Каро (СИ) - Север Настя - Страница 3

Когда уехал последний гость, Тобиас поднялся к себе, ополоснулся теплой водой, которую принесла служанка, и улегся спать. Но уснул он далеко не сразу. Его мучили различные опасения насчет этой рабыни. Все с ней было не так. Вероятно, он должен убедить отца, чтобы каро больше не прислуживала, когда в доме гости. В любой момент та могла что-нибудь выкинуть, как сегодня на крыльце — слишком большие страсти скрывались за этим внешним спокойствием и покорностью. Впрочем, сейчас уже ничего не поделаешь. Завтра утром либо все обойдется, либо он отдаст приказ как следует выпороть рабыню, чтобы успокоить оскорбленного гостя.

На следующий день, покончив с накопившимися делами в Храме, где он последние дни бывал нечасто, Тобиас вспомнил о каро только под вечер. Когда он вернулся во дворец, был уже почти полдень. Перехватив кусок хлеба с мясом на кухне, он отправился искать Фола.

— Вот ты где, — управляющий был в саду, с придирчивой миной он наблюдал, как один из рабов стрижет кусты. Периодически его что-то не устраивало, он делал замечание и подкреплял свои слова несильными ударами трости.

— А, это вы. Как дела в Храме? — без малейшего почтения осведомился Фол, поводя носом и вдыхая свежий осенний воздух.

— Дела идут хорошо. Скажи, та рабыня, которую отправили вчера с Каритаром, уже вернулась?

— Пару часов назад.

— И что Каритар?

— А что Каритар? Прислал вместе с рабыней своего управляющего, этого кретина Бибо.

— Зачем? — Тобиас насторожился.

— Как это зачем, — Фол, мрачно покосился на своего хозяина, — хотел выкупить. Но я сказал, если его господин хочет раба, пусть идет на рынок или в Храм. Здесь ему не центр работорговли.

— Хорошо, — у Тобиаса отлегло от сердца. Значит, все нормально. — Пойду, посмотрю на нее. Где она сейчас?

— А мне откуда знать? Спросите у Шеридана, — и, не обращая больше внимания на Наследника, Фол принялся поучать садовника.

— Сидит в комнате для рабов и отказывается работать, — Шеридан был взволнован. Он не хотел, чтобы хозяева видели, что рабы ленятся. — Я уже хотел прописать ей плетей, но нигде не могу найти Фола, чтобы тот подтвердил наказание.

— Этой рабыне нельзя назначать плети. Самое большее розги — и лишь в том количестве, чтобы не портить внешний облик. Ясно? — Тобиас был раздражен. Он уже не раз требовал, чтобы наказание плетьми согласовывалось лично с ним, и все равно рабов били до потери сознания. Так, что лекарь порой едва справлялся с нанесенными увечьями. Это было жестоко и, кроме того, расточительно.

Тобиас отпустил Шеридана и вошел в тесную душную комнату без окон, где спали рабы. На полу повсюду лежала солома и соломенные же матрасы, поверх которых кое-где валялись старые тонкие одеяла. Когда глаза привыкли к темноте, он различил фигуру в самом дальнем углу комнаты. Каро сидела, обхватив ноги руками и уткнувшись лбом в колени.

— Сьерра, — позвал он, приблизившись. Та не отозвалась. — Эй, — он тронул ее за плечо. Та дернулась и еще сильнее попыталась вжаться в стену. Тобиас сел рядом, несмотря на вонь, идущую от матрасов. — Скажи хоть слово. Ты цела?

Тобиас не знал, как Каритар обращается с рабами. Раньше он никогда не одалживал их в Доме Торр. Возможно, хоть это и было дурным тоном, он избил ее. Люди порой получают удовольствие от самых странных вещей.

Тобиас взял голову рабыни обеими руками и заставил отнять лицо от коленей. Сьерра не сопротивлялась, лишь шумно втянула в себя воздух и как обычно спрятала глаза. Ее лицо было опухшим от слез. Следов побоев видно не было.

Эмоции. У рабов не должно быть эмоций, если они хотят выжить. Тобиас горько усмехнулся и встал.

— Пойдем, я отведу тебя к лекарю. Он тебя осмотрит и даст что-нибудь, чтобы ты смогла уснуть. Я прикажу Шеридану оставить тебя в покое на сегодня.

Сьерра не двигалась. Тобиас понял, что сейчас ей, вероятно, безразлично, что происходит вокруг. Она замкнулась в себе. В том, что произошло с ней этой ночью. Должно быть, такое случилось с ней впервые.

Тогда Наследник взял ее за запястья и рывком поставил на ноги. Та оказалась даже легче, чем думал Тобиас поначалу.

— Со мной все в порядке, мой господин, — очень тихо пробормотала она. Ложь из ее голоса можно было собирать в кувшины. Она слабо попыталась вырваться, что было непросто, учитывая военную подготовку ее хозяина и то, как обессилена была сама каро.

— Я настаиваю. Ты должна выполнять мои приказания, ясно?

Он перехватил ее руки поудобней и повел к лекарю. Может быть, тому она расскажет, если что-то с ней не так. Лекарь есть лекарь. От них ничего не утаивают.

Глава 3

Приближался день Осеннего Карнавала, и вся Криада жила в ожидании праздника. В город со всех сторон стекались толпы торговцев, селяне везли свой урожай на ярмарку, прибывали фокусники, танцоры, знать и простые зеваки. Традиционные перед Карнавалом военные учения в крепости к северу от Криады занимали пять дней и отвлекали из гарнизона элиту воинов. Учения тоже были скорее зрелищем и данью традициям, чем настоящим обучением воинскому искусству. Поэтому на них съезжалась вся воинская верхушка города. Это было закрытое событие, на которое простые обыватели попасть не могли. Наследник как главный командующий войском Криады обязан был присутствовать в крепости все пять дней. В эти дни, отчаянно скучающий, он завидовал Наместнику, который мог появиться лишь в первый и последний дни учений, попировать за праздничным столом и удалиться обратно в город.

Тобиас ненавидел все, связанное с воинской службой. Он частенько отлынивал от своих обязанностей главного командующего, перекладывая все заботы на плечи командира городским гарнизоном и своего друга детства, Аулуса. Тот исправно решал все его проблемы, но на таких официальных событиях подменить Тобиаса не мог. Наместник и так был недоволен действиями, а точнее бездействием, сына, и злить его накануне Карнавала Тобиас не рисковал. А тут еще этот проклятый дождь, что лил, не переставая, со второго дня учений. Из-за отвратительной погоды даже Наместник отказался присутствовать на заключительном пиру.

Так что, когда наступил долгожданный пятый день, а, вернее, его вечер, Тобиас не стал оставаться в крепости до утра. Оседлав скакуна и отказавшись от охраны, он по размытой дороге отправился в город. Через три часа, промокший и раздраженный сверх всякой меры, он появился во дворце. Его отец был занят, принимая в малой обеденной зале гостей. Он не стал отвлекать их, полагая неучтивым появляться в столь усталом виде среди достопочтимых вельмож, к тому же его явно никто не ждал. Поэтому, быстро смыв с себя дорожную грязь и переодевшись в сухие одежды, он по привычке отправился на кухню. Дорога вымотала его, а проклятый ливень все еще шумел в ушах. Холод пробирал до костей. Сев поближе к очагу, чтобы согреться, он получил от кухарки кувшин подогретого вина и тарелку с кушаньями и только собирался насладиться едой и расслабиться, как в кухню с руганью влетел Фол, таща кого-то за волосы. Его широкое лицо покраснело от злости. Оскорбления сыпались на голову несчастного вместе с ударами тростью, которая мелькала со скоростью, которой позавидовал бы любой воин с осточертевших Тобиасу учений.

— …да что ты себе позволяешь, соплячка?! — вопил управляющий, награждая жертву дополнительной порцией ударов, от которых та всякий раз дергалась так сильно, что вполне рисковала оставить клок шевелюры в руках мучителя. В этот момент рабыне удалось вырваться, и она упала, закрыв голову руками и сжавшись. По медным волосам и стройному телосложению Тобиас узнал каро.

— Фол, замолчи хоть на минуту, и без тебя голова трещит! — вклинился в бесконечный монолог Тобиас. Его раздражение, едва унявшееся после умывания, вновь начало расти. Ему дадут отдохнуть, в конце концов?!

— Прошу прощения, господин, — недовольно вымолвил Фол и тут же прекратил колотить рабыню. Даже такой закоренелый невежда знал, когда нужно проявить учтивость. Это было еще одно качество, которое ценил Тобиас в своем управляющем.