За Семью Преградами (СИ) - Волк Сафо - Страница 227

Неужели ты действительно веришь в это? Веришь, чувствуя, как прямо между твоих ребер пульсирует ее золотое сердце? И не стыдно тебе так думать?

Лиара решительно прогнала все свои сомнения и тихонько спросила у застывшей на ступенях лестницы Рады:

— Пройдемся к реке?

— Пойдем, — кивнула та в ответ.

Ночь была пронизанной бледным сиянием луны, а оттого вовсе не такой темной, как обычно в этот предрассветный час. Пронзенный насквозь тонкими нитями лунного света низвергался с головокружительной высоты водопад. Вода казалась то ли тонким кружевом, сплетенным самыми умелыми руками неведомой мастерицы, то ли прозрачной шалью на обнаженных плечах опьяненной иллиумом Жрицы. Капли падали и падали на обточенные терпеливыми прикосновениями камни внизу, разбивались о них в мареве брызг и тумана, что расползался над долиной. Мелкая водяная взвесь под лунным светом приглушенно светилась, и это было так красиво, что Лиара забыла, как дышать.

Держась за руки, они медленно шагали вдвоем по самой кромке реки. Под ногами постукивали друг о друга белоснежные гладкие голыши, напитанные солью, обточенные водой за бескрайнюю толщу времени. Река, тихо плеская, уносила свои воды вдаль, плавно изгибаясь и исчезая за длинными ветвями плакучей ивы, что полоскались в воде. У Лиары перед глазами все кружилось, и на миг ей привиделось, что это молодая женщина, изящная, стройная и тоненькая, что присела у воды и тянет руку к ее поверхности, а ее длинные кудри полощут волны, и лунный свет вплетает в них нежными пальцами золотых ночных светлячков.

— Я… я что-то вижу, — вдруг тихо проговорила Рада, и Лиара с трудом вынырнула из захлестнувших ее образов, выбралась на поверхность из плавленых волн силы, что пропитывали здесь все, растекались повсюду. Почему-то к ночи эти волны она ощущала острее, видела гораздо ярче, а на дневном свету они бледнели, как рассветный туман.

— Что ты видишь, радость моя? — тихонько спросила Лиара, изо всех сил стараясь сосредоточиться на разговоре с Радой и не дать видениям и образам увлечь себя прочь.

Почему-то в последнее время ей все больше казалось, что нет почти никакой разницы между явью и грезами, в которые она вступала по ночам. Или эта грань слишком тонка, чтобы отследить, где заканчивается физический мир, а начинается мир энергий? Или просто здесь, в этом неописуемом месте, законы бытия уже были немного другими?

— Я вижу… — Рада замялась, щурясь в пространство перед собой. Вид у нее был одновременно сосредоточенный и донельзя удивленный. — Серебристое сияние, — чуть погодя все-таки сказала она. — Оно разливается вокруг. Раньше мне казалось, что это звездный свет, но сегодня все как будто ярче, чем обычно.

— Какое оно? — Лиара с затаенной радостью взглянула на нее. Пусть сама расскажет, сама опишет, хоть Лиара и без этого прекрасно знала, как все выглядит теперь для глаз Рады. Но она должна была сама понять и описать разницу, чтобы это переживание стало постоянным. Чтобы ее внутреннее око привыкало к тому, как выглядит мир на самом деле.

— Серебристый свет, будто все предметы — крохотные светильники, накрытые сверху абажурами, — заговорила Рада, оглядываясь вокруг. Лиара тихонько улыбнулась. Сама она подобрала бы другую метафору, но Рада все равно оставалась самой собой. И хвала Тебе за это, Великая Мани! Тем временем Рада продолжила: — Еще я вижу разноцветные волны. Как будто радуга, которая все время меняется, перетекает, цвета смешиваются…

— Замечательно, — ободряюще сжала ее ладонь Лиара. — А еще?

— А еще я вижу… — Рада прищурилась, а потом вдруг резко остановилась на месте и замерла, огромными глазами глядя вперед. — Какую-то бхару! — выпалила она, хлопая глазами, и Лиара, не сводящая с нее глаз, недоверчиво переспросила:

— Что?

Вид у Рады был до того сбитый с толку, что она тоже взглянула вперед и буквально вздрогнула. Прямо перед ними стояло существо. Точнее, не стояло, а висело в воздухе на высоте не больше ладони над землей. Вся его фигура была прозрачной, розово-золотой и светящейся, словно наливной бочок персика, напитавшийся солнцем. Узкие плечи, тонкие плети рук и ног, едва намеченные, почти невидимые. Когда глаз пытался проследить за их очертаниями, голова начинала кружиться, и Лиара лишь краешком глаза смогла смотреть на тело существа. Оно было укутано в золотую дымку, словно вместо одежды натянуло на себя тонкие перьевые облака, впитавшие рассветное солнце. А еще все его тело испещряли серебристые узоры, как будто виноградная лоза, разросшаяся и украшающая его угловатые черты. Существо было невысоким, едва ли по плечо самой Лиаре, и казалось удивительно легким: вот сейчас подует ветер, подхватит его и унесет прочь. А самым странным были его глаза.

Огромные, гораздо больше, чем подошли бы к такому узкому вытянутому лицу и тщедушному телу, прозрачные и чуть выпуклые, со зрачками, в которых перетекали те же золотые волны, те же переливы силы, что и во всем окружающем. Лиара смотрела в его глаза и терялась, отрывалась от собственного тела, уходила все дальше, дальше, в полную звезд бесконечную тьму, в переливы световых волн между мирами, которые делали свой первый вздох, и теми, что в последний раз закрывали глаза-солнца, чтобы никогда уже не видеть нового рассвета.

Существо моргнуло, и Лиара рывком вернулась обратно в тело, дрогнув с ног до головы. Она испытывала такое глубочайшее удивление, что забыла, как дышать или как говорить. Она только смотрела, смотрела во все глаза. Существо моргнуло еще раз, а затем медленно и плавно скользнуло прочь, к высоким пушистым криптомериям в стороне от водопада. Еще несколько секунд золотой силуэт виднелся среди длинных ивовых кос, а затем и вовсе исчез.

— Что это?.. — Рада не договорила, с очумелым видом таращась в ту сторону, где исчез дух.

— Это нойя, — прозвучал рядом знакомый мягкий голос, и Лиара повернула голову. Держащая Щит стояла в двух шагах от них возле воды, с мягкой улыбкой на губах глядя вслед ускользнувшему существу. Все ее тело светилось, почти как у него, и глазам Лиары стало больно. Казалось, что в груди Держащей Щит спрятано самое настоящее солнце, и его свет пробивается изнутри сквозь ее тело, окрашивая его в золотисто-розовый цвет, а из глаз вырывались почти что золотые пульсары, смотреть на которые было больно. — Я призвала его из вечного сна, чтобы он помог восстановить Рощу.

— Нойя… — повторила Лиара. Это название тронуло что-то в памяти, что-то очень древнее, слышанное ею так давно, едва ли не в другой жизни. И из этой глубины всплыл и перевод с эльфийского языка. — Играющий со светом.

— Да, Играющий со светом, — улыбнулась Эрис. Золотые пульсары глаз испускали тысячи мельчайших пылинок, что разлетались вокруг, подпитывая скользящие над землей волны силы. Словно стайки светлячков вылетали из зрачков Эрис, и это выглядело так странно, что Лиара даже не сразу сообразила, что вспомнила, кто такой нойя. Но Рада уже опередила ее.

— Постойте, нойя? — удивленно спросила она, глядя во все глаза на Держащую Щит. — Те самые? Духи деревьев, что помогали Первопришедшим на заре мира выращивать леса? Те, что обрекшись плотью, в конце концов, стали нимфами?

— Да, — вновь кивнула Эрис. Так просто, будто речь шла вовсе не о чуде из чудес, которого мир не знал уже долгие тысячелетия. Не об ожившей сказке, одной из самых красивых и древних сказок мира.

— Но они же вымерли! — выдохнула Лиара, во все глаза глядя на Держащую Щит. — Они же ушли в небытие, они больше не касаются мира!

— Они ушли, это точно, — согласно кивнула Эрис. — Но многое изменилось. — Взгляд ее затуманился, и золотые пылинки хлынули из ее глаз густой волной. — Все изменилось. Возвращается старое, давно забытое, рождается новое, о котором еще не успели вспомнить. Мир переживает свой первый рассвет на самом краю времен, возвращаясь туда, откуда все началось. И нам посчастливилось наблюдать это.

Лиара не знала, что ответить на это, только безмолвно разглядывая Держащую Щит. Ей казалось, что она уже знала кое-что о силе Великой Мани, о том, что они должны были сделать с Радой, о том, как это будет выглядеть. Она была уверена в том, что осознает, как устроен мир, как наслаиваются на него тонкие миры, по каким законам они живут. А в следующий миг сама Жизнь подносила к ее глазам свою новую тайну, тыкала ее носом в ее невежество, в который раз уже с мягкой улыбкой показывая ей, что она на самом-то деле не знала ничего. И оставалось лишь улыбаться в ответ и благодарить за это. В мире еще столько сказок, которые мне суждено увидеть! Еще столько волшебства в Твоих щедрых ладонях, Великая Мани! И нет ему конца и края во веки веков!