте понять, что здесь вообще происходит. Постепенно расплывающаяся картинка прояснилась, и она разглядела, что две девчонки изо всех сил удерживают громадную толстую свинью, которая дергается и пытается протестующее хрюкать, но ей мешает веревка, туго намотанная на длинный нос. Еще один кусок веревки, идущий от петли на шее свиньи, сейчас был в руках одной из дочерей царицы. И она явно собиралась привязать его к ножке стола. Правда, Рада помешала осуществлению плана, и теперь две девчонки смотрели на нее во все глаза, боясь дышать. Свинья приглушенно хрюкнула, вновь попытавшись вырваться и ударившись о ножку стола, на котором громко зазвенели посыпавшиеся с тарелок ложки.

Больше всего на свете ей хотелось позволить мелким волчатам, как все здесь их называли, довести до конца задуманное, но Рада напомнила себе, что она теперь тоже анай, а значит, и ответственность разделит вместе с ними, коли выяснится, что она была в курсе происходящего. Постаравшись нагнать на себя как можно более грозный вид и изо всех сил давя смех, Рада рыкнула:

— Вы что тут делаете?! А ну марш отсюда! И свинью свою заберите!

На последних словах, правда, смех все-таки прорвался наружу, и она хрюкнула почти так же громко, как и перевязанная свинья, но волчата уже этого не заметили. Перепугано пискнув, они резко сдали назад, выползая из-под стола и волоча следом свинью, которая довольно резво взяла с места. Кряхтя, Рада и сама вылезла из-под стола, провожая взглядом всю компанию. Свинья, вырвавшись из рук близняшек, резко втопила в сторону Дома Дочерей, да так, что держащая ее в поводу девочка повалилась на живот, волочась по снегу следом. Вторая с причитаниями бросилась вдогонку, и вскоре они исчезли за углом какого-то здания.

— Вот ведь!.. — хмыкнула Рада, качая головой. Об этих двух девчонках по становищу легенды ходили. Кажется, они умудрились уже по количеству шалостей перещеголять саму царицу и ее друзей детства.

— Рада! — голос искорки из-за спины заставил ее резко обернуться.

Задыхаясь от смеха, ее девочка бежала к ней со стороны лижущего небо языками пламени костра. Отсветы обрисовали ее силуэт, зажглись огоньками на золотистых кончиках кудрей. Щеки искорки раскраснелись, глаза лучились от счастья, и сама она казалась сейчас такой солнечной, такой легкой, словно бронзовая стрекоза с прозрачными крылышками, играющая в пятнашки с отблесками солнечных лучей на дне звенящего ручейка.

Хмель как-то сразу забылся, и Рада поднялась с лавки ей навстречу, успев перелезть через нее и подхватить искорку на руки. Та заливисто смеялась и прижималась к ней всем телом, будто котенок, который требует ласки. Положив руки Раде на плечи, она отстранилась и дохнула на нее теплым весенним ветром с запахом ландышей и первых почек.