За Семью Преградами (СИ) - Волк Сафо - Страница 241

— Ну что, искорка моя, полегче тебе?

— Полегче, — нетерпеливо отмахнулась та и тут же взглянула на нее полными восхищения глазами. — Сегодня тебе впервые удалось достать ее! Я горжусь тобой, Рада! Ты такая красивая, когда сражаешься!

— Да ладно тебе, — неловко дернула плечом Рада, но внутри разлилось пульсирующее тепло. Так хорошо было это слышать, хоть она до сих пор смущалась таких вот открытых комплиментов искорки.

— Я глаз оторвать не могу, — тихонько пробормотала та и, потянувшись, чмокнула ее в подбородок и, словно воробушек, шмыгнула ей под руку, устраиваясь рядом. — А теперь пойдем к реке, окунемся. Жара невыносимая.

— Пойдем, — кивнула Рада.

Вдвоем они побрели к водопаду, и Рада ощутила, как приятно подрагивают от усталости мышцы. За проведенные среди анай полгода ее тело стало гораздо крепче, чем было. Лишний жир вытопился, прибавилось выносливости, живой силы в руках и ногах. Не говоря уже о том, что вся прошлая жизнь казалась какой-то далекой и ненастоящей. Рада всегда фехтовала прекрасно, и меч летал в ее руках будто птица, а в Мелонии было всего несколько человек, с которыми она могла бы потягаться своим искусством на равных. Здесь же за эти месяцы анай научили ее такому, что она вдруг ощутила себя ребенком, впервые взявшим в руки тренировочный меч. И с уверенностью могла сказать, что теперь уровень ее мастерства значительно вырос, что делало ее опасным соперником для любого, кто не был рожден в Данарских горах.

Ослепительные солнечные лучи пронизывали насквозь водопад и облако мелкой водяной пыли, сверкающей, будто алмазные россыпи. Солнечные зайчики скакали и по речной зыби, перепрыгивая с одного гребешка волны на другой, мигая, гоняясь друг за другом. Волны лениво набегали на белоснежные голыши по берегам, облизывая их, путая между ними длинные нитки изумрудно-зеленой донной травы. По пояс в воде у самого берега стояли пятеро Раэрн на некотором расстоянии друг от друга. Сложив руки на груди, они бормотали мантры Аленны, кланялись воде, умывали ей лицо, брызгали на плечи, и капельки ледяной воды поблескивали на черных узорах татуировок, покрывающих их предплечья. Все представители кланов приходили к водопаду для омовения, Лаэрт, например, делали это едва ли не каждый день. Дочери Земли молились Аленне трижды в день, утром, днем и вечером, стоя по пояс в ледяной воде и отбивая ей поклоны. Наверное, они были единственным кланом анай, с которым Раде не слишком-то хотелось иметь дело. В неистовстве поклонения Раэрн превосходили, кажется, даже самых полоумных жрецов Молодых Богов, а ей всегда почему-то чувствовалось, что чем больше рвения в том, чтобы выразить свою веру, тем меньше этой самой веры внутри.

Несмотря на это, она тоже перед тем, как ступить в воду, низко поклонилась реке, испросила разрешения и благословения у Аленны Милосердной и черпнула немного воды, чтобы омыть лицо. Ты становишься совсем, как анай. Этой мысли Рада искренне улыбнулась. Рядом с ней искорка тоже низко склонилась перед потоком, тихонько бормоча молитвы. Вид у нее был усталый, но брови упрямо сдвинулись к переносице. И она тоже.

==== Глава 53. Беседы ====

Лето медленно клонилось к закату. Отгорела раскаленным маревом дрожащего воздуха жара, пролились проливные дожди, полные звонкой неукротимой мощи. Народившаяся по весне ярко-зеленая листва набралась сока и цвета, а затем отяжелела, устало обвиснув на ветвях. Задули холодные ветра с востока, и весь мир стал похож на тревожного зверя, что чуял приближение старости и все никак не мог найти себе места.

Осень подходила тихо, на мягких лапах, стараясь не пугать своим приходом обитателей Рощи. Зазолотилась пшеница, высаженная в окрестных плодородных долинах, и трудолюбивые руки анай сжали урожай, собрали и высушили скирды, подготовили поля к долгой зиме. Ветви деревьев в садах ломились от плодов, свисали к самой земле, тяжелые, увешанные, будто игрушками на дереве в Ночь Зимы, спелыми яблоками, желтыми грушами, прозрачными, полными солнца сливами. Мягкими мазками золота осень разукрасила окрестные леса, и теперь они медленно тлели, словно угли на развалинах когда-то большого костра. Скоро дунет ветер, и горы как по волшебству вспыхнут красками, расцветут диковинными цветами, превратятся в расписной платок на плечах мастерицы-рукодельницы. Уже сейчас Лиара видела первые признаки этой медленно подступающей красоты. Редкие листья кленов, начавшие алеть по самому краю, встречающиеся кое-где дубовые резные листочки, ярко-желтые на фоне почти черной коры. До буйства цвета было еще далеко, но осень приближалась и недвусмысленно давала знать о своем приходе.

Туманы ложились по ночам, густые, белые, как ватное одеяло. Они скрывали силуэты деревьев, прятали за пазухой дома, растворяли в призрачном сиянии даже луну и звезды, приглушали неумолчную песню водопада. Из туманов тут и там виднелись лишь разноцветные глазки фонариков у дверей беременных анай, да раскачивающиеся на легком ветерке высоко над головой верхушки криптомерий. Ветер играл в их густых иголках, шуршал, шелушил кору, скидывая вниз на землю крохотные чешуйки. И медленно плыли через все это волны силы, перекатываясь в одним им ведомом ритме.

Порой Лиаре казалось, что за то время, что они провели в Роще, эти волны стали как-то ощутимее, более вещественными, что ли. Но все могло быть и игрой ее воображения, ведь ей так хотелось верить, что у Тиены и Эрис получится то, к чему они так упорно и невозмутимо шагали.

Становилось прохладнее день ото дня, воздух напитала осеняя сырость, полная сладковатого запаха прелых листьев, земли и мхов, смешанных с запахами свежего дерева, домашней выпечки, людского жилья. Небо отодвинулось выше, беспокойное и больше не желающее иметь никакого дела со смертными. Теперь облака плыли в нем рваными лоскутами, лохмотьями, что казались глазу неопрятными и тревожными. Особенно ночью, когда на темное-темное небо всходила желтая луна, и поперек ее силуэта скользили разорванные тени ночных туч.

А им с Радой тем временем исполнился год. Это был так странно и так трепетно: отмечать вместе первую годовщину, как Великая Мани переплела их пути. Вроде прошло так мало времени, всего один год, и казалось, что за этот год Лиара стала старше на целую жизнь. Теперь, в покое Рощи, все, случившееся с ними по пути из Мелонии, казалось едва ли не ночным кошмаром, страшным, мучающими, от которого просыпаешься в ледяном поту с бешено колотящимся сердцем, но на утро он стирается, оставляя по себе лишь бледную тень воспоминания. Таким воспоминанием стал даже путь сквозь Семь Преград, и порой Лиаре казалось, что это и вовсе не с ней приключилось, что это всего лишь одна из ее героических песен, которых она так много спела в своей жизни. Сейчас она даже не представляла, почему тогда согласилась проделать весь этот путь. Откуда у нее взялись силы на это. Все выглядело так, будто чья-то властная рука подхватила их с Радой, как подхватывает весенний бурлящий поток крохотные чешуйки коры, и понесла, все быстрее и быстрее, навстречу их собственной судьбе. И Лиаре просто не оставалось ничего, кроме как раскинуть руки в стороны и отдаться этому потоку, позволяя нести себя. И вот, где в итоге она оказалась.

Свою годовщину они отметили вдвоем, гуляя под пушистым сводом криптомерий и держась за руки. В тот день не было нужно ничего и никого, кроме них двоих. Даже слов-то они произнесли не больше пары десятков. Они лишь бродили по мягким мхам между огромных, заросших лишайником стволов, то и дело глядя друг другу в глаза, глядя так глубоко, как только можно было смотреть, и улыбаясь друг другу, как в самый первый раз. Порой Лиаре думалось, что даже просто смотреть на Раду — недостаточно. Что ее глаза на самом деле могли бы окунуться прямо в душу Рады, слиться с ней, физически стать одним единым целым, сияющим и дрожащим, одним неразделимым, полным блаженного ощущения единства существом. Как-то она даже спросила у Эрис, возможно ли такое на самом деле. Держащая Щит только улыбнулась в ответ.